Ночь в ужасе

      В жизни Сиолсиджа все было не так как надо, начиная от его ущербного имени и заканчивая его не менее ущербной способностью. Все было хорошо до того времени, как ему стукнуло шестнадцать, а после пошло по наклонной, потому Сиолсидж Гварéтт искренне ненавидел это число, а еще числа четыре, двадцать девять, восемнадцать, двадцать два и каждый понедельник, впрочем понедельники он ненавидел уже с того времени, как пошел в первый класс и ему пришлось иметь дело со всем этими социальными существами, что орали, прыгали, много болтали и пытались прикоснуться к нему. Да, людей он ненавидел особенно сильно, этот мир — даже еще больше и себя самого для профилактики. Сиол смотрел в отражение и не мог понять, почему именно на его долю выпало все это дерьмо, синяки под глазами достигали почти половины лица, глаза большие и выпученные, будто он всегда немного удивлен чем-то, губы узкие, как ниточки, пальцы тонкие, тело — одни торчащие ребра чего стоят, только волосы в его несуразной внешности яркого медного оттенка, как у его покойной матушки, еще и вьются, чтоб им неладно было, придавая ему вид городского сумасшедшего, потому Сиол всегда стригся достаточно коротко, чтобы не лезли в глаза. Его уши были пробиты в стольких местах, что на них не было живого места, тату по руках, спине и даже на лодыжках, если бы он сказал, что пытался можно ли умереть от чрезмерного истощения своего организма, ему бы поверили? Черт его знает, но Си очень старался. Он вообще был прилежным человеком, за что бы не брался. Если кричать, то так, чтобы охрипнуть, если плакать, то чтобы глаза потом не открывались, ну и умирать так, чтобы каждый позавидовал!       Сегодня в меню было прямое попадание в сердце, Сиол давно об этом мечтал, да все руки не доходили. Он пытался ходить ими, но рука изо рта постоянно вываливалась, неудобно. Пятница девятнадцатое, парень решил, что лучше дня и быть не может, потому чинно сел на полу, расстелив перед этим клеенку, чтобы полицейским было легче собирать улики, да и жаль ему было тетю Сару, что убиралась иногда в их доме, ведь именно её вызовут убрать квартиру, когда он умрет. Тетя Сара было хорошим человеком, иногда она приносила ему ягодные пироги с просто умопомрачительным тестом, что было одинаково сочным и хрустящим, его любимым — был яблочный с корицей, нечего вкуснее он в жизни не пробовал, и если выпала бы возможность, он хотел бы поперхнуться крошками именно этого изделия, чтобы умереть. Тетю Сару и её пироги он искренне любил, потому не хотел для неё лишней мороки.       Также перед Гвареттом лежал кухонный нож, что он купил два по цене одного на распродаже, года два назад. Второй брать было не нужно, ведь сердце-то у него одно, вы не подумайте, что он придумывает, просто уже успел проверить, когда пытался достать кусок арматуры, что застряла в грудине, то еще было занятие, и зачем только было прыгать на стройплощадку? Не будет людей, думал он, никто не перепугается, обещали темные обнадёживающее мыслишки. И правда не было, в воскресенье-то в государственный праздник, но, как же, блять, тяжко ему было после того, как пришлось выковыривать из себя это дерьмо, сколько раз он отключался, а после приходил в себя и вновь продолжал это делать. Сущий ад, это не смог переплюнуть даже прыжок в контейнер для сбора стекла. И не смотрите на него так странно, Сиол всегда выходил из того, что было под руками или поблизости.       