Ночь в ужасе

      Нокс поднял глаза к небу и его волосы, бахромой лежавшие на глазах, рассыпались в стороны. Худое сгорбленное тело разогнулось, напоминая латинскую «s». Он выдохнул, и горячее дыхание закрутилось белыми клубками перед глазами, стирая очертания темного неба. Глухая ночь и тишина среди безлюдного стадиона позволяли чувствовать себя более или менее терпимо. Он наблюдал, как звезды мигают и задавался мыслями о том, почему именно в это время? Может, какой-то объект перекрывает частицы света, что направились к Земле, или же атмосфера планеты мешает этому, а что если они просто медленно умирают? Тогда можно ли и ему присоединиться к ним? Не слишком ли он самонадеян?       Он болен, и эта болезнь разъедает его внутренности. Отгораживает его от общества. Заставляет даже близких смотреть на него с жалостью. Это тревожно и неприятно, но он все равно не ненавидит её. Нокс чувствовал, что умрет молодым, потому почти не удивился, услышав диагноз. По крайней мере все закончится быстро, думал он тогда. Он знает это, чувствует, несмотря на все заверения врачей в обратном. Ему, честно говоря, глубоко плевать на это. Не было ничего, что он хотел бы увидеть или сделать в этой жизни. Никого, в ком бы он особенно нуждался.       Ночное темное небо с россыпью звезд — ему достаточно и этого. Он стоял некоторое время, скользя от одного созвездия к другому, стараясь вспомнить, как же те называются. Ребенком он немного увлекался этим. В левом ухе приятно гудела музыка, заполняя его истощенные тело и разум сполна.       Нокс оторвался от неба только тогда, когда его полностью затянуло тучами. По ощущениям прошло около часа, или немного больше. Но он не хотел смотреть на часы, чтобы свет снова резал по глазам. Тогда они начинали болеть. Да и какая вообще разница? Когда ты осведомлен о конечности своего времени, то на удивление быстро начинаешь забывать о его существовании в принципе. По крайней мере так он себя чувствовал.       Парень услышал тихий шелест шагов. Он развернулся в сторону звука. Челка снова упала на глаза, почти скрывая его лицо. В отдалении стояла темная фигура. Стояла и не двигалась, будто смотрела на него. Неизвестно сколько времени здесь был этот человек. И что делал.       Огонек зажигалки вспыхнул, слабо освещая часть лица мужчины только на короткое мгновение и следом погас. Он закурил. Нокс отвернулся. Это было немного странно. Посреди ночи обычно сюда никто не приходит. И почему он просто стоит там? Теперь ему как-то не по себе стоять здесь, зная, что за ним кто-то наблюдает. Он не любит оставаться рядом с другими. Ему просто противно присутствие другого человека. Потому, подумав мгновение, он двинулся домой. Вот только тот странный человек стоял на беговой дорожке как раз с той же стороны, где был выход, в каких-то десяти метрах.       «Да, просто какая разница?..»       Он пошел к воротам. Цепочки на его ботинках слабо зазвенели, звуча слишком громко для этой безмолвной тишины. Другой человек не двигался с места. Нокс успешно покинул стадион, стараясь не смотреть в его сторону, но кожей лица чувствовал чужой взгляд на себе.       Наверняка и ему тоже было странно встретить другого человека ночью на стадионе. Скорее всего этот тип просто искал уединения также, как и Нокс. И скорее всего его жизнь тоже не очень легка, ведь не будет человек так просто появляться здесь посреди ночи, особенно, учитывая, что уже давно настал комендантский час, и свет был погашен почти везде, кроме муниципальных учреждений.       