Какие планы на следующую жизнь?

Когда за столом появились проекция Токсика и аватар Камилы, Алена встретила их появление с лёгкой усмешкой — это был предсказуемый поворот событий.   — Как сказала бы Диана, добрый день, вторая смена, — её голос прозвучал ровно, хотя в нем угадывалась скрытая усталость. Она обернулась к Нейре-Камиле: — Ты как, выдержишь ещё один раунд? — и, обращаясь к гостям, пояснила: — Если вы забыли, то её тело только что вышло из морозильника, импортировало сознание, которое потом нас Шопенами восхищало и еще мир удерживало между гуманистом, пофигисткой и агрессором. Ей отдых нужен.   Ближайшим к Алене оказался Токсик. Он выглядел неприметно: зелёная толстовка с капюшоном, слегка взъерошенные волосы и тот самый задумчивый взгляд, который говорил больше, чем любые слова. Аватар Камилы расположился прямо напротив. В знакомом криокомбинезоне, с лицом, лишённым эмоций, напоминающим лики древнеиндийских божеств, глядящих на смертных с терпеливым равнодушием и превосходством.   — Мы понимаем, — ответила Камила. — Если Нейра захочет, она может уложить это тело отдыхать и вернуться сюда как аватар. Или, если сочтёт нужным, вообще отключиться на время. Нам необходимо поговорить с тобой, Алена. Ты ведь здесь самая активная сторона: не боишься говорить о неэтичности методов, предлагать альтернативы. Например, идея клонирования — это не просто практическое решение, это акт лидерства. Ты давно об этом думаешь?   — О лидерстве? — Алена не удержалась от ироничной усмешки.   Аватар Камилы чуть наклонила голову, словно её позабавила эта реакция:   — Если бы не ты, моя технология наверняка была бы утрачена. А так, ты её не только сохранила, но и довела до совершенства. Так что я не обижаюсь на твой странный стиль общения. Видимо, по-другому не работает.   — Я останусь, — твёрдо произнесла Нейра, вряд ли осознавая, что в её голосе прозвучал вызов.   По губам Камилы скользнула холодная улыбка, в этот раз окрашенная в цвета понимания. Словно Камила знала, что творится сейчас с Нейрой в разных проявлениях, где в теле спряталась ревность, где упрямство, где в цифровом сознании-коде потребность в новых данных. Наверняка, так оно и было – она могла обладать всеми уровнями знаний и Алена это понимала, но от раздражения ее понимание не спасало. В поведении Камилы было что-то еще неприятно цепляющее. Возможно, эта идеальная невозмутимость? Или плохо скрытая нотка превосходства?   Чтобы отвлечься, Алена обвела взглядом стол. После ухода Аристо и Блейков блюда на нём заметно поредели, что, здорово сыграло на руку: теперь хотя бы было понятно, что реально, а что — лишь проекция. Собственно, до этого Алена не притронулась к еде из-за нежелания выглядеть глупо, потянувшись за миражем.   — Вы пока вещайте, — предложила она теперь, — а я, как активная сторона, хочу пополнить энергетический баланс.   — Первая смена к аппетиту не располагала? — с лёгкой усмешкой спросила Камила.   Нейра указала на блюдо с запечёнными овощами.   — Вот это вкусно. Это действительно здорово.   Относясь к Нейре с подчеркнутым вниманием, глядя на ее искреннее восхищение, Камила задумчиво произнесла:   — Она удивительная форма жизни, правда?   Слова прозвучали спокойно, даже с теплом, но Алена всё равно ощутила раздражение. Для неё они звучали, как комментарий о смышлёной дрессированной зверушке. И даже если сама Нейра пока таких тонкостей не улавливает, у неё есть Алена, чтобы уловить за неё!   — Вы об этом хотели поговорить? — холодно уточнила она, бросив на Камилу острый взгляд и, заодно, накладывая в тарелку рагу. Выглядело это мирное действие неожиданно угрожающе.   Камила непонимающе посмотрела на Токсика. Кажется, теперь ей требовалась дополнительная расшифровка. Но её спутник оставался спокойным и отстранённым словно статуя. Лишь в глазах читался странный интерес, будто все присутствующие здесь «формы жизни» были для него персонажами сложной компьютерной игры, которую он изучал с завидной дотошностью.   — В том числе, — наконец, серьёзно ответила Камила. — Во-первых, я хотела услышать твою историю — и я ее услышала. Во-вторых, меня заинтересовала идея о клонировании. Она лежит на поверхности и удивительно, что никто до сих пор её всерьёз не рассматривал.   — Никто не знает о переходах, — ответила Алена. — Наша маленькая компания избранных и уникальных не в счёт.   — Технология Аристо всё равно выдающаяся, — заметила Камила. — Если вы не против, я хотела бы пообщаться с ним через Нейру.   — Какого рода общение? — мгновенно насторожилась Нейра, бросив взгляд на Алену.   — Исключительно научного, — заверила Камила. — Не напрягайтесь вы так. Я всё прекрасно понимаю, что между вами.   — Я просто хочу, чтобы ты знала: Нейра — не алгоритм, который можно использовать, как угодно, а в случае чего потом просто переписать, — холодно заметила Алена. — Людские психотравмы, конечно, тоже лечатся, но лучше до них не доводить.   — Никто никого использовать не собирается, — с нервозностью уже ответила Камила. Разговор явно шёл не так, как она рассчитывала. — Мы можем провести общение онлайн, и Аристо вообще ничего не заметит. Я сама с ним поговорю, как аватара. Токсик довёл канал связи до совершенства. Только Нейре потом нужно будет ознакомиться с записью, чтобы избежать недоразумений.   Она обвела взглядом присутствующих, задерживаясь сначала на Алене, потом на Нейре. Тонкое несовпадение кодировок — приводили к шероховатостям в общении. Она явно пыталась, но никак не могла уловить возможные реакции собеседников. Алена в ответ лишь слегка наклонила голову, её лицо оставалось невозмутимым, но в глазах угадывалось что-то напоминающее усталое раздражение. Очевидно, она решила пока не давать окончательного ответа, предоставляя инициативу другим. Нейра пожала плечами — жест вышел неожиданно человеческим, слишком неуверенным для её нового состояния, словно она сама до конца не понимала, что ей чувствовать.    — Хорошо, — заключила Камила, — оставим пока это и поговорим о гибридной форме жизни, — и вновь встретив возросшее непонимание, громко удивилась. — Что вы так смотрите? Среди нас натурал только Токсик.   Если она и хотела что-то добавить, то её голос утонул в внезапном и громком смехе Алены. Это был смех, который невозможно было сдержать, словно прорвалась плотина, удерживавшая её эмоции. Он начался с тихого смешка, но быстро набирал силу, превращаясь в захлёбывающийся поток.Алена смеялась так, как иные плачут навзрыд — неистово, безудержно, будто этот смех был единственным способом справиться с накопившимся напряжением. Она вытирала слёзы, которые катились по щекам, пыталась остановиться, но новый вдох лишь разжигал очередную лавину. В нём не было ничего злого, смех звучал так, словно в этот момент Алена смеялась не только над ситуацией, но и над самой жизнью — её странностями, парадоксами и абсурдом.   — Без комментариев, пожалуйста, — простонала она, вытирая слёзы. — Но... твоё чувство юмора мне нравится.   — Я не шутила, — сухо заметила Камила, едва не вызвав новый поток Аленкиной реакции.   Токсик ржал беззвучно и только отрицательно мотал головой.   — В этом-то и прикол, — выдавила Алена, ещё раз глубоко вздохнув.   Нейра, пытаясь понять причину смеха, переводила взгляд с Камилы на Алену. Её лицо выражало смешение любопытства и какой-то сонной растерянности. С её точки зрения всё выглядело совершенно логично: она сама — цифровое сознание в человеческом теле, Камила — человеческое сознание в цифровом воплощении, Алена — многоликая смесь, а Токсик — единственный «оригинал», не затронутый какими-либо сложными трансформациями.   — Я тебе потом объясню, — успокоила Алена. — А пока давай с превеликим вниманием послушаем наших гостей. Что-то мне подсказывает, что ночь сегодня будет долгой и насыщенной.   