Среди тысячи вариантов

      Мы с тобой познакомились так банально, что аж противно. Тогда была школьная мрачная дискотека вместе с убогими песнями и толпой школьников.       Я смотрел в твои лиловые глаза и не мог понять, почему не могу отвести взгляд. Ты... вроде бы ничем не отличалась от многих моих одноклассниц, но было в тебе что-то такое... родное.       Сначала думал, что цвет твоих волос так выделяет тебя. Ты — единственная блондинка, которую я знал.       Словно смотрю на женскую версию себя, ей-богу.       Раскрепощенная, шумная, дурная и забавная... У меня трещала голова, но я продолжал и продолжал пялиться на тебя. Твои движения были плавными и умелыми, словно ты была рождена для этого танцпола. Чёрное платье хорошо гармонировало с причёской... А я в таких вещах ничего не понимал.       Смутно помню, как меня дразнили парни за спиной за то, что я положил глаз на такую недоступную красавицу. Но мне было плевать.       Тогда я, в принципе, оделся в точности так, как и всегда: пиджак, рубашка, брюки. Я не хотел идти на дискотеку, но мать, когда я уже был в километре от дома, развернула меня и направила в школу. Чтобы я повеселился и потусил. Может, нашел бы себе новых друзей.       Ну, она не знала, что я думал просидеть всю тусовку на скрипучем стуле, лениво выпивая безвкусный напиток.       Я стоял в самом углу зала, пока музыка долбила по сознанию, словно молоток. Я не мог понять, почему толпе это нравится.       Все стулья заняли парочки, похотливо лапающие друг друга повсюду. Так что пришлось стоять оловянным солдатиком, равнодушно глядя на людей на танцполе.       Людей тогда пришло немало. Думаю, половина школы.       Ты внезапно повернула голову в мою сторону. Клянусь, тогда я впервые затаил дыхание и ждал чуда. Ты вмиг оказалась возле меня.       Я никогда не верил в любовь с первого взгляда, но, чёрт возьми, кажется, это была она. Так всегда говорили во всяких романах, но тогда, когда ты вживую разглядывала моё сонное лицо, я именно это и почувствовал. Эдаких бабочек в животе. Или как там это называют?       Ты потянула меня на танцпол. В обычной ситуации я бы выдернул руку, но я просто не осознавал, что происходит. Всё было будто в замедленной съемке и в завесе тумана. Улыбка, смех, музыка. Такси, твой дом, кровать.       Утром я знатно так напугался. Думал, что с тобой переспал, ведь на это указывало буквально всё. Все отрывки воспоминаний в моей голове.       Ты проснулась и сообщила, что я сам напросился в гости, а она была не против. Ты сказала, что согласилась, потому что я милый. А тогда выглядел несчастным и разбитым.       Злосчастная ты «героиня»...       Ты абсолютно не понимала того, с кем связываешься.       Два месяца. Год. Два. Время летело быстро, а мы сближались с невероятной скоростью. Спустя месяц мы спокойно говорили о первых секретах, которые ещё не слишком откровенные, а спустя год — открыто говорили о своей любви друг к другу.       Думаю, это никогда не было ошибкой. Как-то раз мой друг рассказывал об одной истории, дескать, раньше у людей было два лица, две пары рук и ног. Тогда Зевс разрубил их на две половины. С тех пор эти половины ищут друг друга по всему миру. Звучало бредово и слащаво, но почему-то вспомнилось именно это. И мы были похожи на те самые две половины, которые друг друга наконец-то нашли. Я сошёл с ума.       Так или иначе, со временем я стал раскрывать себя с другой стороны, что тебе не понравилось. И хотя я не раз твердил тебе о том, что нужно уходить, пока не стало слишком поздно, ты не соглашалась и говорила, что любишь меня таким, какой я есть.       Это было правда мило.       Однако я стал замечать, что ты устаёшь. Уж прости, что я не подарок. И извини, что закатываю истерики на пустом месте. Просто ты никак не нагуляешься, хотя мы договорились, что ты придёшь в назначенное время ко мне домой.       Знаешь, у каждого свой царь и демон в голове.       Я тебя не заставлял идти ко мне в объятия. На самом деле для меня это было первородным удивлением, ведь ты пришла ко мне и молча обняла. Как я мог игнорировать свою девушку?       Мы хорошо друг друга дополняли. Ты попилишь мне мозги, потом я тебе. А затем мы забьём на всё, проглотим обиду и пойдем смотреть фильм.       Мы знаем о всех пристрастиях друг друга. Это было до полномасштабной истерики смешно: осенняя ночь, холод квартиры и выключенный свет на кухне. Пока ты колешь кокаин себе в вену, я выкуриваю сигарету, даже не открывая окно.       В моих стенах остался неприятный запах сигарет и медикаментов. Но это, честно говоря, лишь подталкивает на то, чтобы вспоминать, как мы проводили здесь вечера.       Вот на этом стеклянном столе ты пыталась удержаться на ногах, пока бессвязно бормотала о чём-то. Рядом с твоей рукой лежал шприц, на который ты пристально смотрела своими расширенными зрачками.        Конечно, я, как истинный джентльмен, отцепил тебя от стола и переложил на пол, потому что не хотел напрягаться и нести тебя до кровати. Всё равно ты бы не оценила такой жест.       Но знаешь, в моменты, когда рассудок твой самостоятельно рассеивал туман, а взгляд был нормальным, мы непременно ссорились.       Видите ли, под эйфорией мы не видели минусов в наших отношениях, но как только действия кокаина и никотина подходили к концу, ты тут же находила повод для перепалки. Не написал вовремя, не поцеловал утром...       Это изматывало.