Начинался тихий дождь. Очевидно стоило уйти раньше, или хотя бы задуматься об этом, когда на небе замаячили первые тучи. Ни молний, ни грома, даже шелест листьев был едва уловимым, но несмотря на это, его черная толстовка и такого же цвета черные джинсы стали быстро намокать. Парень накинул на голову капюшон, хотя это и не сильно помогло. Домой оставалось идти добрых двадцать минут, так что он промокнет в любом случае. Нокс шел своим шагом, и не думая спешить. Еще только не хватало приступа удушья из-за этого. Он намерен умереть спокойно, без резких движений. Свернув с головной улицы влево, он краем глаза заметил позади себя тень, и когда достал наушники и пошел без них, то ясно услышал и шаги. Нокс замер на мгновение, и шаги тоже затихли. Он пошел, и шаги возобновились.       Вряд ли совпадение. Кажется, его слова о спокойной смерти вызвали обратный эффект, и Вселенная решила подсунуть ему свинью даже здесь. Не то, чтобы он слишком сопротивлялся.       Парень развернулся и увидел знакомый силуэт. Тот же мужчина, что был ранее на стадионе, или ему кажется? Дождь немного смазывал контуры, так что трудно было сказать наверняка. Тот стоял и смотрел в ответ. Нокс знал об этом, хотя и не видел четко. Почему он преследует его?       Это начинало раздражать. Он развернулся и снова пошел. Впереди была часть улицы возле парка и местного небольшого озера. Ни одной живой души в округе. Если он хочет сделать это, то лучше места и не найти.       Нокс замедлил шаг, смотря себе под ноги. Ну и что, если он умрет так, а не как задумывалось? Разве есть разница, если конец один и тот же? В груди противно защемило от этих мыслей. Он поднял костлявую, худую руку и беспокойно потер в области сердца. Тем временем шаги стали казаться громче.       Нокс снова развернулся, и человек уже был намного ближе, чем прежде. На секунду ему показалось, что он улыбается. Внутри все перевернулось в один момент. Нокс сорвался с места и побежал. Если он успеет добежать… За парком есть городское управление полиции, если успеет, то не придется умирать так. За шумом дождя и собственного дыхания он больше ничего не слышал. Страх охватил его разум и тело, лишив былой концентрации. Даже если он болен, то не заслуживает такого, правда? Следом за этой мыслью он ощутил, как чужая рука хватает его за рюкзак, парень на одних только рефлексах высвободил руку и, немного заточившись, снова побежал. Вот только недалеко, после рука вцепилась в его толстовку и потянула на себя. Нокс поскользнулся и упал. Его нога неестественно извернулась, и он съехал прямо вдоль склона к берегу озера, несколько раз больно ударившись о камни. Он не позволил себе терять ни минуты и постарался снова подняться на ноги. Боль от левой лодыжки пронзила все тело, вплоть до самой макушки. Он застонал сквозь зубы и снова рухнул на землю, не удержав равновесия.       Ощущение чужого присутствия поразило его слишком внезапно, и когда развернулся, то оказался у ног того человека. Нокс стал отползать, кривясь от боли всякий раз, как опирался на вывихнутую ногу. Человек сделал шаг и, наклонившись, дернул его за больную ногу на себя. Нокс закричал, но получился только короткий вскрик, когда мощная рука сжала его горло, не позволяя оттуда вырваться и вздоху.       — Почему ты не пошел навстречу? — ровно спросил мужчина. Его голос был низким и хриплым, пробирал до дрожи в костях. — Зачем побежал? Все же было хорошо, — с буддийским спокойствием сообщил тот.       «В каком это месте хорошо?!»       Нокс даже если и хотел, не мог ответить, пока этот ублюдок сжимал его горло. Он попытался вырваться, лягнув его свободной ногой в бок, но тот встал на колени, прижимая бедра и колени Нокса к мокрой земле. Парень вцепился обеими руками в руку убийцы, пытаясь отодвинуть ее от своего горла. Дышать было очень тяжело, и его грудная клетка начинала содрогаться, будто при беззвучном приступе кашля. Дождь усилился, заливая пылающее от удушья лицо. Перед глазами стало мутнеть, когда хватка на горле ослабла. Нокс был дезориентирован, кашлял и со свистом вдыхал, пытаясь возобновить поток кислорода к мозгу.       — Я правда не хотел делать это так, — с разочарованием проговорил мужчина.       Все еще несколько замутненный взгляд Нокса метнулся к нему, когда он ощутил, как большие ладони смыкаются на его худых ногах, словно клещи, подтягивая его ближе к другому человеку. Немного придя в себя, Нокс снова стал сопротивляться, несмотря на боль, казалось, во всем его теле, но тому будто было все равно, будто он был сделан из камня. Парень снова попытался закричать, но из горла выходил только хрип. Очевидно, что его голосовые связки были повреждены. Шея болела так, будто он правда переломил её.       Мужчина сдавил его ногу, и Нокс изогнулся в немом крике боли. Его резко перевернули на живот, хотя он и упирался руками. Они скользили по мокрой траве, и брюнет не мал, за что вцепиться, чтобы остановить это.       «Зачем? Что он будет делать?..» — метались рванные мысли.       Нокс осознал в ту же минуту, как его за шею вдавили лицом в мокрую грязную траву, а живот вместе с тазом дернули вверх.       — Нет, нет, только не это, лучше просто убей, — в панике затараторил он, но звук был больше похож на шепот. Никто к нему не прислушивался.       Его штаны были спущены до колен, и он услышал шорох одежды позади себя. Как бы не пытался повернулся или вырваться из сильной хватки, парень был в таком положении, что не мог даже опустить таз вниз, так как ноги мужчины прижали его и согнули.       Нокс ощутил, как на ягодицы легла горячая рука, сминая их до боли. Все его нутро сжалось следом.       «Что?.. Что можно делать? Как остановить это?..»       Слезы стали накатывать на глаза хотел он того или нет. Он был готов к смерти, но не к тому, что его будут насиловать…       — Нокс, — прозвучало его собственное имя над ухом, и в ту же секунду парень осознал, что этот человек его знал. Но кто он такой? Почему Нокс в таком случае не узнал его? — Если ты позволишь мне подготовить тебя, я сделаю это менее болезненно, — горячее дыхание неприятно липло к коже, а низкий голос, почти что ласковый, проникал в глубину сознания. Стало мерзко до тошноты.       — Менее болезненно?! Говорит человек, который хочет меня изнасиловать?..– судорожно выдохнул Нокс шепотом. В этот раз его слушали.       Понимание того, что перед ним всего лишь человек, а не зверь или некое потустороннее существо пришло в тот же момент, как он заговорил. А если человек, то не страшный, только мерзкий. Если он не будет его убивать, а насиловать… Разве это имеет значение для того, кто стоит одной ногой в могиле? Что поменяется от этого? От его сопротивлений будет только больнее. Он может избить его до состояния мяса, и тогда смерть будет долгой и мучительной. Выше его почти на полтора головы, шире в плечах в два раза, и с силой, что способна лопать кости одним сжатием.       — Если бы ты не побежал, все было бы в порядке, — уверял тот.       «Очевидно у ублюдков тоже есть какая-то своя извращенная логика. И если так…»       — А что я должен был сделать?       — Пойти навстречу.       «Ясно».       — Ты убьешь меня после этого? — хрипя спросил Нокс. Ему уже не было чего терять. Так или иначе его выебут, и он умрет, раньше или позднее, лишь бы не слишком болезненно. Он ненавидел боль, даже больше чем унижение…       — Нет.       Не сказать, чтобы Нокс был приятно удивлен.       — Лучше убей…       — Нет, — твердое в ответ. — Постарайся расслабиться…       И следом парень ощутил, как внутрь него проникло что-то. Мужчина отодвинулся, и дождь снова стал падать на его голову и туловище. Задний проход пронзила боль, будто его пытались разрезать в том месте на части. Стыд и отвращение смешались в ядовитую смесь. Он попытался отодвинуться, но был придавлен сильнее, а рука двинулась с большим напором, проникая в него глубже.       — Отпусти, отпусти меня, — прохрипел, но так и не смог отодвинуться парень.       Это продолжалось какое-то время. Движение пальцев вперед и назад, жгучая боль до помутнения перед глазами. Дождь, что снова стал противно моросить на его обнаженное тело, так как толстовка вместе с футболкой сползли к груди и смялись в жгут, а мужчина, до сих пор скрывавший его своим телом от дождя, выпрямился. Нокс пытался убедить себя, что стоит только немного потерпеть, и все пройдет, но какая-то другая часть его все еще панически и судорожно сопротивлялась, награждая его новыми более яркими вспышками боли. Он читал, что девушкам, которых насилуют советовали не сопротивляться и отвлечься, чтобы получить меньше травм, вот только эти советчики очевидно никогда не были в подобной ситуации и не чувствовали настолько всепоглощающий страх, панику и отвращение.       Но нужно было смириться. Он в любом случае не вырвется, а даже сделай он это, то не убежит с вывернутой ногой. Этот ублюдок в любом случае сделает то, что хочет. Вопрос лишь в том, менее, или более болезненно это будет для него.       Нокс не любил боль. Нокс старался избегать боли, но та, будто его личное проклятие, всегда находила, как испоганить ему и без того мерзкую жизнь…       «Ах!»       Перед глазами все побелело в один момент. Дыхание болезненно замерло в груди. Когда чужой орган оказался в нем, несмотря на все прежние «старания» насильника, Ноксу все равно казалось, будто в него пытались запихнуть дубину диаметром с человеческое предплечье, не меньше. Он чувствовал, будто его ткани разрываются, и когда этот ублюдок двинул тазом, вгоняя член до самого основания, Нокс ощутил, словно его тело пронзил удар меча. Он замер, дрожа всем телом и сотрясаясь.       «Это… Что это было?..»       — Нет, нет!.. — попытался прокричать парень, но выходил только громкий шепот. — М-м, — скорее скулеж. Мужчина стал двигаться, не быстро, чтобы поскорее закончить, а медленно, так, чтобы Нокс мог ощутить каждую выпуклость и изгиб на его плоти, хотя всем сердцем не хотел этого ощущать. Его щека горела огнем. Боль пронзала левую ногу при малейшем движении, его поясница онемела, но что-то глубоко внутри его живота задевалось, и нервы натягивались до предела.– «Лучше бы убил». -Оно было настолько сильным, что пробивалось сквозь пелену боли и онемения, больное удовольствие от того, что стимулируют нервные окончание глубоко внутри его тела. Нокс никогда такого не испытывал. Он сцепил зубы, не намеренный выпускать даже вздоха изо рта. И только ритмичные движения, шлепки влажной кожи об кожу раздавались в ушах. Тяжесть чужого тела стала более ощутимой, когда мужчина уперся обеими руками возле его головы и стал буквально втрахивать его в землю. Нокс больше не сопротивлялся. Он уже понял, что это бесполезно. Никакой надежды нет. Просто нужно, чтобы это поскорее закончилось. И тогда он забудет об этом, как о страшном сне и спокойно умрет, ни о чем не сожалея.       Нокс правда не хотел себя жалеть, только ком слез сдавил его горло изнутри. Он не хотел ощущать все это. Он хотел просто спокойно умереть, почему просто нельзя было позволить ему это сделать? Зачем так издеваться над ним?       Видя, как человек под ним содрогается, мужчина развернул его животом к себе, укладывая на спину и раздвигая ноги шире, помещаясь между ними. Таз парня был приподнят, и держа его за бедра, мужчина стал насаживать его на свой член намного грубее, быстрее и резче, чем раньше. Нокс не сопротивлялся и закрывал руками лицо. Так стало еще хуже. Он не хотел его видеть. Он не мог… Парень повернул голову в сторону, когда мужчина наклонился сверху, нависая над ним.       — Посмотри на меня, Нокс. Разве ты не хочешь увидеть? — спрашивал тихо насильник, пытаясь отодвинуть руки от лица парня, но тот сопротивлялся. Он совсем не хотел видеть.       Мужчина все же силой оттянул его руки от лица, схватив одной своей и зажав у него над головой. Грязь и трава противно прилипли к голой спине, когда Нокс сполз ниже. Он продолжал двигаться, следуя за его телом. Касаясь его лица, фиксируя то на месте.       — Смотри… — прозвучало хрипло.       Нокс крепко закрыл глаза и поразился, когда чужие губы смяли его. Он укусил скорее рефлекторно, чем обдумано. Рот быстро наполнил металлический привкус крови. Его крови.       Нокс пытался избавиться от давления, упираясь руками в широкую грудь и отодвигая, что есть силы. Тот не смещался и на миллиметр. Чертовое чудовище.       Мужчина отодвинулся, и Нокс сразу же повернул лицо, сплевывая кровавую слюну. В тот момент в его рот проникли пальцы, и глаза парня шокировано открылись. Он пытался закрыть рот, кусая руку, но не мог перекусить его пальцы. Только новая порция крови попала в рот и теперь безвольно стекала внутрь его глотки. Он давил сильнее, трахал грубее. Слезы катились из глаз парня, и силуэт мужчины размывался от их пелены. Он выглядел довольным, черные глаза будто светились. Пальцы во рту пришли в движение, перекатывая внутри его язык, пытаясь нажать и потянуть за него. Нокс боялся, что тот просто вырвут, пока задыхался под ним. Он неподвижен. Он не жив. Смотрит перед собой, но ничего не видит. Это только иллюзия…       Мужчина, вдоволь поиздевавшись, убрал свою руку, а следом обхватил обеими ладонями его талию и резко, напористо толкнулся внутрь несколько раз, заставляя парня зажмуриться от боли и удовольствия, что смешалось с ним. Нокс ощутил, как внутри стало очень жарко, мужчина над ним тяжело дышал, содрогаясь всем телом. Он плакал.       — Ты такой красивый, — шепот одними губами, и монстр довольно прищурился. Нокс не хотел понимать этих слов, но осознавал. Эту извращенную «красоту» его тела, испачканного в грязи, крови и чужой сперме.       Но он рад, что это закончилось. Истеричная улыбка перекосила его лицо в одну секунду, а во вторую-то стало абсолютно пустым.       Мужчина провел по его стёртой щеке ладонью и вновь начал движение. Нокс надеялся, но он не удивлен. Это продолжалось вечность, но было только началом его страданий.       Как он мог надеяться? Это не закончится никогда.       Мужчина наклонился и поднял его, говоря что-то о том, чтобы он держался за него. В голове был белый шум, и боль вперемешку с наслаждением выворачивали его нутро наизнанку, пока тот насаживал его на свой большой член, используя будто марионетку или игрушку.       Нокс хотел плакать дольше, но слез не осталось, он только смотрел в одну точку и старался сосредоточить все свое внимание на ней. Она мельтешила перед глазами из-за того, что его тело двигалось, и постоянно ускользала.       Нокс задумался о том, что, возможно, дело было не в том, что звезда гаснет, а в том, что умирает тот, кто на нее смотрит.

***

      Эван Нокс не знал о том, что после того, как он потерял сознание, его на руках отнесли к машине преступника, что стояла неподалеку. Положили на заднее сидение и отвезли домой. Мужчина открыл дверь его дома своим ключом и проник внутрь. Он чувствовал себя как дома, прекрасно осведомленный о том, что и где находится. Мужчина уложил Эвана в ванную и вымыл его тело до чистоты. Вытер и смазал раны заживляющей мазью, надел чистую одежду, а после разместил в спальне, заботливо укрыв покрывалом.       