shadow

      

***

       — Я в гробу, Хëн...        И собственный голос оглушил. Бомгю думал, что как только его опасения подтвердятся, и он решиться произнести это в слух, вселенная схлопнется. Мир снесëт неконтролируемой волной паники. Сорвëтся голос. Сорвутся нервы. Но сердце даже не сбилось с ритма. Словно дëрнули за рубильник и обесточили. Что-то холодное легло на душу. Какое-то горькое равнодушие.        На какое-то время на том конце провода воцарилась гнетущая тишина. Но секунды ожидания не угнетали. Бомгю чувствовал лишь усталость да тупую, давящую на виски боль. А после Ëнджун выдохнул не вполне разборчиво:        — Что? — и истерический смешок застрял в горле. — Извини, я... Связь ужасная, — Бомгю выдохнул. В тесном пространстве начало становится душно. Почему он не замечал этого ранее? Парень упрямо мотнул головой, отгоняя непрошенные мысли.        — Я в гробу, — повторил он настойчивее. Ëнджун переспросил снова, и накрыло волной.        Онемевшие нервы вновь пришли в движение и прежде, чем Бомгю успел осознать свой порыв, он в беззвучной ярости откинул телефон прочь. Металлический корпус с силой врезался в стену, по экрану прошла смачная трещина, а сердце Бомгю тревожно остановилось. Парень дëрнулся к телефону, чтобы убедиться, что непоправимого не произошло и гаджет работает, но поторопился и вновь ударился головой о крышку.        Макушку пронзило болью, и Бомгю снова заплакал. Он понимал, что должен успокоиться и взять себя в руки, но вся эта ситуация выбивала из колеи. Он надеялся изо всех сил, что это просто чья-то жестокая шутка, но было ли это и вправду так? Дрожащими руками, Бомгю вытер глаза и подтянул к себе телефон. Набрал номер Ëнджуна, нажал вызов. Хëн откликнулся сразу же, не прошло и двух гудков.        — Бомгю?        — Я в гробу, Хëн. В настоящем гробу, понимаешь? Ты слышишь меня? Хëн! — и то как требовательно прозвучало это "хëн" даже самого Бомгю на миг испугало, но он был слишком измотан сейчас, чтобы думать об этом. Несколько секунд Ëнджун молчал, и лишь шумели из трубки помехи. Наконец, он выдохнул. Да, точно, Бомгю чëтко услышал его сдавленный выдох.        — Бом-а, — от своего имени Бомгю вздрогнул и замер, чувствуя себя одновременно спокойно и глупо. — Я здесь, ты слышишь меня? — Бомгю не ответил, поэтому Ëнджун проявил больше настойчивости. — Ты слышишь меня, Бом-а? Мой голос? Ты веришь мне? Бомгю, ответь мне пожалуйста, ты веришь мне? — Бомгю снова всхлипнул.        — Верю...        — Хорошо! Хорошо... — прозвучал Ëнджун не очень уверенно. — Ты помнишь что-нибудь? Где ты был? Что делал? Как попал туда? Хоть что-нибудь? — Бомгю попытался вспомнить, но наткнулся лишь на вязкий туман в голове. Виски вновь охватило тупой болью, Бомгю поморщился, попытался ещё раз... Вспомнил вечеринку в честь Хэллоуина. Вспомнио свои танцы с незнакомой девушкой, вспомнил дикое ощущение эйфории... Его щëки тут же вспыхнули от стыда.        А после внезапно накрыло апатией. Он не выберется отсюда. Он не помнит, как попал сюда.        — Нет...        — Совсем ничего?        — Ничего... — Ëнджун снова выдохнул. Отчего-то Бомгю показалось, что хëн разочарован. Что он недоволен. Что он злиться. Была ли это правда? Паранойя? Стресс? Бомгю совсем запутался.        — Ничего страшного, — произнëс Ëнджун мягко. — Я позвоню в службу спасения и тебя найдут по сигналу телефона. Потребуется немножко времени, но всё будет хорошо, ты будешь в порядке, веришь? — Бомгю промычал что-то в ответ. Сам не понял, что. Он уткнулся лбом в деревянный пол. Он не верил в чудо. Но спорить было страшно. Умирать было страшно.        — Твой телефон заряжен? Бомгю... Бомгю! — Бомгю вяло оторвал голову от пола. Голова казалась ему чугунной, мысли путались, смыслы слов терялись. Хотелось спать. Или чтобы все отстали. Но при этом совершенно не хотелось оставаться одному. Хотелось оказаться дома в тëплой постели. В объятиях Ëнджуна. В безопасности...        Господи, как же душно...        Кажется, Ëнджун спрашивал что-то. Думать не получалось. Бомгю переспросил вяло:        — Что? — Ëнджун проявил чудеса терпения, обычно он не был таким. Взрывной, чуть резкий, крайне эмоциональный. Должно быть, он очень волнуется, если контролирует себя настолько хорошо.        — Я попросил тебя проверить зарядку на телефоне. Посмотришь?        — Тридцать три...        Накатила новая волна волнения. Так мало... Почему так мало? Почему с ним? Почему сейчас? Почему всë это вообще происходит? Отчаяние теснило его со всех сторон. Но Бомгю понимал, что, если он хочет выжить, ему необходимо взять себя в руки.        — Бом-а, — вновь привлëк его внимание Ëнджун. — Сейчас мне придëтся положить трубку и какое-то время я не буду перезванивать, хорошо? Важно, чтобы твой телефон продержался как можно дольше, поэтому я буду звонить тебе раз в пол часа, чтобы ты понимал, что всё хорошо. Тебя не бросили, помнишь? — Бомгю не хотел отвечать.        — Бом-а, будь сильным, ладно?        Бомгю.        Не.        Хотел.        Отвечать.        — Бомгю? Бом-а? Любимый... — Бомгю вздрогнул и сдался. Голос Ëнджуна творил какие-то чудеса с сознанием. Без него, Бомгю не хотел даже думать о том, что с ним будет. Он не верил, что справиться. Однако, Ëнджун был прав. В этой ситуации первостепенным было дождаться спасения.        — Я справлюсь, Хëн        — Обещаешь?        — Без проблем        — Тогда... Я сбрасываю? — тошнота подкатила к горлу, Бомгю почувствовал, что ему становится мучительно плохо.        — Нет, стой! Я... Сам. Я сам, да. Хорошо... До встречи, Хëн.