Токсик мельком глянул на Алену, потом на Камилу. То, что Алене подсказывала интуиция, ему доносили всевозможные электронные индикаторы, разбросанные не только по этому дому. Чувствительные датчики, внутренние системы безопасности — всё это рисовало для него цифровой ландшафт ситуации, который он анализировал с завидной скоростью.   — Ещё секунду, — остановила Алена. Это токсичное озирание принесло догадку, которая сразу же стала уверенностью. — Это ведь ты наш с Савельевым архив вынес?   Новая пауза повисла в воздухе, когда казалось, все непонятки уже были устранены. Словно внезапная воздушная яма в только что безоблачном полёте, оглушила напряженной тишиной. Токсик не проронил ни слова, но его взгляд — долгий, испытующий, кажется хотел сказать больше, чем могли бы выразить слова. Холодный синий свет в его глазах будто передавал информацию напрямую, из своей нейронной сети в сознание Алены, минуя любые физические посредники. Это не был просто взгляд: это был импульс, осмысленный, но скрытый, пробивающий границу личного пространства и оставляющий в душе лёгкий холодок.   — Я на вашей стороне, верни обратно, — спокойно, но твёрдо попросила в ответ Алена. — Не подставляй хорошего человека. Я про Савельева.   Камила, сохраняя бесстрастное выражение лица, слегка повернула голову к Токсику, очевидно, не зная о том, что произошло. Её реакция подтвердила Алене ещё одну догадку: Нейра ошибалась, когда в прошлый раз безапелляционно заявила, что Камила управляет сознанием этого человека. Нет, ничего подобного! Сейчас Алена могла заявить это с полной уверенностью, подписав каждое слово электронной подписью. Этот человек не просто себе на уме — он имеет собственный план, собственную цель, к которой идет уверенно, и главное — молча.   Ответом на её просьбу был короткий, едва заметный кивок. Токсик понял, что Алена всё поняла, и естественно промолчал, только в синем свете глаз мелькнули строчки: «Отложенный разговор состоится через…». Дальнейшее прочтение перебил неожиданный и словно пьяный смех Нейры — нервный, сбивчивый, абсолютно неуместный в текущей обстановке.   — Простите... — Нейра подняла руку, прикрывая лицо. — Я просто поняла, насколько смешно всё это выглядит со стороны. Люди, цифровые призраки, тела, которые не принадлежат своим душам... Мы все как будто играем в шахматы, но не знаем правил.   Её голос дрожал, и хотя она пыталась обернуть свои слова в иронию, в каждом слоге сквозило напряжение. Лицо Нейры-Камилы оставалось напряжённым, а в глазах промелькнуло что-то странное — смесь растерянности и внезапного озарения.   — Её тело и сознание работают на разных частотах, — неожиданно произнес Токсик, и, не давая времени Алене удивиться, словно приглашая ее следовать за его наблюдением, кивнул в сторону Нейры. — Разве не видишь? Когнитивка рассинхронизировалась. Сейчас сбойнет.   — У неё перенапряжение, — сухо подтвердила Камила, будто говорила о неисправности устройства, а не живом существе.   Мысленно пообещав себе придумать, как при случае придушить электронную гидру, Алена поднялась.   — Да поняла я уже, — она протянула руку Нейре. — Пойдём, солнце, и не вздумай спорить. Здесь сплошные программисты. Они упрямые, как...   Она запнулась, чтобы подобрать печатное и не очень обидное слово пока Нейра поднималась.    — Как железо, —  невозмутимо подсказал Токсик.    — Еще и издеваются, — фыркнула Алена, приобняв Нейру за плечи. Голос её стал мягче, почти ласковым. — Мы с этими программистами разберёмся позже. Ты у нас теперь главная ценность. Ценность – хочет спать.    Нейра слабо улыбнулась, позволяя увести себя. Камилу-оригинал это не смутило; она лишь склонила голову, внимательно наблюдая за их уходом. Когда дверь за ними закрылась, Токсик усмехнулся, качая головой:    — Супер натурал!  