Он провел остаток ночи, наблюдая за спящим бледным лицом парня с глубокими синцами под глазами. Его красные губы были в ранах, а щека стерта. Его расстраивало то, что Нокс поранился. Он нежно водил пальцем по его лицу, не в силах оторвать взгляд.       Когда Нокс пришел в себя, то не сразу понял, где находится. Оглядевшись, осознал, что дома. На секунду его мозг решил, что это был просто кошмар, но, когда взгляд упал на раненные пальцы рук со следами чужих отпечатков на запястьях, все внутри похолодело в одну секунду. Он попытался сесть, и болью отозвалась каждая частица тела. Раскрыв покрывало, увидел свою фиолетовую лодыжку и снова отпечатки: на голенях, на бедрах, подняв футболку, нашел те же следы на талии. Он сидел и оторопело пялился на свое тело, не веря в такую действительность.       Парень не хотел ни о чем думать, ни вспоминать, но с ногой нужно было что-то сделать. Взяв с тумбочки телефон, он позвонил в одну частную клинику. Вскоре приехали парамедики и увезли его на обследование. Плюс такой помощи в том, что если все и видели что-то странное, то молчали об этом и делали только ту работу, что оплачивалась. Ему сделали рентген, который подтвердил частичный вывих малоберцовой кости. Под анестезией они вправили кость на место. Наложили лангету с эластичным бинтом и посоветовали не нагружать ногу ближайшую неделю. На такси Нокс добрался домой.       Он настоял на том, чтобы жить отдельно от родителей и не видеть каждый день их сочувствующие взгляды, но те все равно время от времени наведывались. На ближайшее время придется найти парочку отмазок.       На лифте он добрался к квартире и, войдя внутрь, сел на диван. Замер на месте, смотря в одну точку, точно восковая фигура. Ранее врач в полголоса намекнул о том, что рассасывающую мазь, что он прописал, можно было использовать не только на лодыжке. Такой заботливый.       Нокс еще раз обдумал свои действия, прокрутив небольшой план по энному кругу. Он решил не обращаться в полицию, ведь тогда о произошедшем узнает вся его семья и близкие. Их вовлекут в расследование и вместо того, чтобы прожить остаток жизни в свое удовольствие, ему придется посвятить ту поимке преступника. Он не хотел этого. Не сказать, чтобы жаждал справедливости. Умрет же в любом случае, так какая разница будет ли наказан тот мужчина или нет, если он этого наказания не увидит? Все было бы слишком бесполезно.       Парень искоса бросил взгляд на дверь. Он использовал его ключ, чтобы проникнуть внутрь? Узнал адрес, значит, может поджидать у двери?..       Он вымыл его после и закинул вещи в стирку. Уложил в кровать…       Нокс сидел, опершись предплечьями на колени и сложив руки в замок, думая. Внутри было необычайно пусто. Если до вчерашнего вечера его и терзали какие-то отвратительные чувства, теперь они казались не более, чем пустым звуком. Он прижал ладони к глазам и нажимал на глазные яблоки какое-то время, пока его сердцебиение не замедлилось.       Нужно было возвращаться в реальность.       Неделя пролетела почти незаметно, все время Нокс старался себя чем-то занять, в основном заданиями с учебы, что ему милостиво скидывали каждый день, и чтением. Он ощущал стабильность, когда делал то, что должен, полностью погружался в работу и не давал себе времени на всякие раздумья. Одно только было странно: каждую ночь ему сквозь дрему казалось, что на него кто-то смотрит. Нокс не открывал глаза, только старался вновь скорее заснуть. Он боялся увидеть там того человека. Но какая-то часть все равно была убеждена в том, что он в его комнате, стоит в темном углу и смотрит, не отрывая глаза. Внутренности превращались в лед, и Нокс старался сосредоточится на своем дыхании, чтобы отвлечься и забыть об этом взгляде, который он чувствовал кожей.       