Так вот, все было готово, и Гваретт только взял в руки нож, как на коридоре послышались быстрые шаги. Он прислушался на мгновение, подумал, что это не имеет к нему никакого отношения, а после измерив пальцами точное расстояние и угол, под которым стоит воткнуть нож, приставил острие оружия к своей груди, как замок в его квартиру судорожно задергался, а потом двери, что были замкнуты всего мгновение назад, отворились, человек зашел внутрь и резко закрыл их за собой. Он повернулся к внутренней стороне комнаты и увидел перед собой парня, что послушно сидел на коленках, на клееночке, приставив нож к своей обнаженной груди. Ожидал ли этот человек, что увидит перед собой жильца в замкнутой квартире — наверняка нет. Ожидал ли, что тот будет пытаться покончить с собой в это самое время — и снова ответ отрицательный!       Его бровь скептически приподнялась вверх, когда они встретились взглядами. Тусклого фиолетового цвета — его, и багряно-красные глаза напротив. Кстати, незнакомец был настоящим красавчиком: темные красиво уложенные волосы, бледное лицо, алые глаза, ровные черты лица, только разводы засохшей крови на лице немного портили приятное впечатление. За дверью послышалась новые шаги уже нескольких человек, они о чем-то переговаривались, но Гваретту было плохо слышно, ведь он сидел почти в центре комнаты. Они тем временем смотрели друг на друга, и никто не решался заговорить первым, или же просто не отошел еще от шока?       — Ты хозяин этой квартиры? — спросил наконец мужчина. Его голос был бархатным и хрипловатым, созданным, казалось, для того, чтобы соблазнять женщин. Сиол тоже бы соблазнился, несмотря на то, что он не женщина, на счастье, до чего же противные создания, кроме Сары конечно, но он был слишком занят сведением счетов с жизнью для этого. Вот к ней у него было столько вопросов, что если они-таки встретятся, ей не уйти безнаказанной.       — Именно, а ты что здесь забыл? — спросил в ответ Гваретт, так и не убирая нож от грудной клетки.       — Убегаю от преследователей, — честно ответил незнакомец.       — И почему они за тобой гонятся? Я так понимаю, то, что ты попал именно в эту квартиру сущая случайность?       Мужчина кивнул, а после отлип от двери и направился к нему.       — Они гонятся за мной, потому что я убил очередного бесполезного человека.       «Опачки, а намечается что-то интересное. Сегодня и правда его счастливый день, так? Мало того, он сможет насладиться убийством в полной мере? Да неужели?» — не верил в свое счастье Сиол.       — О как, — протянул довольно парень, едва сдерживая свою улыбку. — Значит, я — ненужный свидетель, и могу отправиться в полицию и рассказать им о странном заблудшем мужчине, что вломился ко мне в квартиру в, — он посмотрел на часы, — двадцать один сорок пять, девятнадцатого июля в пятницу?       Он наводил убийцу на нужные мысли, чтобы тот вдруг не передумал убивать его.       — Ну думаю, ты не успеешь этого сделать, малыш, — мужчина наклонился и от него повеяло терпкими древесными духами. Очень вкусно. У Сиона даже успел бы встать, если бы в этот момент ему не загнали рукоять ножа в сердце по самую рукоять, смотря прямо в глаза. Весьма возбуждающее мероприятие, но увы, он не успел.       Ах, эти глаза кровавого оттенка были так прекрасны, и убийца смотрел прямо в его, внимательно наблюдая, как жизнь покидает его бренное тело. Что могло быть чудеснее? Только то, с какой мощью и резкостью он вогнал в него нож. Сиол сам бы никогда не пронзил свое сердце так неповторимо!       Убийца отодвинулся, наблюдая, как улыбка расцветает на губах умирающего, как они окрашиваются кровью, которой он захлебывается в судорогах. Он бы вытянул нож, чтобы та сфонтанировала еще и с груди, но какое уж тогда это будет самоубийство? Могло ли ему повезти сегодня еще больше? Чтобы наткнуться на одного единственного самоубийцу, что как раз собирался покончить с собой, когда он пришел. Вау, вот это поразительное совпадение! Но почему тогда его интуиция была на сполох?       