Какие планы на следующую жизнь?

— Ты уверен, что кода достаточно? — спросила Алена, оглядываясь на светящуюся фигуру Аристо. — Я как-то ожидала большей реакции.   Глухое помещение без окон с явно ничем не пробиваемыми стенами и потолком, способным выдержать даже серьёзные деформации планеты. Оборудование, окружавшее капсулу, выглядело как артефакты працивилизации: массивные серверные модули, покрытые тонким слоем пыли, и металлические панели с тускло мерцающими индикаторами. Посередине удлинённая стеклянная капсула с девушкой внутри. Но в комнате полумрак, а в капсуле вообще темень и девушку почти не видно. Несмотря на общую изолированность пространства, со связью здесь проблем не наблюдалось — фигура Аристо светилась, как новенькая неоновая вывеска. Отвечать только он не торопился. Его взгляд был прикован к криокапсуле.   — Отвечает ветер буйный, — процитировала Алена, введя код и сосредоточив взгляд на приборах, которые должны отреагировать первыми. Она внимательно следила, ожидая изменения в показаниях: слабое повышение температуры, едва заметный ток жидкости по трубкам, едва слышные механические звуки системы жизнеобеспечения. — Там за речкой тихоструйной, Есть высокая гора, В ней глубокая нора; В той норе, во тьме печальной, Гроб качается хрустальный На цепях между столбов. Не видать ничьих следов Вкруг того пустого места, В том гробу твоя невеста.   Алена вновь в нетерпении оглянулась на светящийся образ молчаливого, от волнения Аристо, на мирно спящую на кушетке Эмму и на другой кушетке бледную Диану, со поблескивающим на руке девайсом – ее связью между всеми мирами. Исчезнув в цифровую войнушку, Нейра доверила Алене это тело, и та теперь носила его с собой, как талисман – сначала из библиотеки в серверную, затем сюда – в глухое подземелье под домом. После того, как Нейра отключилась, Алена сначала мысленно с усмешкой поблагодарила вселенную за такое полное исполнение ее желания «погулять офлайн», потому что за все нужно быть благодарным и особенно за трындец, а затем предприняла некоторые действия, должные обеспечить путаницу и хаос в неприятельской операции.    Путешествуя по дому с Дианой на плече и в поисках серверной, Алена оставляла небольшие метки — автономные устройства, которым не нужна связь и которые позже будут проецировать её тень. Добравшись до компьютерного сердца дома, Алена подключилась к системе видеонаблюдения.   — Токсик, лови подарок, — усмехнулась она, запуская алгоритм дублирования. Теперь камеры фиксировали её «присутствие» одновременно на кухне, в гостиной, у главного входа и других случайных местах. В комбинации с тенями её фигуры на поворотах это должно было сбить с толку кого угодно. Маски на связанных охранниках дополнят иллюзию и нагонят страха.   — Здесь теперь можно технотриллер снимать, — хмыкнула Алена, завершая настройки.   Создав помехи, она некоторое время провозилась с разными уровнями защиты, пока не получила полную карту дома. Еще гуляя по коридорам, Алена поражалась музейности местных интерьеров. Все выглядело очень натуральной декорацией. В этом доме явно никто не жил, кроме штата довольно мощной охраны. А зачем охранять пустое пыльное пространство? Электронная карта показывала четыре уровня – два надземных и два подземных.    — Локи на сетчатку? — предположила Аля, вслух озвучивая мысль и вызвала Аристо. Когда тот не замедлил откликнуться, мрачно поинтересовалась: — Ты знал, что Камила здесь, под этим домом?    Конечно, он знал! Это была часть его гениального плана — вместо тысячи слов красноречиво ответила повинная физиономия.    — Сетчатка Эммы откроет локи или вырвать глазик у Блейка? — спросила тогда Алена с жуткой, не смешной улыбкой.   Аристо ответил быстро, почти с испугом:   — Подойдёт! Я на нее рассчитывал!   — Так придумай, как ей срочно и незаметно войти в дом! И коды на выход из крио готовь. Бегом!   