На утро никого не было, и парень просто дальше продолжал свою работу. Пришел новый понедельник, а вместе с ним и необходимость вновь возвращаться на учебу. Рана на лице почти затянулась, но следы по всему его телу не исчезли, только изменили цвет, потому пришлось скрывать это одеждой с длинными рукавами и воротом под самую челюсть, что в принципе не слишком отличалось от его обычного стиля. Потому вряд ли бы кто-нибудь обратил на него особое внимание. Он всегда жил, словно призрак и старался лишний раз ни перед кем не маячить, ведя свою тихую невзрачную жизнь и так же тихо и невзрачно намерен был её закончить, но не все так случилось, как думалось.       Нокса преследовали чужие взгляды, они впивались ему в лицо иглами, кололи между лопатками. Ему казалось, что они видят все те отпечатки чужих пальцев на его коже, они знают, что произошло, они считают его грязным, насмехаются над ним. Едва дождавшись окончания занятий, он старался быстро исчезнуть, чтобы никто вдруг не остановил и не спросил, что с ним произошло. Он не хотел разговаривать з этими людьми. Они знают и осуждают его, он был уверен в этом. Общественный транспорт стал пыткой, парень забился в самый угол, но все равно не мог отделаться от этого чувства. Когда Нокс развернулся, чтобы поймать следящего, ему показалось, что смотрел каждый из пассажиров. От остановки он побежал, насколько хромая ходьба может называться бегом, в направлении дома. Ему казалось, что кто-то следует позади, но, когда оборачивался, не видел ни души. Смеркалось, и каждая тень виделась угрожающей, только подливая масла в огонь его всепоглощающей тревоги. Когда парень добрался домой его сердце бешено колотилось, а дыхание сбилось. Он был в ужасе. Он больше не выйдет на улицу. Он больше не выдержит. Парень съехал вниз, вдоль двери и подтянул к себе здоровую ногу, утыкаясь лицом в изгиб руки. Ему было плохо. Казалось, что отпечатки жжёт огнем. Он все еще чувствовал касания, чувствовал его в себе, он раздирал его существо — все было слишком ярким.       Нокс сорвался с места и направился в ванную. Неуклюже стянул одежду и бинты. Он стал тереть мочалкой свои руки и ноги, свой живот. Почему они не исчезали? Сколько еще это будет продолжаться? Сколько еще ему терпеть? Неужели именно он должен страдать так много? Мало было всех тех страданий, что ему пришлось пережить?       Парень застыл перед зеркалом, ошарашенно смотря в свое отражение. Места следов покраснели, на тонкой коже худых запястьев выступили капли крови, словно красная роса. Они падали на пол с едва различимым звуком. Черные волосы разметались и пристали ко лбу, его щеки горели нездоровым румянцем, а губы потрескались. Истощенное костлявое тело, покрытое следами насилия, выглядело так, будто одной ногой находилось в могиле.       Нокс выбросил мочалку прочь и протяжно выдохнул.       «Это все неважно. Абсолютно неважно. Осталось еще немного…»       Он вытерся и похромал к кровати, укутался в одеяло, пытаясь согреться. Его тело пробивала крупная дрожь. Ему казалось, что он остался один во всем мире, и тот давил на него непосильной ношей, мечтая раздавить в кляксу.       Только ближе к полуночи истощенный переживаниями мозг смог отключиться. Нокс насчитал три тысячи двести шестьдесят четыре дыхательных движения за это время.       Во сне он слышал шепот. Кто-то звал его по имени и говорил ласково. Гладил его по голове и по лицу, водил рукой вдоль изгибов тела.       Он сорвался на кровати в холодном поту и с немым криком на губах.       Его расширенные зрачки некоторое время всматривались в одну точку на кровати. И только через некоторое время парень осознал, что что-то было не так. Когда Нокс протянул руку и прикоснулся к противоположной стороне простыни, то почувствовал под пальцами тепло. Внутренности сделали кульбит и замерли в противоестественном положении.       «Он был здесь… Он в самом деле смотрел… И прикасался…»       Нокс взялся за голову руками. Кривая улыбка поползла по лицу. Все его тело содрогалось от беззвучного смеха. Он не верил в такую действительность, это не могло быть правдой.       Внезапно странная мысль осенила его. Он резко развернулся и уткнулся взглядом в чужое лицо.       Волосы на загривке встали дыбом, а кожа покрылась мурашками от шока и страха увиденного. Он застыл от ужаса, не в силах пошевелить и пальцем. Лицо чужака озарила улыбка, и внутри все похолодело. Мужчина подошел ближе и склонился, нависая черной тенью.       — Ты такой красивый, — он коснулся его раненной щеки и нежно провел по ней пальцем, — я хочу…       Нокс сорвался на кровати во второй раз, с трудом осознавая, что видел сон во сне. Он огляделся в комнате, но так никого и не увидел. Заглянул на кухню и ванную — все так же пусто. Еще раз проверил дверной замок — закрыт. Подойдя к столу, выдавил пару таблеток гидазепама и снова лег в кровать. Ему нельзя думать об этом ни минутой дольше.       Эти сны продолжались день ото дня, независимо от того, пил он успокоительное, или нет. По крайней мере сначала Нокс мог спать отрывками. Через две недели таблетки перестали действовать, и он превысил допустимую дозировку в два раза, ради эксперимента. Его долго тошнило, но заснуть так и не удалось. Ему стал мерещится этот мужчина не только в доме, ночью, а и вдень, в университете, просто на улице, в транспорте. Его жизнь превратилась в ад и больше ничего не приносило удовольствия.       Около трех часов ночи, когда ему надоело безуспешно пытаться уснуть, Нокс встал с кровати и направился на крышу его двадцатиэтажного дома. Он сломал замок с помощью ножа и проник на вертолетную площадку. Сильный морозный ветер пробрал до костей, заставляя задержать дыхание и переждать минуту этот приступ леденящего душу холода. Он направился к краю крыши и его свободная одежда, что раньше была впору, развевалась на ветру. Нокс застыл у самого края и поднял глаза к небу. Холодная белая луна смотрела почти прямо на него с высоты темных небес. Он хотел бы также превратиться в камень и отражать чужой свет, но вместо этого, хах, просто сошел с ума. Ну что за уродство?       Парень закрыл глаза, пытаясь осознать себя еще раз. И он чувствовал следы, хотя те уже полностью прошли. Он знал, что на него смотрят, хотя никого рядом не было. Он хотел жить, но понимал, что у него больше нет сил…       Нокс снова открыл глаза и улыбнулся так, словно все шло своим чередом. Серебряная луна, отражаясь в его черных глазах, окрасила их своим блеклым светом.       — Я прожил достаточно, — он развернулся спиной и сделал шаг назад. В последний момент парень увидел, как из двери выбегает человек и направляется к нему.       Его глаза удивленно расширились, когда мужчина спрыгнул вниз, следом за ним. Он ускорился и успел схватить его падающее тело, обнимая.       Время замедлилось.       — Даже здесь ты преследуешь меня… — выговорил Эван едва слышно.– «Это слишком».       — Ведь я люблю тебя.       Увидев его лицо, полностью освещенное лунным светом, Нокс вспомнил, где встречал этого человека. Он осознал, что ему не мерещилось, и тот правда всегда следовал за ним. Это был его сосед, что жил в квартире напротив, с которым они виделись лишь мельком. Это был лектор, что вел их лекцию лишь однажды года два назад. Это был пациент, с которым они пересеклись более четырех лет назад. Это был его друг детства, с которым они провели только одно лето, когда ему было около пяти лет. Это был человек, что ждал его более пятнадцати лет и следовал за ним по пятам до самой смерти.       — Хорошо, — он сказал или подумал.       Нокс улыбнулся, а после послышался звук ломающихся костей.