﹏

      Ты убегала из моего дома сотни тысяч раз. Кажется, на асфальте отпечатались твои следы.       В школе ты находила миллион причин, чтобы не смотреть на меня. Ты, стоя возле своих второсортных подружек, пытаешься максимально делать вид, будто не смотришь на меня. Будто не сжимаешь нервно руки в кулаки.        Но я чувствую твой красноречивый взгляд на своей коже. Я чувствую, что ты хочешь ко мне подойти и, может, дать пощёчину за то, что я такой жестокий, ведь вновь подрался с твоим другом. Возможно, хочешь поцеловать.       Ты быстро исчезаешь из моего поля зрения. Хочешь, чтобы я как влюбленный дошкольник за тобой хоть раз побегал. Желаешь обрести статус недосягаемого счастья, хотя я давно тебя покорил. Не так ли?       И ты нашла уже тысячи причин, чтобы не смотреть в мои глаза             Но на город опускается ночь. И, боже мой, кого я вижу на пороге? Ты одариваешь меня своим кокетливым взглядом и недвусмысленно просишь впустить тебя.       Я не могу отказаться. Я никогда не отказываюсь от того, что приносит мне удовольствие.       Ты — именно то, что заставляет меня верить в человечество. Ведь твои родители создали тебя. Такую непослушную и элегантную девушку с замашками мазохистки. Я же знаю тебя.       Мы проходим в мою комнату, где уже обыденно не горит свет.       Как тебе повезло, что моя мать возвращается с работы лишь через два дня, ведь взяла двойное дежурство.       Ты ложишься на мою кровать. Я ловлю себя на мысли, что жалею о том, что не заправил её. Но ты ничего не говоришь. Вздыхаешь и смотришь на меня. Ты всегда так делаешь, когда чего-то ждёшь. Будто видишь во мне решение всех проблем.       Хотя с таким количеством заданий, которые я решаю за тебя и за меня, действительно не справится никто, кроме меня.       Я пристраиваюсь рядом и нахожу твою руку, сжимая её. Твоя кожа вправду такая нежная и приятная. Хочется тебя съесть. И цветочный аромат твоих духов снова заполняет каждую частичку моего тела.       — Скажи, — сжимаю хрупкое запястье ещё сильнее, ведь ты не возражаешь. А я чувствую, как кровь бежит по синим венам. — почему ты пришла? Вроде бы недавно говорила, что я идиот и тварь. И я вообще не достоин тебя.       — Заткнись! — прыснула ты, криво улыбнувшись. — Я передумала. Ты единственный, кто... Эм... Кто знает о моих увлечениях.       — Ну не знаю. Могу сдать тебя в полицию и кричать: «передо мной наркоманка, спасите!». — медленно начинаю ещё больше усиливать хватку на твоём запястье. Ты знаешь, что можешь в любой момент приказать мне остановиться. Для меня это как игра.       — М-да уж, спасибо, любимый. — закатила глаза ты.       — Ты почему сегодня опять меня игнорировала? Сама знаешь, что я долго ждать не буду. — знаю, что ты не хочешь (боишься) отвечать и в очередной раз придумаешь неубедительное оправдание. Интересно, что будет сейчас?       — Брось. Собственник тут нашёлся, — фыркнула ты, прямо посмотрев в мои глаза. По тебе видно, что ты хочешь смотреть куда угодно, но уже некуда. Такая смешная. — Хочу — игнорирую, не захочу — не игнорирую.       — Нашлась здесь обиженка. Я бы встал и задушил тебя, но лень... — чуть позже я добавил: — Мазохистка.       — От заядлого курильщика слышу. У тебя вся квартира сигаретами воняет, не стыдно? — задала риторический вопрос ты, сощурив глаза.       — Мать не чувствует запахи, так что всё заебись. — быстро нахожу ответ я.       — Просто кто-то не умеет окна открывать. — хм. Ты даже можешь красиво закатывать глаза.       — Ты всё равно под кайфом ни на что не реагируешь, поэтому и стараться не нужно. — вздыхаю с лёгкой улыбкой я.       — Вот такой ты у нас добряк? О, ясно, ясно. Посмотрим, что ты будешь делать, если я перестану таскать тебе сигареты. — ты кладешь правую руку на мою голову и слегка взъерошиваешь мои волосы. Но почему-то среди тысячи мужчин ты выбираешь сумасшедшего меня.       — Просто стану покупать их самостоятельно... — а затем до меня доходит смысл сказанного и я возмущаюсь: — Только попробуй это начать делать!       Из-за моего довольно низкого роста и миловидного лица все думают, что я какой-то девятиклассник. Но это не так. И меня очень раздражает то, что все люди резко начинают со мной сюсюкаться. Поэтому ты — моё единственное спасение, ведь я не могу прожить без сигарет больше двух часов. И ты это хорошо знаешь, шантажистка.       — Не бойся, я точно это сделаю. Буду ухмыляться и смотреть, как ты на коленях будешь умолять меня купить пачку твоих любимых сигарет. Возможно, догадаешься попросить у меня прощения за всё содеянное. — твои глаза в полумраке хитро сверкают.       — Стоять. Что я там успел натворить? Не выдумывай глупости. И уж точно я не допущу того, чтобы прямо-таки молить тебя на коленях что-то сделать. Размечталась. — ехидно усмехаюсь я, а в твоих глазах меркнет озорство. 1:0 в мою пользу.       — Ладно, вали отсюда. Хочу полежать одна. — ты дергаешь рукой, которую я всё ещё сжимаю в своей руке. Я послушно отпускаю тебя, но решаю немного покапризничать.       — Не буду. И что ты мне сделаешь? — наклоняюсь низко-низко к твоему лицу.       Ты резко вскакиваешь, невольно заставляя меня отпрянуть. Затем, пока я ничего до конца не понял, ты сталкиваешь меня с кровати. Я с грохотом падаю на пол, задевая стол возле кровати, и тут же негромко вскрикиваю:       — Бля, ты чего?! — хватаюсь за ушибленный бок. Вот это нежность. Вот это я понимаю...       — Съебись отсюда, бездарь, по-хорошему же просила. — злорадно хохочешь ты, взирая на меня сверху вниз.       — Пошла ты... — аккуратно встаю и молниеносно ухожу на кухню.       Пачка сигарет уже ждала меня на столе. Помню, как только начал этим делом промышлять, сразу взял за привычку оставлять на столе сигареты, чтобы не ходить по дому и их не искать. Дабы было всё под рукой и удобно. Конечно, потом мне приходится всё прятать, ведь моя мама какой-то необыкновенный сыщик.       Её зоркий соколиный глаз замечает всё. Даже то, что какой-либо предмет отодвинулся на пару сантиметров.       С такой женщиной лучше дело не иметь, так что после твоего прихода мне ещё три часа приходится наводить идеальный порядок для того, чтобы у неё не было повода прикопаться.       Вынимаю из пачки одну сигарету, нащупываю в мелком кармане шорт зажигалку, которую ты мне подарила на мой день рождения и сказала её беречь. Теперь я эту зажигалку использую только по особенным случаям.       Этот день ничем не отличается от остальных, но мне так хочется во второй раз подаренную тобой зажигалку малинового цвета использовать...       Никотин.       Я люблю это.       А я всегда буду курить        Пусть мои волосы впитают этот дым.       Ты знаешь, что мне легче тебя убить Чем подарить свободу в этот мир.