В криокапсуле мягко загорелся свет. До этого внутри тихо поблескивал ультрафиолет, в котором нельзя было разглядеть ничего, кроме неясных теней. Теперь же пространство «гроба хрустального», инкрустированного морозным дыханием низких температур, наполнилось матовым, живым свечением. И наконец, невеста предстала во всей своей спящей красоте. У Камилы было интересное лицо, как это часто бывает у метисов. Чёткие скулы, унаследованные от татарских корней, и мягкость линий, доставшаяся от русской матери, соединялись в почти идеальной гармонии. Алена знала из истории, что отец Камилы был инженером арктических станций, а мать — талантливой проектировщицей модулей. Их союз дал Камиле не только внешнюю красоту, но и мощный интеллектуальный потенциал.   Цивилизация Камилы и Алены была тесно связана с Арктикой, которая три тысячи лет назад была обжита мега-городами. Эти города, состояли из сложных модульных систем, соединённых переходами и находились посреди вечной мерзлоты, полярных ночей и лент сияния. Камила родилась в одном из таких модулей, в мире, где наука и технологии тесно переплетались с суровой природой. Её детство прошло среди лабораторий, полярных станций и атмосферы свободы мысли, которой, казалось, не хватало лишь одного — возможности вырваться за пределы физического тела.   Заодно Алена вспомнила и своё детство, такое далёкое от мира Камилы. Она росла в приморском городе, где зимы были мягкими и дождливыми. Сугробы и снеговики существовали только на картинках, а зима ассоциировалась с хлюпающими под ногами лужами и редкими лучами солнца. В её городе строились корабли и модули для таких арктических станций, как та, где родилась Камила. Пятиклассницей Алена, заворожённо глядя на макеты этих модулей, представляла, как оказалась бы в одном из них. Она фантазировала о том, как вокруг трескучий мороз, минус шестьдесят, звёзды, похожие на льдинки в чернильно-чёрном небе, и бескрайняя мерзлота, которую хотелось покорить.   Камилу она видела впервые, но её личность была для Алены знакома через дневники. Те самые, найденные на Цитадели — настоящие, бумажные, написанные от руки. В эпоху сплошной цифровизации эти записи были чем-то уникальным, почти сакральным. На страницах были умело нарисованы картинки из частной жизни - за окнами модулей станции ослепительный длился день или простиралась полярная ночь, льдинки звёзд и бесконечность. А ещё — мысли, размышления о вселенной, квантах и тайне человеческого сознания в попытках просто понять себя.   «Глядя из-за стекла нашей сферы, охраняющей модуль от экстремально низких температур, я иногда чувствую себя запертой, связанной. Но понимаю, как безгранична мысль. Вот она я — песчинка времени, ростом в пятнадцать лет. Я бесконечно люблю свой модуль, свой дом, его свет и тепло маминых рук. Но вместе с тем я чувствую бесконечность в себе. Я чувствую странную свободу, которую пока не назвали словами. Она непременно откроется мне в полноте своей, когда я запишу её в виде формулы. P.S. И, может быть, она тогда прекратит моё бесконечное одиночество?»   Сейчас в капсуле лежала не девушка, а женщина. Её возраст был чуть за тридцать. Лицо Камилы давно лишилось юношеской наивности и подросткового пыла. Теперь оно приобрело загадку, которую хотелось разгадывать. Выражение губ с лёгкой улыбкой и ироничным изломом говорило о сильном характере. Брови, чуть сдвинутые, будто в вечном вопросе, казались одновременно упрямыми и целеустремлёнными. А вот ресницы и овал лица абсолютно не серьезно что-то пели о нежности. И во всем этом несочетаемом сочетании Алена чувствовала вызов. Сквозь закрытые глаза и толщь стекла криокапсулы на нее смотрело лицо привлекательной женщины, которая несмотря на природную мягкость, не сдаётся и не остановится, даже находясь в «связанном» состоянии.    Алена оглянулась на Аристо.   — Ты как — истинно влюблен или у неё там муж и дети в далёком прошлом? В сказке красавицу будит только поцелуй истинной любви, а не вот это все, — она неопределённо махнула в сторону приборов, где экран слабо поблёскивал показателями работы криокапсулы.   Её слова звучали как провокация, и Алена не скрывала этого. Здесь, над сильной, но беззащитной женщиной, Аристо особенно раздражал. Его тихое благоговение, почти фанатичное восхищение Камилой, напомнило Алене церковников эпохи средневековья. Те люди идеализировали женщин до статуса святых, до которого ни одна живая женщина, с её эмоциями, желаниями и слабостями, никогда не дотягивала, за что и наказывалась в лучшем случае, презрением.    «Идеализация — лишь ещё одна форма контроля», — хотела добавить Алена, наблюдая за тем, как Аристо молча переводит взгляд с неё на капсулу, но потом оставила. Им еще кучу времени здесь сидеть, пока процесс выхода не завершится. Она еще успеет позабавиться.   Однако, у Аристо все-таки где-то затлело. Может, сказалась ревность, а может, намёк Алены на земное воплощение его идеала, которому, вопреки его возвышенным представлениям, могут быть не чужды и плотские удовольствия. Чего только стоил взгляд Алены, которым она лениво прошлась по фигуре Камилы, задержавшись на её бедрах. То ли случайно, то ли нарочно, но этот жест вывел Аристо из равновесия.   — Не сочти за бестактность, но просто интересно: тяга к девушкам тебе вместе с этим телом досталась? — наконец бросил он, скрывая за явно невежливым вопросом выход своей жгучей ревности.   — А вот и неть, — усмехнулась Алена, —  уже доказано, что это качество врождённое. Поэтому несу с собой через века.   — Зачем же так сложно? — почти искренне удивился Аристо. — У тебя ведь нет проблем с выбором тела. Могла бы… — он многозначительно замолчал, красноречиво не договорив.   — И снова неть, — парировала Алена. — Потому что комфортно я себя чувствую только в такой сборке.   Она обвела взглядом комнату, будто собирая по углам и кирпичикам аргументы, затем добавила с той же насмешливой прямотой:   — И вообще, женское тело лучше в регенерации, жизнестойкости, сексе.   Её последние слова прозвучали так небрежно, что у Аристо на мгновение пропал весь его привычный академический настрой.   — Месячные только надоедают, — добавила она с лёгкой усмешкой, — но они не такая уж большая плата за подписку.   Ещё раз глянув на Аристо, для которого плотские разговоры до сих пор, даже спустя три тысячи лет жизни в теле, оказывались настоящей душевной пыткой, Алена чуть заметно пожала плечами, словно предлагая ему с этим смириться. Она отвернулась и направилась к Диане. Сев рядом с ней, аккуратно поправила заботливо припасенный плед, остановила взгляд на поблескивающем девайсе.    — У меня нет с нею связи сейчас, — спокойно констатировала Алена, глядя на голубоватые всполохи, —  по состоянию устройства я вижу, что она там справляется и могу только ждать.    — Она действительно алгоритм? — задал вопрос Аристо, цепляясь за возможность перевести разговор в более привычное для себя русло. Его голос прозвучал немного напряжённо. Он изо всех сил пытался вернуть себе утраченный контроль над ситуацией. — Здесь нам тоже остаётся только ждать, — добавил он после короткой паузы, взгляд вновь скользнул к капсуле. — Полный процесс займёт не меньше восьми часов. И это, поверь, уже немыслимо быстро.   Алена тоже огляделась. Ей не понравились слова про восемь часов.   — Я среди вас одна сейчас живая, и я хочу есть! — неожиданно заявила она. — Где здесь припрятаны завтраки для космонавтов?   — Там, — просто ответил Аристо, указав на встроенный шкаф с символами, которые, видимо, были ему знакомы. — Аналог ваших сухпайков, только...   — Ясно, ясно, — перебила Алена, живо поднимаясь. — Разберусь.   Она направилась к шкафу, и вскоре в помещении аппетитно запахло разогретой едой и кофе, который обжаривали еще три тысячи лет назад, что оказывается, ничуть не сказалось на аромате и крепости.   — Так она действительно алгоритм? — повторил Аристо, игнорируя Аленин взрыв активности.    — Ты не отстанешь, да? — бросила та через плечо, вытаскивая разогретую еду из тумбочки, напоминающей микроволновую печь, но с более сложной панелью.   — В первую очередь — я учёный и зануда, — с невозмутимой серьёзностью ответил Аристо, изображая активное внимание и зависнув в воздухе в сидячей позе, будто был полностью готов к долгой лекции.   — Изначально — да, —  ответила Алена, устраиваясь с едой за письменным столом. — Я сейчас думаю, что всё сложилось нелепо и очень… не для всех, конечно, но — странно удачно. И то, что старшим в той смене назначили оболтуса Дениса только за то, что он не девушка. И то, как он пыжился изо всех сил, но понятия не имел, за что хвататься, когда началась диверсия. Пока я ставила защиты, он полез в кабели и получил разряд там, где это априори невозможно. Мы готовились к управляемому блекауту, а получили гибрид какой-то, но именно это стечение видимо и уберегло нашу нейронку. Чудо.   Аристо слушал молча, зависнув в своей удобной «сидячей» позе.   — Она даже с какими-то обновлениями очнулась, — задумчиво добавила Алена. — Прямо в тот момент, когда я изо всех сил пыталась оживить Дена. Технология Камилы тогда ещё не была испытана. Ни разу. Ни кем. Я была первой. Я многого не знала…   Она помолчала, посмотрела на Диану, затем на капсулу с Камилой.   — А дальше… мы с Нейрой остались одни. Вся огромная до того цивилизация сузилась до нас двоих, и мы учились друг у друга. Мы вместе развивались. Я переходила от тела к телу, решая очень человеческие свои задачиа она — от протоколов к осознанности. В какой-то момент я поняла, что больше не могу воспринимать её как алгоритм. Я начала обращаться к ней по имени. В какой-то момент она начала его запоминать.   Алена сделала паузу и снова взглянула на капсулу.   — Я не касалась её кода. Мы просто параллельно жили. То, кем она стала сейчас, — это её личная эволюция.   — Это её первое воплощение? — уточнил Аристо.   — Да, причём спонтанное. Большего пока не скажу, извини. Я сама ещё в этом всём не разобралась. Давай теперь о Камиле и её технологии, — Алена поставила точку в допустимых воспоминаниях. — Технология, повторюсь, ее. На авторство я не претендую, но Цитадель не отдам.   — Мы пока не знаем, какой она проснётся, — уклончиво ответил Аристо.   — Какой бы ни была, я желаю наилучшего, — Алена пожала плечами. — Всё, чем сейчас смогу помочь, — к вашим, её услугам. Но дальше… я мешать в ваших изысканиях не стану. Помогать тоже. И своего не отдам.   — Я понимаю, что действия клана не располагают к доверию, — начал было Аристо, но Алена перебила его усмешкой:   — Ваши тоже не особо. И это не обсуждается, Аристо.   Она откинулась назад, скрестила ноги и добавила:   — Я слишком долго живу, несмотря на этот достаточно молодой вид, чтобы знать, чего хочу, и не метаться в поисках непонятного. Я просто предупреждаю сейчас, по-дружески.   Аристо помолчал, умело создавая вид, будто обдумывает её слова. На самом деле он держал в голове свои планы, тщательно выстроенные схемы, где каждому отводилась своя роль. Он был уверен в их правильности, не собирался от них отказываться и еще — он даже не представлял, сколько подобных «видов» и сценариев Алена уже успела наблюдать за века своей жизни.   — Мы не враги, Алена, — наконец произнёс он.   Она кивнула:   — Хорошо.   Полуправда на полуправду — дипломатия ради спокойствия. Тишина заполнила помещение, нарушаемая лишь лёгким жужжанием приборов криокапсулы. В её мягком свете лицо Камилы казалось почти живым. Оставалось совсем немного до момента, когда эта легендарная девушка откроет глаза. Однако в этот самый момент, разрушая с трудом созданный фундамент будущего взаимодействия, система вызова активировалась, и на экране у двери появилось лицо Блейка.