Мужчина решил дождаться, пока мальчишка окончательно умрет (отдаст концы, отправится к праотцам, пересечет реку Стикс, или что там вообще делали эти умирающее люди, может, устраивали вечеринки передусопших, а мы ни сном ни духом). В любом случае снаружи сновала полиция, и пока что выходить было бы опасно. Наверное, все дело было в улыбке, слишком уж счастливым он выглядел, для того, кто собрался свести счеты с жизнью, и кто по сути умер не от своей руки, а от его. Разве обычно самоубийцы не расстроены и убиты морально перед тем, как делают это? Может, он просто попал на сумасшедшего?..       Убийца еще раз перевел взгляд на паренька. Он умер, все его бледное лицо было испачкано кровью, как и часть груди. Если бы мужчина не был так сыт, то с радостью слизал бы её…       Подождав достаточное время, убийца уже собирался открыть дверь, чтобы проверить обстановку и уйти, он также стер следы своего присутствия здесь заранее, но стоило ему прикоснуться к дверной ручке, как за спиной послышался разочарованный вздох.       — Ох, черт, а я так надеялся, что в этот раз получится, — хрипло протянул парень, словно проснувшись.       И мужчина бы поверил в это, если бы собственноручно не воткнул нож ему в сердце, а после провел все время рядом с ним и точно не удостоверился, что тот был мертвее всех мертвых. Глаза убийцы шокировано расширились, а по спине пошел холодок, когда он развернулся и увидел, как его «мертвец», сидит на той же клееночке, что была запачкана его же кровью, и наивно-расстроено смотрит на него. Фиолетовые глаза выглядели немного ярче, чем раньше.       — О, ты еще здесь, — улыбнулся парень, вытирая рукавом свою кровь с лица, — не поможешь, пожалуйста, достать нож с груди?       А вот здесь нужно пояснение, что произошло ранее, чтобы понять, что за чертовщина творится сейчас. Все на самом деле было сатиново ясно. Какие-то ученые, решили, что им нечем заняться и захотели постебаться над богом, если таков существует. Они, как говорят, под руководством международного правительства, занялись изменением человеческого генома. Да, они уже сто лет таким занимаются, скажите вы, но этот случай отличался. Они выделили вирус и закодировали туда части ДНК различных существ, обитаемых на земле, и не только, просто случайные фразы на языке биологического кодирования информации, если вы считаете, что такое невозможно, то обломитесь, возможно все, разве что кроме превращения человека в разумное существо. Странно, что они не почувствовали никакого подвоха… Сначала было все хорошо, пока великие умы издевались над вирусами в лаборатории, но потом эти ученые нашли группу добровольцев и внедрили те части видоизменённого вируса в людей, и вот после этого что-то пошло не так, хотя что могло бы? Вся группа сошла с ума и умерла самой красивой и болезненной смертью, которой только можно умереть — их буквально разорвало на части. Ох, какой же кровавый фейерверк тогда был, наверное. Но перед этим «добровольцы» успели разгромить лабораторию, и несмотря на все уровни защиты, видоизмененные вирусы попали в окружающую среду, в людей, и разнеслись по миру, известные под названием «ВИЧ — вирус измененной человечности». Попадая в организм человека, вирус начинал реплицировать и встраиваться в его геном, после чего люди мутировали и становились самыми разными существами, и людьми их называли только для удобства и как дань былым временам. Даже если существо выглядело человеком, что было правдиво для большинства, оно им больше не являлось, что было справедливо и в отношении Сиона и того, кто стоял перед ним, шокировано наблюдая, как мертвец очнулся. Даже в современном мире таким не мог похвастаться никто ему известный. Да, были те, чей срок жизни продлился, как и те, чей уменьшился, но Гваретт никогда не слышал о себе подобных. Его родители же умерли, не дожив и до сорока, оставив ребенка круглым сиротой в возрасте десяти лет, вот что было совсем не редкость, а не вот это вот все непотребство.       — Ты не умер, — выдавил в ответ пораженный убийца, он подошел ближе и присел на корточки, внимательно осматривая парня своими красными глазками с вертикальным зрачком. Если вам интересно, зрачок у Сиола был в виде креста. И вот эта одна деталь ему в себе нравилась, ведь прикольно быть носителем приколдесов древней религии. Вот уж, кто на фантазию точно не жаловался. Впрочем, чему удивляться. Он понимал, что людьми нужно было как-то управлять, и сейчас это одна едва ли не самая глобальная проблема, ведь люди перестали верить во все эти небылицы, и заставить их снова сплотиться, чтобы было легче руководить, стало тем еще заданием со звездочкой. Попробуй здесь заставь человека с рогами и копытами, дырой вместо живота и женщин, что постоянно кровили, прийти в храм господень, ведь они «все равны перед богом». О какой здесь равности могла идти речь, если даже текст книжек было трудно придумать так, чтобы хоть как-то объединить этих существ, что когда-то были людьми!       — Вау, какой ты наблюдательный, — довольно улыбался Сиол. Мужчина нахмурился, но Гваретту все было до лампочки. Что он ему сделает? Убьет? Станет пытать? О, пожалуйста, сделай это поскорее, а то у него самого выходило это из рук вон плохо. Как-то Сиол пытался вогнать гвозди под ногти, в результате чего пробил палец насквозь, а потом полчаса пришлось выдергивать гвоздь вместе с ногтем гвоздодером под скрип старого дерева, чтобы не остаться сидеть на том старом стуле навечно — вот что значит, если не умеешь, то и не берись. Кстати, к стулу Сиол больше не подходил, да что там, даже не смотрел в его сторону. А вот этот убийца справлял впечатление того, кто будет душить тебя и трахать, пока в твои боки воткнуты железные прутья, чтобы зафиксировать получше, при этом улыбаясь самой милой и теплой улыбкой на свете. Вот он, мечта, а не мужчина.       Убийца хмыкнул и резко вырвал нож из груди. Мальчишка отключился на время, но вскоре снова вернулся в сознание. Мужчина выглядел одновременно позабавленным и задумчивым, смотря на него.       — Спасибо, как видишь, свидетеля убить не получится, и нет, я не буду держать рот на замке, так что, мистер убийца, заберешь меня с собой, чтобы держать под присмотром? — подмигнул ему Гваретт.       — Хах, кажется, у меня нет выбора, — теперь он выглядел несколько раздраженным.       — Если я тебя бешу, ты всегда можешь попытаться убить меня снова, — предложил ему Сиол, натягивая футболку прямо на испачканное кровью тело. На душ времени очевидно не было.       — А я смотрю ты очень хочешь умереть, — выдохнул он.       — Да, пожалуйста, убейте меня скорее как можно с большим профессионализмом, мистер убийца, — мило улыбнулся парень.       Мужчина внимательно смотрел на это странное существо, что даже не пыталось притворяться человеком.       — Как тебя зовут, малыш? — спросил он.       — Сиол Гваретт, и я не малыш, только выгляжу подростком, на самом деле мне двадцать пять.       — Это ничего не меняет, ты все равно младше меня.       Кажется, этим фактом он особо удивлен не был.       — А как вас зовут, мистер убийца? — поинтересовался парень.       — Можешь звать меня просто Джэй и прекрати называть убийцей.       — Хорошо, мистер убийца, Джэй, — улыбнулся Сиол.       — Тебе нравиться провоцировать людей, да? — оскалился Джэй.       — Я просто в восторге от внезапных смертей, они такие захватывающие, — поделился Сиол своим увлечением.       Джэй вздохнул и поднялся на ноги.       — Идем, нельзя здесь дольше оставаться.       Полицейские могли начать опрос жильцов в скором времени.       — Вы правда заберете меня с собой? — мысль о том, что убийца уведет его и будет убивать при каждом удобном случае вводила Гваретта в полнейший экстаз.       — А твои органы вырастают после воскрешения? — как бы между прочим поинтересовался Джэй, повернувшись к нему.       — Да, конечно, как бы иначе мое сердечко восстановилось, — потер он свою грудную клетку, что была в грязных разводах едва присохшей крови.       Джэй замер перед самой дверью.       — А почему ты хочешь умереть, если не можешь?       Улыбка на лице Сиола изменилась, а глаза приобрели темный фиолетовый цвет, становясь почти черными.       — Не хочу влачить жалкое существование в одиночестве без возможности сделать то, что желаю, потому и пытаюсь со всех сил. Мне не нравится то, что все могут умереть, когда им вздумается, а я нет. Чем я хуже, м-м? — протянул мальчишка.       Джэй выглядел заинтересованным его словами.       — Только по этой причине? А ты не пытался сблизиться с другими?       — Зачем кому-то общаться с безумцем? Мне и одному неплохо, можно покончить с собой в любое удобное время, не учитывая мнения кого бы то ни было.       — Но при этом ты нуждаешься в другом человеке?       — Я такого не говорил.       — Ты сам себе перечишь.       — Все безумцы так делают, разве нет, мистер убийца?       Джэй схватил его за челюсть пальцами сдавливая до боли.       — Я ведь предупреждал тебя.       — Можете заткнуть мой рот чем-то, если он вам мешает, — мальчишка был непрошибаем. Джэй за всю свою долгую жизнь не встречал никого и близко похожего. И настоящие безумцы, к которым тот себя причислял, никогда не заботились о чувствах других, пытаясь уберечь их или же разбить вдребезги.       — Займусь этим, когда вернемся домой, подождешь немного? — предложил он ему альтернативу.       — И убьете? — глаза сверкнули в надежде.       Джэй поморщился и отпустил его лицо.       — Как захочешь.       — Тогда ладно, — быстро согласился Сиол, пока убийца не передумал брать его с собой. Двадцати четырех-часовой доступ к убийце, что могло быть лучше? Гваретт и мечтать о таком не смел.       Они спокойно покинули его дом, а потом сели в черную явно дорогущую машину, что была припаркована неподалеку. Сиол ожидал чего-то более фееричного, побега пешком, по крышам там, например, но все оказалось до скучного обыденно. Когда они въехали в шумный застроенный центр, парень немного удивился. Кто бы мог подумать, что преступник, который скрывается от полиции, живет прямо в центре города, в самой дорогой его части, с высотками, ценники за «обычные» апартаменты в которых превышали шестизначное число.       Они заехали на подземную парковку, а потом поднялись на самый верхний этаж. На нем находилась только одна квартира — и это был дом убийцы.       «А он явно не просто отщепенец общества», — подумал про себя Сиол, когда они вошли внутрь. Все сияло чистотой и порядком, новизной и дороговизной. Несмотря на строгий нрав хозяина, в квартире было тепло и уютно, несмотря на её просторность. Белая с пастельными тонами, мягким диваном в центре и столиком. На второй этаж закручивалась прозрачная лестница. Возле стены справа стояли растения, слева на всю стену располагался книжный стеллаж. Панорамные окна поражали видом, что открывался на весь город. Глядя на все это, Сиол ощутил, что ему здесь совсем не место. Он развернулся, намереваясь сбежать обратно в свою заурядную квартирку, ходить на не менее заурядную работу, да-да, в перерыве между развлечениями или издевательствами над собой ему все еще приходилось работать, чтобы прокормить это тело, смерть от голода — то еще удовольствие (ни существовать, ни умереть нормально нельзя), и дальше жить свою ничем не примечательную жизнь.       — Куда собрался? — накрыл его руку своей сверху убийца, останавливая.       — Как куда, домой, повеселились и хватит, — полуобернулся к нему Сиол. — Я буду молчать, тебе не о чем волноваться, Джэй. Я также не хочу иметь дело с полицией и рассказывать им, почему после встречи с тобой я остался в живых, — пояснил он.       — Ты не уйдешь, — смотрел на него сверху-вниз убийца, и Гваретт ощутил ту угрожающую и убийственную ауру, что ни разу не чувствовал до сих пор в его присутствии.       — Мне здесь не место, — честно признался Сиол. — Ни в этом доме, ни рядом с тобой. Если хочешь, составим контракт на крупную сумму, или же я отрежу свой язык и оставлю тебе на память? — высунул он его, и был схвачен. Сначала парень растерялся, а потом быстро смирился, ожидая, когда же его отрежут.       — Дафь тефе ноз? У меньхя всехда пфи сефе, — он стал рыться в карманах штанов, чтобы достать складной ножик, пока чужие пальцы держали его за язык. Мужчина внимательно наблюдал за его действиями.       — Глядя на такого невинного тебя, кажется, я снова проголодался, — поделился своими мыслями убийца.       — М-м? — не понял о чем тот Сиол, а после его язык отпустили, и пальцы нырнули внутрь рта, надавливая и блуждая внутри, затыкая, как и было обещано.       Сиол совсем не понимал, о чем тот говорит и что собрался делать.       — Пробовал когда-нибудь смерть от обескровливания? — хищно улыбался мужчина. Гваретт что-то промычал, пока чужие пальцы хозяйствовали в его рту. Он выглядел скептически настроенным, учитывая, что никакой человек не сможет осилить пять литров, да даже три с половиной — уже слишком. Но кто мешал ему попробовать.       Когда пальцы покинули рот парня и обхватили шею, Сиол ощутил, как острые клыки впиваются в сонную артерию. Из его горла вырвался стон вместе с удивлением. Он чувствовал как жжёт и немеет шея, холодеют кончики пальцев, как жизнь медленно утекает из него. Это было так прекрасно. Когда Джэй отстранился, заглядывая в мутные фиолетовые глаза, он увидел там свое улыбающееся лицо, и два кровавых озера, что смотрели на него с удовольствием. Он ослаб, потеряв сознание, но мужчина подхватил его на руки и, прижимая к себе, продолжил трапезу.       Джэй еще никогда за все свое существование не встречал никого, кто бы был счастлив от того, что его убивают. Это поражало и вызывало трепет в его сердце, оно сильно зашлось в невиданном ранее ритме. Кровь была вкусной, с непривычной горчинкой, но от этого её хотелось распробовать еще лучше, чтобы снова почувствовать сладкое терпкое послевкусие на языке. Его глаза лихорадочно светились, когда он смотрел на обескровленное убитое им тело. Он был сыт настолько, что теперь не захочет есть, наверное, с месяц. Джэй всегда пил немного, он любил пробовать разных людей, а после трапезы просто убивал, растерзав их тела на части, чтобы никто не увидел его следов. Но этого человека ему хотелось выпить досуха, будто самый выдержанный алкоголь, и увидеть, что же случится дальше.       Телу Сиола понадобилось около двух часов, чтобы полностью восстановить запасы крови в организме. Он открыл глаза, когда на улице была темная ночь. Мужчина сидел рядом с ним, читая в темноте без света. Его взгляд скользнул в сторону на парня.       — Как себя чувствуешь, Сиол? — поинтересовался мужчина, откладывая книгу в сторону.       — Как и всегда, — парень поднял взгляд на убийцу. Он машинально провел рукой по шее, она отозвалась фантомным ощущением острой боли.       — Следов нет, только две точечки шрамов. Мне вот интересно, как так выходит, что твое тело восстанавливается, но шрамы остаются? Судя по количеству рубцов и следов на своем теле — ты умирал очень много раз.       — Мне и самому интересно. Зачем ты осматривал мое тело?       — Помыл тебя перед тем, как уложить в кровать.       — Ты мог просто подождать, когда я проснусь и сделаю это сам.       — Мог, но это показалось мне занимательным. Я никогда не делал подобного для других. Разве что по частях мыл, но это ведь не считается? — улыбнулся мужчина.       