Звонок прерывается.

       И Бомгю остаëтся со своими мыслями наедине. Это оказывается довольно сложным. Раньше он не до конца осознавал драматизм одиночества. Время от звонка до звонка тянулось мучительно. Бомгю метался от кошмара к истерике. Иногда, он начинал засыпать от усталости и духоты, но сразу же просыпался от леденящего, острого страха.        Темнота вокруг обезоруживала и ломала волю. Собственные мысли загоняли всё глубже в бездну. Он был похоронен заживо. Заперт в каком-то большом деревянном ящике глубоко-глубоко под землëй. И осознание этого разбивало.        Бомгю казалось, что он сходит с ума. Мысли материализовались, тревожные сны сливались с реальностью в едином потоке абсурда. Ужасно раскалывалась голова. И Бомгю мерещились Хэллоуинские тыквы, скелетики, светящиеся в темноте бара. Губы покалывало от фантомных поцелуев, воспоминания путались. В них он танцевал попеременно то со жгучей ведьмой, то с величественным вампиром, то с до боли родным Ëнджуном...        Ëнджун... Он на прошлой неделе подарил Бомгю брелок с магической битвой, а пару дней назад конфеты. Он пригласил его на свидание в бар... Но не смог приехать. Было бы всë по-другому, если бы Бомгю дождался его?        Беспрерывный поток сознания угнетал. Бомгю Вслушивался в голос Ëнджуна с жадностью, надеялся, считал звонки. Но не запоминал цифры и в глубине души готовился к худшему. Этот гроб сломил его, Бомгю чувствовал. Он готов был лезть на стены, но было слишком мало пространства. Темнота, теснота, духота и онемевшее от бездействия тело добивали. В какой-то момент, Бомгю попытался выбраться, он пинал крышку ногами изо всех сил, но лишь разбил в кровь колени.

Безнадежно.

       Он не знал, сколько прошло времени, но, когда странные звуки вывели его из глубокой задумчивости, он почти не дышал. Были душно. Голова болела так сильно, что хотелось выстрелить себе в висок. Звучи причиняли боль. Бомгю сжался в гробу, попытался зажать уши ладонями, но руки прожали. У парня не было сил даже перевернуться на бок.

Оставалось ждать.

       И вот крышка распахнулась. В глаза ударил яркий свет фонарей. В лëгкие проник воздух. Бомгю вдохнул с жадностью, но так и не сумел подняться. Его вытащили из гроба почти на руках. Подгибались ноги. Он не помнил, что было дальше. И как оказался в руках Ëнджуна не помнил тоже. Просто чувствовал, как родные руки прижимают ближе. Чувствовал родной запах. И чувствовал, как судорожно Ëнджун плачет.        Какое-то время, Бомгю оставался неподвижен в его руках, а после... После вдруг до тягучей боли захотелось наконец увидеть его, заглянуть в глаза и понять, что теперь всë уже хорошо. Собрав последние силы в кулак, Бомгю поднимает голову и...        — Ты... Хëн... Это ведь сделал ты...