shadow

      

***

      Тэхён сорвал дыхание. Он бежал так быстро, что от волнения и усталости подгибались ноги и...        Он настигнет его!        Быстро.        Рядом.        Тэхён слышал, как под мощными лапами с хрустом ломались ветки. Шаг в шаг. След в след. Чонгук преследовал его. Играл как кошка с мышкой, и от этого внутренности в возмущении и страхе скручивались в тугой комок. Но нужно было бежать дальше. Тэхён не знал, насколько хорошо Чонгук контролирует себя сейчас. Тэхён не знал, как Чонгук порвал цепи.        Тэхён был напуган.        И потому чуть не упал, споткнувшись. Тëмный ночной лес не был его союзником. Тэхён почти ничего не видел, а шум крови в ушах лишал ещё и слуха. И от того Кан ощущал себя совсем беззащитным. Сердце заходилось в истерике, и парень до сих пор держался на ногах лишь по двум причинам: адреналин, заставляющий кровь бурлить. И Чонгук. Чонгук ещё позволял ему стоять.        Но Тэхён не расслаблялся, он не знал сколько в этом любви, а сколько охотничьего азарта. Он не знал сколько в Чонгуке сейчас от человека, а сколько от волка. И эта неопределëнность сводила с ума. Выворачивала душу наизнанку. Бежать! Он должен бежать! Быстрее, ну же!        Но носок кроссовки цепляется в темноте ща корень, и Тэхён падает. Он пытается подняться, но огромная чëрная тень в один прыжок перекрывает дорогу. Тэхён вздрагивает и дëргается прочь. Волчья морда оказывается совсем близко. Чонгук рычит предупреждающие, и от этого Тэхëна пронзает, словно импульсами, новой волной всепоглощающего страха. Кан сглатывает ставшую вдруг слишком вязкой слюну, и решается поднять глаза.        Их с волком взгляды встречаются. И это взгляд хищника. Внимательный. Цепкий. Равнодушный. Глубина чарующих кофейных оттенков в его радужке уступает место плавленому золоту.        Тэхён выдыхает.        Тэхён дышит.        Он вдруг понимает, что ещё дышит, а это значит, что ещё есть шанс, что его добрый и нежный хëн ещё где-то там. Он не причинит вреда.        Не причинит же?        — Хëн, — зовëт Тэхён робко, и его голос дрожит словно до предела натянутая струна. Волк рычит вновь. Его мощная лапа делает шаг. Морда оказывается ещё ближе к лицу, и теперь, в этом положении Тэхён ощущает обжигающее дыхание волка на своей коже. Он сжимает руки в кулаки, боясь совершить хоть одно лишнее движение. Ему всë кажется, что любое его движение Чонгук воспримет как сигнал к атаке, а потому старается не провоцировать зверя.        — Хëн, — зовëт Тэхён настойчивее. Выходит громче, чем он предполагал. Его высокий нервный голос прорезает ночную тишину. Срывается с ближайшей ветки птица, и Тэхён невольно вздрагивает он взмахов её мощных крыльев. Парень дëргается прочь с испуганным вскриком. Он думает, что это конец.        Волк так близко к нему.        И его глаза устрашающе горят в темноте.        Поддаваясь новой волне всепоглощающего страха, Тэхён охватывает голову дрожащими руками, сжимаясь на ледяной земле в комочек. Он ждëт прыжка. Он ждëт, что клыки разорвут его плоть. Он хочет плакать, но почему-то не может, и лишь из отчаяния зовëт снова.        — Хëн...        Тэхён ждëт.        Но ничего не происходит.        Чонгук лишь лижет в щёку коротко и неприятно, а после, словно опомнившись, тычется холодным, мокрым носом в шею. Он ластиться, извиняется словно пристыженный щенок, но Тэхёну не становиться легче. Или становится. Он не знает. Ему холодно, а Чонгук такой шерстяной и тëплый словно огромная мягкая игрушка. Тэхён испуган и расстроен, а Чонгук...        Рядом.        Всегда рядом.        И Тэхён бросается ему на шею в неизвестном самому себе порыве. Он не знает, пришëл ли хëн в себя окончательно. Тэхён не знает, не потеряет ли он контроль в следующую секунду. Но это всё так не важно сейчас. Тэхён слишком измотан, чтобы беспокоиться. И он прижимается к Чонгуку сильнее, наконец чувствуя слëзы на ресницах.