Гваретт поразился тому, как изменилось выражение лица убийцы, он выглядел очень мило? Джэй явно был в хорошем расположении духа. Не от того ли, что наелся досыта?       — Думаю, что нет, — Сиол опустил взгляд на свою одежду. Его еще и переодели. — Ты отпустишь меня домой? — спросил он через какое-то время.       — Не думаю, — они снова встретились взглядами. — Если уж мне выпала такая возможность, почему ею не воспользоваться. Кажется, даже и убивать теперь нет нужды, — снизал он плечами. — Достаточно тебя.       Сиол потерял дар речи. Хотя он мечтал о подобном, но не учел того, что ему может быть неловко в жилище слишком зажиточного убийцы? Вот это поворот конечно. Он ожидал нищеты, драных стен и старой мебели, на крайний случай — подвала с пыточной, но не какого-то комфорта… Что это вообще такое? Идет против всех его канонов.       — Ты не рад? — заметил изменения в его лице мужчина. — Теперь у тебя есть человек, что всегда может убить тебя, этого мало для твоего счастья?       — Почему тебе вообще есть дело до моего счастья? — сел в кровати Сиол. — Я не намерен быть счастливым.       — Потому тебе тем более стоит остаться со мной. Я могу заставить тебя страдать, — приблизившись прошептал он.       По телу Гваретта пошли мурашки. Это звучало слишком заманчиво и многообещающе.       — И ты будешь мучать меня, даже если я буду рыдать и просить не делать этого? — Убийца улыбнулся и утвердительно кивнул. — Убивать всегда, когда я попрошу? — снова кивок. — И даже согласен терпеть мои разговоры, когда я буду спровоцировать тебя?       — Я всегда могу отрезать тебе язык, — поделился Джэй.       Сиол нервно глотнул.       — Я хочу, чтобы ты замучил меня так, что я забуду, кем являюсь, — тихо проговорил парень.       — Я могу сделать это прямо сейчас.       — Правда? — глаза Гваретта снова засияли ярким фиолетовым светом.       — Конечно, — на лице убийцы появилась лукавая улыбка. Он повалил парня на кровать и угрожающе навис сверху. — Приступим?       — К чему именно? — озадачился Сиол. — Ты будешь душить меня? — предложил он первое, что пришло в голову.       — Позже, возможно, — Джэй поднял его футболку вверх, снимая, а потом стянул и штаны, что и так едва держались на нем.       — Оу, — внезапно догадался Гваретт.       — Ты делал это с кем-то? — спросил Джэй, стягивая прочь свою одежду тоже.       Сиол помотал головой из стороны в сторону.       — Оу, — протянул теперь уже Джэй, — признаться, я удивлен.       — Честно говоря, я не меньше. Даже не думал, что кого-то может заинтересовать такое тело.       Имелось ввиду, испорченная кожа рубцами и шрамами, нездоровая худоба и не слишком привлекательное, на его взгляд, лицо. Джэй молчал какое-то время, окидывая взглядом парня, что находился под ним. Он взял руку Сиола и приложил к своему паху.       — Меня интересует, — он наклонился, нависнув сверху. Убийца всмотрелся в фиолетовые, почти черные в темноте, глаза парня. — Я редко занимался подобным, ведь мой партнер обычно умирал. Нет, не так, — мужчина сел, поднимая парня и усаживая следом к себе на колени. Сиол внимательно наблюдал, как менялось красивое лицо мужчины. — Хочу попробовать сделать это с тобой. Я никогда не ощущал удовлетворения от этого процесса, ведь когда отдавался чувствам, тело подо мной уже было мертво. Ты сможешь выдержать? Попробуешь? — кажется, это почему-то было важно для Джэя. Сиол не знал, что за этим кроется, он наклонил голову в сторону, смотря прямо на лицо убийцы.       — Даже если я умру, то вскоре воскресну, дождись меня, и я сделаю тебе приятно за то, что ты подаришь мне особо мучительную смерть, хорошо?       Джэй прикусил свою нижнюю губу в предвкушении.       — Хорошо, — убийца выглядел счастливым, а Сиол приготовился умереть новым интересным способом. Сегодня и правда был его счастливый день.