Какие планы на следующую жизнь?

Ужин решено было провести, не нарушая карантина, используя усовершенствованную Токсиком технологию связи, унаследованную от старой цивилизации. Это была та самая технология, что очаровала Нейру-Диану при первом явлении Аристо. Тогда она, позабыв обо всём на свете, погрузилась в настолько близкое изучение этого соединения, что едва не стала цифровой добычей. Оказалось, соединение было небезопасным, скрывающим множество ловушек, но столь же притягательным, как и тайные знания.   Прежняя цивилизация, по уровню технологий, превосходила текущую на столетия, если не больше. Однако именно эту технологию там не успели поднять выше тестового образца. Её довёл до совершенства Токсик, используя как старые протоколы, так и свои уникальные доработки. Технология основывалась на принципах квантовой запутанности, что позволяло мгновенно передавать данные на любые расстояния без участия традиционных сетей. Она не имела физической привязки к серверам, полностью игнорировала существующие каналы передачи информации и создавалась в локальном поле, не оставляя цифрового следа. Для текущей цивилизации это было не просто «космическим» уровнем, а чем-то совершенно невообразимым. Даже самые революционные технологии современности выглядели на её фоне допотопными. Для Блейка, с его амбициями и осторожностью, эта технология представляла собой не только мощный инструмент, но и потенциальную угрозу. Именно поэтому он решил использовать её исключительно для своего ближайшего круга, избегая привлечения к ней внимания. Был и другой аспект — безопасность. Технология была настолько уникальна, что её просто невозможно было взломать или прослушать. Для хакеров она не существовала в доступном цифровом пространстве, а для спецслужб она была неуловимой аномалией, которую нельзя было ни зафиксировать, ни перехватить. Это делало её идеальным инструментом для приватного общения в условиях абсолютной секретности.   Когда сеть активировалась, над обеденным столом в полукруглой зале возник полупрозрачный экран с мягким свечением, который будет проецировать участников ужина, находящихся в других частях дома. Изображение будет настолько реалистичным, что будет казаться, будто они на самом желе сидят напротив, за тем же столом. Даже акустика планируется с абсолютной точностью: голоса, звуки, мельчайшие шумы приборов.  Три залы объединились в единый визуальный континуум. Столы, разделённые физически, в проекции слились в единое целое, где сервировка плавно переходила с одного на другой, создавая иллюзию непрерывности. С одной стороны горничная Блейка расставляла блюда, с другой Алена поправляла свою сервировку.    Нейра-Камила в это время медленно приблизилась к роялю. С самого первого момента инструмент привлекал её внимание, словно дудочка легендарного крысолова. Она остановилась и некоторое время разглядывала линии корпуса, мягкий отблеск лакированной поверхности, плавные очертания. Для Нейры это был набор данных: рояль, струнно-клавишный инструмент, механизм, преобразующий нажатие клавиш в вибрацию струн. Она знала, как он работает, понимала принципы его устройства. Но это знание было абстрактным, лишённым эмоциональной глубины, которое присутвовало в Камиле.    Она осторожно подняла крышку, под которой скрывалась череда клавиш — чёрных и белых, манящих своей строгой гармонией. Нейра-Камила невесомо провела ладонью над ними, не касаясь, а будто считывая невидимое поле, исходящее от инструмента. Её тело само подсказало движение. Она села на скамью перед роялем, её движения были мягкими, почти ритуальными. На мгновение замерла, позволяя ощущениям заполнить её. Нейра в символьном прочтении была музыка, возникшая из глубин памяти, словно древний код, заложенный в сознание. Но это было лишь теоретическое знание, а вот умение принадлежало Камиле.   Пальцы опустились на клавиши. Звук первой ноты разрезал тишину, глубокий и чистый, пробуждая в комнате что-то, что давно спало. Нейра-Камила вновь задержалась на мгновение, прислушиваясь, как инструмент отвечает ей, как тело Камилы резонирует с вибрациями звука. Затем она взяла ещё несколько нот, неловко, словно пробуя язык, на котором никогда раньше не говорила. Но с каждым новым аккордом движения становились увереннее, осмысленнее. Её руки и пальцы будто сами знали, как двигаться. Сила и музыка, что жили в теле Камилы, вырвались наружу.   