Каждому ученику положен свой учитель

      Атмосфера в медпункте была напряженной и тревожной. Илья и Влад смотрели на учителя физики, чувствуя, как у обоих сердце готово вырваться с корнем и выпрыгнуть куда-нибудь подальше нафиг. Марьям смотрела то на ученика, то на своего коллегу.       – А что здесь происходит? – всё-таки задала вопрос Циминтия.       Череватый не знает, что и сказать. Ситуация ой как пиздец неловкая.       – Владу помогаю обработать раны, – Ларионов поспешил оправдаться .       – Опять подрался с кем-то? – звучало так, будто это было неудивительной новостью.       – Не опять, а снова, – ответил учитель обществознания, выравнивая осанку, – А у вас что случилось, Марьям?       – Да, голова разболелась после того, как в школу пришла. Таблеток с собой у меня нет. Поэтому вспомнила про медпункт. Я так понимаю, помешала? – учитель физики посмотрела на обоих.       – Никак нет. Я закончил. Влад, ступай в класс. И чтобы больше без драк, ладно? – Ларионов отвёл взгляд в сторону, будто боясь посмотреть на парня.       Владислав моргнул несколько раз, а после, опустив свой карий взор вниз, кивнул в знак согласия. Неприятный, но какой-то осадок понимания присутствовал в мыслях Влада. Всё-таки служебные романы, а уж тем более отношения между учителем и учеником не одобряются. Череватый встал с места и покинул помещения. Было приятно, что Илья Владимирович позаботился о нём, но что-то ему подсказывало, что он сделал это из вежливости и воспитанности. Шагая по коридору, Влад раздумывал о только что случившимся неловком моменте, одновременно потирая шею.       – Влад, это кто тебя так?       Подняв взгляд, парень увидел Шепса. Только уже Сашу.       – А ты у своего малого спроси. Может тебе подробно и расскажет, как бил, а главное, за что, – сказал Череватый, нахмурив брови.       – Я знаю, что у Олега с утра настроение плохое. Но… Это он тебя так? – спросил Александр.       Влад лишь фыркнул и молча прошёл мимо него. Даже разговаривать с братом Олега не хотелось. Сейчас его мысли были вовсе не об Шепсе-младшем, а об учителе по обществознанию. Внутренняя судьба металась из стороны сторону. Хотелось найти утешение. В чём-то или в ком-то. Не важно. И, кажется, знает, кто ему в этом поможет.              После того, как Марьям, взяв нужные таблетки, покинула медпункт, Илья сел на кушетку. Руками накрыл своё лицо и шумно выдохнул. А после провёл ладонями волосам. Тяжело.       – Чёртов спор, – прошептал Ларионов, прикрывая глаза.       Слишком тяжело.       

***

      После обществознания далее должна быть математика. Предмет, на котором не просто так сидят, проходят темы и решают задачи или уравнения, а выживают. Виктория могла либо пощадить, либо нагрузить. Смотря как настроение ляжет. Но в этот раз она была настроена на другое. Амбиции говорили. Нет. Кричали о том, что она не проиграет это пари. Она не из тех, кто любит проигрывать и не уступит никому верхушку. Ей досталась одна из тех ОПГшников, которая ей должна один разговор и не закрытый гештальт. Марьяна. Вот её она больше всех ждала. Но… её не было.       – Саша, а Марьяна сегодня была на обществознании? – спросила у старосты Виктория.       – Её сегодня не будет. Она заболела, Виктория Германовна, – ответил Саков.       – Ну или просто прогуливает. А кое-кто об этом знает и молчит. Да, Владислав? – карий взор перевела на другого парня.       – А что я-то? Марьяна мне сама лично писала, что слегла с температурой и не будет в школе. Видать, вчера загулялись, – сказал Череватый, слегка выпучив глаза.       – И где же вы так шлялись, что Романова сейчас лежит дома в кровати, а ты сидишь весь побитый? Опять в драку полез? Давно мозги поэтому поводу отец твой не промывал? – вопросы Райдос подобию стрел. Летали ровно и чётко в голову.       – Ну, Виктория Германовна. Я уже пообещал Илье Владимировичу. А вы тут моим отцом родным угрожаете. К тому же мы не шлялись, а культурно гуляли по родным местам. Правда, не знаю, каким местом Марьяна думала, когда сняла куртку, говоря, что жарко, хотя на улице лето уже как давно не подавало признаков своего присутствия, – сказал Череватый.       Учитель математики тихо вздохнула.       «Дурёха.» – подумала Виктория, а потом хмыкнула, – Ну ладно.       Райдос всё же не доверяла Владу. Как угодно он извертится, но подругу не сдаст. По крайней мере, так думала она.              