***

  Алена: — Итак, если мы говорим о мире, который должен быть устойчивее и свободнее... — она окинула взглядом Камилу и Токсика. — Вообще-то, это звучит как манифест, а не как обсуждение технологий.   Камила: — А что, если это и то, и другое? Мы не пересматриваем основы существования, мы ищем сценарий будущего. Устойчивость — это адаптация, а свобода — это выбор. Сейчас сознание, будь то человеческое или цифровое, привязано к ограничениям, и если процесс объединения неизбежен, то мы хотим объединить лучшее из обеих систем.   Токсик: — Людям — их тела с расширенными возможностями. Электронным сознаниям — их свободу, с возможностью физического присутствия.   Алена: — И что мы получим? Людей, живущих в режиме дополненной реальности, или метавселенные с полным погружением?   Камила: — Это не просто новый стиль жизни, это смена парадигмы. Представь: ты можешь «надстроить» свои чувства и восприятие, оставаясь в физическом мире. Память станет гибкой, сознание многозадачным.   Токсик: — Но ты можешь и отключиться, вернуться в базовый режим, чтобы остаться только телом. Полное присутствие в физическом мире — это базовая функция, которую никто не отменяет. Мы говорим о расширении, а не об отказе.   Алена: — Хорошо, а что насчёт цифрового сознания?   Камила: — Электронные сознания смогут взаимодействовать с физическим миром через биотические тела. Вот чем вместо самоклонировния нужно заняться Аристо Берковичу. Я уверена, что это ответит его запросам. Представь тела, созданные для конкретных задач: учёные, исследователи, медики. Они будут чувствовать реальность через «человеческие» ощущения или обходиться без них, если задача этого требует. Мы уже работаем над архитектурой виртуальных миров, безопасностью и биотическими протоколами.   Токсик: — Система защиты должна быть децентрализованной. Блокчейн может служить основой для этих экосистем. Никто не сможет полностью контролировать систему извне, и это обеспечит её стабильность. Но этого мало. Людям нужно научиться осознавать новую свободу. Это не про отсутствие ограничений, а про осознанный выбор.   Алена: — Гибридные формы жизни, метавселенные, биотические тела… И что делать тем, кто захочет остаться в старом мире?   Токсик: — Никто не будет вынужден переходить. Это не стирание старой системы, а её дополнение. Но стоит увидеть, как работает новая модель, как большинство сами сделают выбор.   Камила: — Это не просто новый мир. Это естественная эволюция человечества.   Алена: — Эволюция?  Вы плохо знаете людей. Гибридные формы жизни, цифровое сознание, дополненная реальность — звучит красиво. Но как вы предотвратите культурный и социальный хаос? «Истинные люди» будут называть это осквернением природы, а ультрапрогрессивные движения могут разойтись до абсурда, поднимая лозунги вроде «искусственные тела имеют права». Государства, корпорации, религиозные общины — никто не упустит возможность извлечь выгоду или установить контроль.   Камила: — Поэтому нужна система управления. И твоя помощь. Ты для нас больше, чем просто критик. Ты — человек действия.   Алена: — Действий? Это интересно. А Нейра?   Токсик: — Нейра — живое воплощение того, что возможно. Она — гибридная форма жизни, успешный пример цифрового сознания в органическом теле.   Камила: — Именно. И мы не просто создаём новые формы жизни. Мы задаём вектор эволюции. Для этого нам нужны вы обе. Ты — практик, связанный с реальностью. Нейра — мост между нашими мирами, живое воплощение того, что два разных сознания могут сосуществовать, учиться и расти вместе. И влюбляться.   Алена: — Задаём вектор? Так вы, значит, видите меня как своего бульдозера?   Камила: — Скорее как проводника. Ты прошла через то, что большинству даже не снилось. Кто, если не ты, покажет нам, где предел человеческого?   Алена: — А если он ближе, чем вы думаете?   Токсик: — Тогда мы создадим новые горизонты. Именно этим ты всегда занималась, не так ли?   Алена: — Интересная логика. Хорошо, раз уж мы всё выяснили, кто я такая, скажите, зачем это всё.   Камила: — Зачем — не верный вопрос. Процесс идёт. Никто не может поставить эволюцию на паузу — она непрерывна, но её можно направить.   Токсик: — И лучше направлять её тем, кто понимает, что делает. Где выбор будет  исключительно добровольный.   Алена: — Добровольный? Как говорила моя бабушка… Моя местная бабушка. «Колхоз — дело добровольное: хочешь вступай, не хочешь — расстреляем».   