﹏

      — Э... это так странно... — едва различимо бормочешь ты.       Я меланхолично бросаю взгляд на твоё тело. Ты снова вколола в вену кокаин. Мне даже тебя жаль. Ты будто совсем не здесь. И трясёт тебя так сильно, что, если бы я к этому не привык, уже бы хватанул инфаркт.       — Что именно? — может, то, как я эстетично курю, пока на меня падает свет от уличной лампы?       — Я-я тебя ненавижу... — бросаешь ты с таким тоном, словно хочешь рассмеяться, но зуб на зуб не попадает, поэтому ты издала какой-то странный хрип.       — И? — вопрошаю я, понимая, что ты свою речь ещё не закончила. Почему я не люблю эти моменты? Потому что ты становишься такой заторможенной. Меня это так лихо бросает в ярость.       — Х-хочу быть свободной... И от т-тебя тоже, подонок. — еле-еле натянула улыбку на своё лицо.       М-да, всё настолько плохо? Мало того, что тебя трясёт, так ещё и заикаешься.       — Ты ушла от своей мысли. — замечаю я со строгостью в голосе. Иначе ты не поймешь в таком состоянии, что я от тебя вообще хочу.       — А, да... Не люблю смотреть в твои глаза. Они меня пугают.       — Какое сильное заявление. Если боишься, значит есть за что? — давай же, расскажи правду.       — Наверное... — наконец усмехаешься ты. — Я не помню. У меня так всё плывёт перед глазами.       — Сама колешь себе эту гадость. — пожимаю плечами я. А мне вот попробовать не даёшь.       Бросаю взгляд на луну, укрытую тёмными облаками. Убывающий серп — это моя любимая фаза луны.       Ветер убаюкивает деревья, качая их ветки из стороны в сторону. Тени же приобретают затейливые очертания.        Ты знаешь то, что мне легче тебя забыть Чем быть одиноким волком под луной.