***

      Очередной кашель вырывался из рта, чуть ли разрывая глотку. Сопли текли ручьём. Марьяна сидела за столом и высмаркивалась в бумажные полотенца. Она всё-таки умудрилась заболеть. Вот стоило ей вечером снять куртку, продолжать разгуливаться по старым гаражам с Сашей Шепсом и Владом и попивать гараж, как на следующий день утром получила температуру под 38.0°. Зашибись просто! Зато от души погуляли. Жалко, что с ними не было ни Оли, ни Тамары, которая вообще была не в сети, ни Лины, которая в кои-веки вспомнила, что существует такая вещь, как «школьная домашняя работа». Но втроем им даже веселее было.       Романова из-за вчерашней «культурной прогулки» совсем забыла сделать уроки. Вначале всё было просто: пару упражнений по русскому языку сделать, написать конспект по истории. Но когда начала математику делать, то всё: чувствовала, как лоб горел, сопли забились в носу, а кашель на пару с чиханием мучали бедную, не давая сосредоточится на решении номеров. Ну почему, когда она собирается делать математику, то либо что-то её отвлекает, либо что-то иногда, но случается.       Уравнения в глазах плывут, а в голове плавятся. Романова отложила тетрадь с учебником в сторону. Всё. Она не может больше это решать. Говорила ей мама: «Полежи Марьяна, и поспи. Легче станет». Но Марьяна, думаете, послушала её? Нет, конечно. Вот теперь сидит и мучается.       Чтобы хоть как-то облегчить себе страдания, Романова решила сделать себе чай с лимоном, а после провалиться в сон. Может тогда и математика как надо пойдёт. Быстро она не поправится, поэтому деньков 2-3 об этом предмете и можно забыть.       Неожиданный звонок в дверь заставил остановится на полпути до кухни.       – Кого там нечистая принесла? – пробурчала себе под Марьяна, шагая к двери.       Подойдя к ней, Марьяна решила не особо заморачиваться с выяснениями кто там, поэтому просто открыла, дабы потом хорошенько поругать того, кто посмел потревожить её. И какого же было огромным удивлением, когда по ту сторону квартиры увидела стоящую Викторию Райдос с пакетом в руках. От шока Марьяна аж подавилась воздухом и одновременно кашлянула, прикрывая рот рукой. Какие ветра её сюда занесли?       – Болеешь, а босиком ходишь, – учитель математики несвойственно для неё мягко упрекнула.       Романова стояла и хлопала глазами.       – Виктория Германовна, а что вы здесь делаете? – спросила Марьяна.       – Может, пропустишь? Не хватало, чтобы ты окончательно слегла в кровать.       Ученица отошла в сторону, давая Райдос пройти во внутрь.       – Виктория Германовна, вы не ответили на мой вопрос, – сказала Романова, закрывая дверь. От шока она ещё не отошла.       – Думала проверить, врут ли твои горячо любимые одноклассники или нет. Как погляжу, выглядишь ты не важно, – Виктория осматривала девушку.       – Спасибо. А вы та ещё Капитан Очевидность как погляжу, – колкая язвительность Марьяны так и вырывалась наружу.       Женщина усмехнулась, хотя обычно остро и чётко даёт ответку. За нарушение субординации.       – Может быть. Но в следующий раз, когда захочешь снять куртку в холодный вечер, не забудь проверить сначала на наличии состояния мозга и серого вещества внутри. А то смотрю, застыли, раз язвишь старшим.       Марьяна закатила глаза, а после вновь кашлянула.       – Вот-вот, Боженька наказывает. Лицо попроще, Романова, – учитель математики усмехнулась.       Романова поджала губы.       – Раз уж пришли, тогда раздевайтесь и идите на кухню, – сказала Марьяна и пошла туда, попутно бурча себе под нос, дабы Виктория не услышала: – Не посылать же вас обратно в восвояси.       