Пальцы Нейры-Камилы скользили по клавишам, вычерчивая мелодию, которая была одновременно нежной и мощной. Звук заполнил комнату, превращая её в живое пространство. Ноты словно рассказывали историю: о стремлении к свободе, о тоске, о находке и потере. Музыка была одновременно и её, и не её. Это была Камила, но теперь это была и Нейра. Их голоса сплелись в этом звуке, объединяя прошлое и настоящее в единую мелодию. Нейра-Камила не видела, как Алена остановилась, удивлённая её игрой, как появился Аристо и замер, словно присутствовал на древней мессе, или как Георгий Блейк и Эмма затаили дыхание, слушая. Рояль и музыка, струящаяся из него, стали чем-то большим, чем просто инструмент. Они превратились в мост между всеми, кем они были, и теми, кем становились.   Когда последние ноты стихли, раздались аплодисменты. Нейра-Камила поднялась, легко поклонилась и с лёгкой виноватостью улыбнулась:   — Удивительно, как руки помнят.   — Не скромничайте, вы ведь начали заниматься с восьми лет? — уточнил Блейк, склонив голову с лёгкой улыбкой.   — Между мной и той Камилой три тысячи лет мерзлоты, — ответила Нейра-Камила, её голос был тихим, наполненным задумчивостью. — Очень странное ощущение, будто я второй раз вошла в реку, как в первый.   — Вероятно, так и должно быть, учитывая ваш опыт, — заметил Аристо. Ради ужина он выбрал неофициально-стильный наряд: чёрные брюки, светло-серую рубашку без галстука, фасона старой цивилизации. Эмма была одета в строгое тёмное платье, её бледность подчеркивала загадочный облик. Она всё ещё выглядела немного потерянной, словно до конца не вышла из гипносна. Георгий Блейк сменил обычную «местную» рубашку на свежую, оставив две верхние пуговицы расстёгнутыми. Он ощущал себя дома, а этот ужин, несмотря на его уникальность, не воспринимал как официальный приём. Алена, вздохнув, отложила спортивные штаны и майку, которые были её первым выбором, и остановилась на тёмно-синей блузке и классических брюках. Её наряд сочетал в себе комфорт и утончённость. Нейра-Камила предпочла простоту: светлый свитшот с длинными рукавами и узкие джинсы, подчёркивающие фигуру.   — Наверное, — согласилась Нейра-Камила, отвечая на слова Аристо.   Сеть объединила три разных комнаты, создавая иллюзию единого пространства. Полупрозрачные изображения участников проецировались за одним столом, каждая деталь — от движений до теней — выглядела настолько реалистично, что казалось, будто они действительно сидят в шаге друг от друга. Даже блюда, приготовленные в разных частях дома, выглядели общими благодаря умной визуализации.   За столом так же присутствовали невидимые для других, но вполне ощутимые для Алены — сама Камила и Токсик. В глубине души она знала, что их цифровые тени скользят где-то между сигналами, наблюдая за происходящим.   Когда все расселись, первым выступил Аристо, чудом перехватив инициативу у Георгия. Он поднялся и торжественно поздравил Камилу с её чудесным и благополучным возвращением, вкладывая в каждое слово тонкую смесь восхищения и официальности. Блейк, стараясь не отставать, повторил почти то же самое, но своими словами, добавив немного обаяния. Алена, наблюдая за происходящим, не могла не задуматься о реакции невидимой истинной Камилы, находящейся где-то в цифровой среде. Интересно, каково ей сейчас слушать эти поздравления? Нейра-Камила же принимала их с достоинством и благодарностью, её голос звучал ровно, в нём угадывалась тёплая нотка — она действительно ощущала себя частью этого момента.   Затем, неожиданно в разговор вступила Эмма. Она обратилась к Алене, и слова прозвучали со сдержанной трагичностью:   — Я бы извинилась перед вашей подругой лично, но этот режим невидимости и вечной конфиденциальности, — её взгляд с пренебрежительным недовольством метнулся к мужу, — этого не позволяет.   В своём строгом тёмном платье, Эмма казалась воплощением сдержанной элегантности, но её глаза выдавали эмоции, кипящие под поверхностью.   — Произошла путаница. Когда мой брат рассказал мне о вас, о человеке из нашего мира... Нас очень мало, Алена, и мы уже до смерти друг другу надоели. Я не смогла удержаться. Просто не представляла, как ещё можно...   Она запнулась, очевидно, не находя подходящих слов, чтобы описать своё решение похитить постороннего человека, у которого вообще-то были свобода свои планы на досуг.   — Откровенность всегда была твоей сильной стороной, дорогая, — с лёгкой улыбкой заметил Блейк.   — Ты хотел сказать, откровенная глупость, — ответила Эмма, даже не посмотрев на него, её тон был бесстрастным. Она снова обратилась к Алене:   — Простите, я не хочу испортить всем ужин. Просто, Алена, примите, пожалуйста, мои извинения за вашу подругу. Надеюсь, она даже не вспомнит о случившемся и решит, что это был всего лишь сон. Расскажите лучше нам о вашем опыте перемещений.   Её взгляд стал более заинтересованным:   — Аристо как мог набросал картину, но, честно говоря, мне кажется, он сам не до конца понимает, о чём говорит, и в большей степени фантазирует.   — Мне тоже будет очень интересно послушать, — мягко добавила Нейра-Камила. — Это ведь моя... моё открытие, которое я даже не успела испытать.   Встретившись взглядами, Нейра-Камила и Алена разделили момент молчаливого понимания. Созданная Камилой технология перемещения сознания сближала их больше, чем любые слова. А также невидимые присутствующие — сама Камила и Токсик — оставались тенями, но, когда разговор касался технологий или деталей перехода, Алена будто ощущала их едва уловимые сигналы повышенного внимания или… волнения.    — Удивительно, что всё произошло в один отрезок времени, — заговорила Алена, глядя на Камилу через Нейру, словно пытаясь увидеть за маской цифровую творительницу. — Я совершила свой первый переход в то же время, когда ты сделала свой выход в цифровой космос.   — Да как это случилось-то? — не удержался Георгий, нетерпеливо подаваясь вперёд.   Алена медленно обвела взглядом присутствующих — этакая тайная вечеринка уже не людей, но ещё и не богов. Странные создания, находящиеся между жизнью и бессмертием, объединённые в этот момент эфемерной технологией, созданной из обрывков знаний двух цивилизаций.   — Я почему-то решила, что смогу перезапустить сердце и дыхание моего напарника, — начала Алена, её голос был одновременно ровным и напряжённым. — Тогда я ещё не знала, насколько беспомощным становится человек, впервые попадая в новое тело. Полностью теряется ощущение пространства, времени, границ. О том, что ты жив, ты узнаёшь лишь из-за жуткой, всепоглощающей боли. Моё исходное тело умерло от удушья, пока сознание агонизировало в соседнем.   За столом повисла напряжённая тишина.   — И что вы почувствовали в первые секунды? — Эмма смотрела на Алену с удивительным интересом, будто сама только что очнулась к жизни.   — Границы, — кивнула Алена. — Первое, что я ощутила, — я стала больше и тяжелее. И ещё... жуткое чувство стыда и страха, которые, оказывается, душили бедолагу Дена все время, пока я ходила и злилась из-за назначений. Это была эмоциональная химия его тела. Он боялся, что не справится, и ему было стыдно. Все наши эмоции и чувства на самом деле всего лишь химические процессы. Я позже начала сравнивать тела с машинами: у каждой своё топливо и система внутреннего сгорания.   Аристо глубоко вдохнул, его лицо выражало смесь удивления и восхищения:   — Поразительно...   — Как вы выбираете... машины? — более прагматично уточнил Георгий, продолжая не спеша есть, словно переваривая услышанное вместе с ужином.   Нейра-Камила с осторожным аппетитом кормила своё тело, стараясь понять, как оно реагирует на вкус пищи.   — По-разному, — уклончиво ответила Алена. — Вторым моим «автомобилем» стала восьмилетняя девочка, умирающая от переохлаждения.   За столом замерли.   — Тогда мне было сто пять, — продолжила Алена, голос её стал немного глуше. — И я всё ещё не могла решить, хочу ли я продолжать. Это был скорее акт сожаления, чем жалости. По внешней видимости девочка была здоровой, ей бы жить и жить, но уже не спасти обычным способом.   — Как это работает? — спросила Нейра-Камила.   — В момент перехода происходит вспышка,  я так ее называю, — ответила ей Алена. — Некий импульс на мгновение запускает все системы тела. Сердце, лёгкие... даже мозг, который уже отключился, получает толчок, за счёт которого можно удержаться. Но это ненадолго, несколько мгновений, за которые нужно успеть, если переход происходит в экстремальном режиме, как у меня. Обычно я перехожу в тех, кто решил отказаться от жизни. Что там происходит с их душами — не моя забота. Я получаю тела.   — Неэтично, — холодно заметил Аристо.   — Согласна, — коротко ответила Алена. — Но это мой способ, и пока я не нашла другого.   Её взгляд проскользнул к Блейку, и она спросила:   — Как вы собираетесь искать себе «машину»?   — Видимо, так же, как его единоверцы, — с той же насмешкой вмешался Аристо. — Предложение, от которого невозможно отказаться: огромная сумма денег, обеспечивающая семью донора на два поколения.   Блейк чуть прищурился, его лицо оставалось невозмутимым, но взгляд выдавал напряжение.   — Я могу понять пожилого человека, он, как говорится, свое пожил, — задумчиво произнесла Алена. — Но если вы хотите машину двадцатилетнего...   Она замолчала, давая всем осознать её слова.   — Моральная сторона дела меня не касается. Но я считаю важным предупредить вас: после перехода в новое тело вы не сможете вернуться к своей прежней жизни. Вам придётся начинать сначала, с того момента, где вы оборвали чужую.   — Навыки и память остаются? — уточнил Блейк.   — Да, но это как пересесть со старого, любимого автомобиля на неопознанный летающий объект.   Она выдержала паузу, её голос стал холоднее:   — К тому же, если вы решите занять чужое тело, вам придётся забыть о статусе, который был у вас раньше. Или вы раскроете себя миру?   Наступила пауза. Аристо выглядел ошарашенным в стиле — «как можно торговаться о статусах, когда речь идет о жизни посторонних людей?!», Эмма — задумчивой. Лишь Нейра-Камила смотрела с изучающим интересом, мысленно отмечая каждое слово.   — Я говорю о клонировании и биоинженерии, — вдруг произнесла Алена, бросая взгляд на Аристо, затем возвращая его к Блейку. — Только это даст вам то, чего вы хотите: биологически усовершенствованные версии себя, в которые можно будет переносить сознание.   Блейк, прищурившись, смотрел на Алену. Его спокойствие напоминало поверхность замерзшего озера, под которой угадывался подводный ток.   — Вы говорите о проекте невероятного масштаба, — начал он, откинувшись на спинку стула. — И насколько я понимаю, такие технологии были доступны нашей цивилизации.   Теперь они оба посмотрели на Аристо.   — Доступность технологий не значит их безопасность, — возразил тот.    — Вы имеете в виду этику или контроль? — спросила Нейра-Камила, её голос прозвучал мягко, она явно в этот вечер взяла на себя роль миротворца, но в нём также читался острый интерес.    — Скорее всего и то, и другое, — ответила Алена, пока Аристо в замешательстве подбирал слова. — Контроль — это то, чего всегда не хватает. Думаю, что каждый, кто размышляет о созданиикопии себя, сталкивается с вопросом: кто будет управлять ими? А если ты сам теряешь контроль?   — Вы предлагаете что-то вроде... бессмертного диктата, — родил, наконец-то Аристо. — Клонирование — это не просто инструмент, это оружие и я не уверен, что такой проект не превратится в очередное средство захвата власти.   Блейк задумчиво постучал пальцами по столу, его взгляд метался между Аленой и Нейрой-Камилой.   — Если мы займёмся этим, — наконец сказал он, — кто возьмёт на себя разработку?   — Очевидно, — Алена бросила выразительный взгляд на Берковича. — Только Аристо сможет набрать подходящую команду и возглавить проект. Это близко его специализации.   — Я мечтал об идеальном мире, а не о создании нового оружия! — раздраженно ответил тот.   — Это не обязательно оружие, — вмешалась Нейра-Камила, смягчая голосом. — Это может быть шаг к новой форме существования.   — Или к хаосу, — холодно заметил Аристо.   — Хаос — всегда этап предшествующий порядку, — Блейк медленно кивнул, словно соглашаясь сам с собой. — Но вопрос остаётся открытым: как убедиться, что мы создадим не армию, а что-то полезное?   — А вот это уже будет ваша зона ответственности, — ответила Алена. — Таким образом мы будем заниматься процессом и контролировать его с трех сторон. Аристо — с научной, вы — с юридической, мы с Камилой — с практической.   Теперь пауза повисла над столом, как густой туман. Только мягкое свечение экрана и едва слышимый звук дыхания нарушали тишину.   — Это будет сложнее, чем я думал, — наконец сказал Блейк,  вновь откидываясь на спинку стула.Ему было сложно усидеть сегодня на месте.   — Великие перемены никогда не бывают лёгкими. В этом и состоит человеческий выбор, — мягко произнесла Нейра-Камила, её взгляд задержался на Аристо. Твёрдость её позиции резко контрастировала с тоном, и, кажется, именно это напоминало Берковичу настоящую Камилу. Но его внутренние сомнения всё ещё мешали дать окончательный ответ.   Решение за всех неожиданно приняла Эмма. Она поднялась, не глядя ни на кого поблагодарила за ужин и вышла из связи. Следом резко отключился Беркович, за ним Аристо. Вместо них за столом появился парень в зеленой толстовке и еще одна Камила.