Камила: — Мы понимаем риски. Контроль должен быть прозрачным, а система — децентрализованной. Например, каждый человек или сознание смогут голосовать за изменения в экосистеме, как в управлении DAO*.   Алена: — DAO — это хорошо, пока речь идёт о софте. Но жизнь — это не только коды и смарт-контракты. Что вы будете делать с человеческой жадностью, страхом, желанием власти?   Токсик: — Никакая система не застрахована от ошибок. Мы говорим не о построении утопии, а о создании условий для минимизации этих факторов. У нас будет механизм самокоррекции, а децентрализация снизит риск злоупотреблений.   Камила: — К тому же, внедрение таких технологий неизбежно. Вопрос лишь в том, кто и как их будет контролировать. Если мы не зададим стандарты, их задаст кто-то другой, и далеко не факт, что они будут лучше.   Алена: — Значит, вы хотите не просто наблюдать за этим процессом, но и взять на себя роль селекционеров?   Токсик: — Не селекционеров. Скорее, архитекторов. Мы хотим структурировать эволюцию, предложить инструменты, которые будут помогать адаптироваться как людям, так и цифровым формам жизни.   Алена: — Звучит слишком гладко. Вы уверены, что предложенные вами инструменты не будут использоваться для подавления или, ещё хуже, массового контроля?   Камила: — Мы исключаем централизованный контроль. Система будет работать по принципу DAO. Это децентрализация в чистом виде: никакого единого центра, всё управление распределено между участниками.   Алена: — Но кто задаст начальные параметры этой системы? В чьих руках окажется первая власть?   Токсик: — В руках тех, кто создаёт экосистему. Вот почему мы здесь. Мы не можем предсказать всё, но можем заложить базовые принципы: прозрачность, равноправие и возможность саморегуляции.   Камила: — Например, голос каждого участника будет иметь одинаковый вес. Участники смогут голосовать за изменения, исключая доминирование одной группы или точки зрения.   Алена: — Звучит как идеализм. А если большинство примет ошибочное решение?   Камила: — Тогда система должна иметь встроенные механизмы коррекции. Мы не строим утопию, Алена. Мы создаём пространство, где ошибки не станут фатальными.   Алена: — А как вы будете учитывать человеческий фактор? Эгоизм, алчность, страх... Всё то, что делает нас людьми?   Токсик: — Это неизбежно. Но такие системы должны учитывать человеческую природу, а не игнорировать её. Поэтому децентрализация — ключ. Она минимизирует влияние отдельных личностей или групп.   Алена: — Хорошо, допустим, вы создадите эту экосистему. Но что мешает кому-то построить параллельную, агрессивную систему, которая начнёт уничтожать вашу?   Камила: — Это всегда риск. Но любая децентрализованная система сильнее централизованной, потому что она гибче. Если кто-то попытается создать агрессивную систему, ей придётся адаптироваться к правилам нашей или разрушиться под собственной неэффективностью.   Алена: — Вы слишком верите в силу технологий.   Токсик: — А ты слишком не веришь в человеческий здравый смысл.   Камила: — Но в одном мы согласны: нужно предусмотреть всё, что только возможно. Это не исключает ошибок, но снижает их последствия.   Алена: — Ладно, скажем, вы построите свою систему. Как вы собираетесь объяснять её людям? Большинство едва справляется с простыми интерфейсами, а вы говорите о децентрализованной эволюции.   Камила: — Начнём с малого. Приложения, которые помогут людям понять возможности дополненной реальности, метавселенных и биотических тел. Образование станет ключом.   Токсик: — Это эволюция технологий. Люди сначала пугаются, а потом принимают их как должное. Сколько лет назад смартфоны казались чем-то чужеродным? А теперь они часть нашей жизни —продолжение руки.   Алена: — Звучит логично... Но прежде, чем я дам ответ, нам с Нейрой нужно все это хорошо обдумать.    Камила: — Конечно. Я подготовлю скрипт нашего разговора для нее.    — А пока за дверью тебя ждёт Эмма, — сообщил Токсик. — Она уже несколько раз приходила. Ты была права: ночь будет насыщенной.   — Доброй ночи, — пожелала Камила, её голос прозвучал мягче, чем обычно. Через мгновение их проекции исчезли, оставив зал в тишине. Часы на стене показывали половину второго ночи. Свет от панорамных окон казался холодным, почти мёртвым. Алена провела рукой по затылку, пытаясь собрать мысли. Собравшись с духом, она подошла к двери и открыла её. На пороге, словно восставшая из гроба, с горящими глазами и бледным лицом, действительно стояла Эмма.