Герои не умирают...

      -И… ты снова совершил ту же ошибку, - цедит Ягнер, прихлёбывая горячее вино, полное специй и восстанавливающих трав. – Не кажется ли странным, что раз за разом совершая её снова, ты неизменно возвращаешься ко мне, Арамт?       -Намекаешь на то, что мы связаны?       -Нет, ну что ты, какая может быть связь между людьми, которые за тысячу лет пять раз встретились, будучи противниками и врагами, а до этого – сделали целью своей жизни убить другого?       -Не ёрничай. Ты отлично понимаешь, о чём я говорю.       -Как и ты осознаёшь, насколько сильно налажал. Снова.       -Я…       -Ты разозлил одного из самых могущественных тёмных магов за всю историю, попытавшись прикончить её на собственной свадьбе. И всё бы можно было понять, ты был женихом, ты сам сделал предложение, решив связать ваши судьбы и теперь…       -Я был глуп и слеп, раз поверил этой женщине. Мне стоило сразу отыскать тебя и разобраться в ситуации. Не было у неё никакого «божественного видения» насчёт «возвращения Великого Героя», никогда она не пыталась «найти свою судьбу». Принцесса – всего лишь ведьма, которая использовала чёрную магию для воскрешения человека, и ради этого убила сотни и тысячи. Она и сейчас готова убивать, если…       -Ты поэтому пришёл?       -А? – Арамт поднимает глаза, и в их глубине – страх. – Я… я и правда совершил ошибку, которую не должен был. Девушка… она… она была человеком, потому что чары принцессы рассеивались и… когда я объявил всем о том, что моя невеста – ведьма, то… она снова превратилась в собаку и теперь… как она?       -Полагая, что жива, иначе бы ты уже пытался отрубить нашей дорогой «почтиКорлоеве» руки.       -Я же извинился.       -Засунь себе в задницу свои извинения! – кричит Ягнер. Вино выплёскивает ему под ноги и, заглянув в кубок, где осталось совсем чуть-чуть, он недовольно поджимает губы. – Ещё и вино из-за тебя пролил, идиота… - он глубоко вздыхает и, только выдержав весомую паузу, говорит: - Это было неожиданно неприятно. Мне до того случая никогда не приходилось вести с тобой реальный, жёсткий бой. Я понимаю, боль от потери семьи была сильна, но всё же…       -Всё же мне стоило остаться дома.       -Нет, тебе стоило спросить, убивал ли я твоих жену и детей, прежде чем пытаться меня прикончить с помощью оружия, которое не принесло ничего, кроме боли и короткого, мерзкого по своей неловкости неудобства.       -Прости-прости… «неловко»? Я тебе, вообще-то, руки отрубил!       -О да, и мне было крайне неловко пытаться подтереться, не имея кистей. К счастью, после того, как я тебя за это отравил, у меня было достаточно времени, чтобы не только понять обстоятельства, но и смириться с твоим идиотизмом. Так что можешь считать, что ты прощён. На ближайшие пару десятков лет.       -Ты… и правда не убивал её, правда? – Арамт смотрит с такой надеждой, что его собеседник, до этого собиравшийся снова взять паузу и позлорадствовать, резко закрыв обсуждение темы, только устало вздыхает. – Правда ведь, скажи мне только честно. Прошло столько лет, теперь уже не важно, что тогда случилось, но, чисто для меня…       -Дорогуша, твоя жена была отменной ведьмой, зачем мне было её убивать? И вообще – прекращай уже строить отношения с женщинами, способными отрезать тебе пару конечностей, это опасно для жизни.       Повисает тишина, которую один скрашивает тяжёлым вздохом, а второй – оставшимся в кубке вином. Где-то на поверхности сейчас лютует буря, начавшаяся ещё во время свадьбы и там, в самом её центре, бесится принцесса, так и не сказавшая своё вожделенное «да» на глазах у своего народа, а только опозоренная собственным женихом. Ягнер не думает, что принцесса сдастся, зная её характер, она скорее явится к нему искать рецепт какого-нибудь любовного зелья, дабы вернуть «заблудшего» в лоно семьи. И в своё лоно.       -Не думаю, что тебе стоит туда возвращаться, - говорит маг, смотря на то, как его собеседник беспокойно притоптывает ногой. – В конце концов, и в первый раз едва ноги-то унёс…       -И кто же тогда будет разбираться с тем, что я натворил?       -Ну… я слышал, что, создавая тебя… пардон, «воскрешая», конечно же, никто ведь не может создать человека, это в принципе невозможно как факт… так вот, до меня дошли слухи, что, воскрешая тебя, принцесса умудрилась наделать младенцев, от которых не потрудилась избавиться. Так что, если ты всё ещё хочешь детей и готов отступиться от мести, то… забери малышей и вали куда-нибудь в горы…       -Ну-ка стой, то есть, ты предлагаешь повесить решение созданной мною проблемы на детей? На следующее поколение? Но ведь они ни в чём не виноваты…       -Ой, да люби постоянно так делают! Да, на самом-то деле, насколько у тебя много вариантов? Ты мог бы вернуться к принцессе, кинуться ей в ноги и сказать, что был обманут-очарован-околдован-обольщён другой ведьмой, которую она непременно вывернет наизнанку, когда покинет постель. Или ты можешь вооружиться и отправиться обратно во дворец, чтобы «карать колдунов», чем, как гласят легенды, ты всю жизнь и занимался. Ну, и третий вариант: бери детей, живи в горах, прячься от людей, способных тебя опознать и выдать принцессе. Когда-нибудь она всё равно догадается, где ты и чем занят, но, увлечённая делами государственной важности или новым романом, может и спустить с рук подобное самоуправство. Выбирай, делай, неси ответственность, тут дело только за тобой. И, ради всего святого, не пытайся снова быть героем, если изначально выбрал что-то другое, потому что убирать за тобой придётся мне. Других дураков снова не найдётся, а ведь хочется же иногда просто спокойно пожить, чтобы кресло, тапочки, тёплые напитки…       -Ты вечно жалуешь, однако вечно являешься на помощь. Это потому, что ты – истинный герой.       -Нет, это потому, что я – полный идиот, который всё ещё искренне надеется, что при одних и тех же вводных можно получить на выходе другой результат. Хотя давно надо было уже уяснить, как обстоят дела и переселиться куда-нибудь на вершину, в вечную мерзлоту и…       -Ты не любишь холод.       -Я и тебя не особо люблю, однако раз за разом…       Над головой грохочет. Видимо, гроза добралась-таки до «могилы злодея». Ягнер поднимается на ноги и взмахом руки заставляет исчезнуть капли грязи и следы, оставленные его гостем на ковре. Он кивает собеседнику на вторую дверь, недвусмысленно желая принять гостью в одиночестве. Арамт не подводит: спустя миг его уже нет, а дверь надёжно закрыта изнутри. Хитрый замок, таких теперь не делают, а главное – не сделают, ведь мастер давно умер. Подобные диковинки когда-то были страстью молодого виконта, передавшись от него к барону окраинных земель, а после, пройдя целую череду рук, лиц и мнений, остановились на отшельнике, предпочитающем скрываться от людей. Раскаты нарастают по мощности. Ягнер, вздохнув, поднимается на ноги. Его «пещера уединения» перестала быть безопасной и одинокой, пора меня место жительства. Но это потом.       А пока.       Причёска принцессы растрепалась, платье – порвалось, а один край и вовсе вымазан в грязи. Она тяжело дышит, держа в руках чью-то оторванную руку, и буравит его взглядом.       -Любовное зелье, способ усилить твои способности или, может, горячего вина? – предлагает он, не особо надеясь на адекватный ответ. Женщина явно не в себе, это видно по её дёргающейся щеке, по размазанной туши, в конце концов – по общей обстановке, которую она непроизвольно создала вокруг, выкорчевав часть столетнего леса и вспахав непонятным образом ближайший пригорок. Но, когда она всё-таки размыкает губы, он слышит только тихое «вина!». – Что ж, хороший выбор. Предпочитаешь красное или белое?..