Но Райдос прекрасно всё услышала. Поэтому спихнула это на простуду.       Повесив пальто и аккуратно поставив сапоги, Виктория прошла за ней. В квартире Романовой было просто, но со вкусом. Да, пару диковинок имеется в качестве декора, но они скорее дополняли, нежели выглядело стрёмно. Марьяна уже хлопотала на кухне, покашливая и сопливя. Смотреть на больную ученицу Виктории было немного тяжко. Поставив пакет на стол, Райдос подошла к ней и ладонями просто коснулась талии.       – Я сама. Сядь и не мучай себя, – такой командный, с толикой заботы голос женщины обволакивал слух.       – Вообще-то вы у меня дома. И вы являетесь непосредственно гостьей. Так что беспокоится обо не нужно, – сказала Марьяна, хотя в глубине души ей приятна была забота от учителя математики.       Райдос нахмурилась.       – Романова. Сядь. Пожалуйста, – отчеканила каждое слово Виктория.       Романова, конечно, могла и дальше упрямится, но сейчас не стала, поэтому села за стол. Учитель математики доставала из пакета всё, что купила. Фрукты: яблоки и апельсины. И лекарства: жаропонижающие и противовирусные. Глаза у Марьяны округлились от небольшой горочки на столе.       – Вы что, всю аптеку решили скупить?       – Думай, как хочешь, а ты это выпьешь. И без упрямства, пожалуйста, – Виктория серьёзно настаивала.       – У меня своих лекарств и так хватает, – снова кашель, – Куда мне ещё? Это первое. Второе. Зачем вы приехали сюда?       Учитель математики сняла свой черный пиджак и повесила на стул. Черная водолазка обтягивала руки, талию. Романова невольно засмотрелась.       – Я уже повторила цель своего прибытия сюда, – Райдос скрестила руки на груди.       – Да, но только ли ради этого?       – О чём ты? – Виктория выгнула бровь.       Слова застряли на языке. Между ними затеялось молчание. Неприятное и волнительное. Для Марьяны так точно. И только звук щелчка чайника подал знак о своём присутствии. Романова собиралась встать, чтобы сделать себе и гостье чай. Но Виктория одним жестом и тяжёлым взглядом будто приклеила её к стулу.       Романова чувствовала сейчас себя слабой перед женщиной, несмотря на своё состояние. Она могла лишь наблюдать, как Виктория хозяйничает. Романова думала, что было, если бы она закрыла дверь сразу. Прям перед лицом женщины. Тогда Виктория найдёт иной способ. Добьётся своего. Райдос поставила перед ней кружку ароматного чая, а сама встала рядом, облокотившись бедрами об край столешницы.       – Ну так я слушаю, Романова.       Марьяна сделала глоток напитка. Горло обжигало.       – Вы что-то ещё хотите. Только уже от меня, – взгляд Романовой был устремлён на водную поверхность, из которой исходил пар.       Райдос усмехнулась.       – Догадливая. Да, верно. У нас с тобой один не законченный диалог. Насколько я помню, ты втихую сбежала из моей квартиры.       Щёки девушки тут же приобрели красный оттенок, стоило учителю математики вспомнить тот день. Стыдно.       – Виктория Германовна, я приношу свои извинения за свой побег из вашей квартиры. А также приношу тройные извинения за ту пощёчину. Просто простите и всё!       Райдос с подозрительным молчанием встала напротив неё. Её пальцы обхватили подбородок ученицы.       – Посмотри на меня.       Романова не послушалась.       – Романова. Посмотри на меня, – голос стал требовательнее.       Девушка подняла глаза. Их взгляды встретились. В карих глазах увидела привычную холодность и сталь. Об которую и обжечься не жалко. Дыхание затаилось. Как и кашель с насморком. Словно холодная сталь притупляла простуду.       – Я жду нормальных извинений, Романова.       Романова застыла.       «Нормальных… Это как?»       Райдос видела эту растерянность. Сдерживалась, дабы хищно не улыбнуться.       – Извинений в виде посещений основных и дополнительных уроков. Единственная неаттестованной будешь. А ты о чём вообще подумала?       О чём? Наверное о том, как учитель математики нависает сверху. Как пальцами притрагивается там и проводит круговые махинации, шепча на ухо различные фразочки. Да так, чтобы было сексуально и ласкало не только там, но и слух. Как величественно отдаёт приказы и контролирует каждое действие. Каждый вздох. Каждый стон.       От таких извращённых мыслей мозг внутри принимает стадию «Синий экран смерти». Только здесь он не сдыхает, а нагревается и перезагружается. Аж стыдно о таком фантазировать в присутствии женщины к которой есть чувства. Виктория же упивалась данной реакцией. Аж внутреннее эго тешилось.       – Ни о чём, – промямлила Марьяна хриплым голосом, отводя взгляд, – Только о математике… думала.       Левая бровь слегка выгнулась. А правый уголок губ приподнялся.       – Нагло врёшь мне в лицо, Романова.       – Нет.       «А вот красные щёки говорят правду,» – эта мысль застряла на языке Райдос, но так и не была озвучена. Виктория отошла от девушки и встала напротив, оперившись о столешницу, – Пей чай. Остынет.       Романова тупо уставилась на учителя математики. Во взгляде читался вопрос: «Что это, мать его, было?».       – Потом примешь таблетки от кашля и от температуры. Ясно? – сказала женщина своим привычным тоном.       – Ясно. – пробурчала Марьяна и отвернулась к кружке.       Под пристальным надзором Райдос чай был выпит, а таблетки были выпиты. Марьяна ушла побыстрее в свою комнату, дабы убрать учебники и тетради, чтобы не отвесили ей хорошего подзатыльника за то, что сидела и делала сегодняшнюю домашку, а не отлёживалась, чтобы выздороветь.       – Ну и что это такое?       Марьяна от испуга выронила учебники и тетради на пол. Кашель снова взялся за своё. Учитель математики настолько тихо подобралась к ней, что она не услышала, как даже дверь открылась. Виктория села на корточки, чтобы поднять.       – Иди ложись.       – Но я не хочу, – жалобно сказала девушка.       – Романова, дуй в кровать. Живо! – грубо сказала Райдос. Как же не терпит непослушных детей, особенно, когда пытаются спорят с ней.       Марьяна закатила глаза и легла в постель. Виктория подняла с пола тетради и учебники. И положила их на стол.       – Я так понимаю, это домашняя работа, которая была задана на сегодня. Я ведь права? – задала вопрос Виктория, взяв в руку тетрадь математики.       – Да. Я сделала её ещё вчера. Поэтому лежат на столе. Я обычно утром собираюсь, – врать Марьяна либо не умела, либо получалось, но это как повезёт.       Учитель математики вздохнула. Открыв тетрадь ученицы, она пролистывала в поисках последней выполненной работы. Девушка опустила взгляд вниз, нервно кусая нижнюю губу.       – Вот скажи мне на милость, Романова, где ты так «мастерски» научилась врать? – спросила Виктория, всё ещё смотря на вчерашнюю дату и написанную строчку «Домашняя работа».       – Наверное… сама? – Марьяна выдавила из себя глупую улыбку.       Райдос устремила взгляд на девушку.       – Оно и видно, что совсем не умеешь. Где домашняя работа, Романова?       – Я не смогла её сделать. Не знаю, как решать. Да и простуда дала о себе знать, – призналась ученица.       – Мозги ты свои простудила. Надо было делать это вчера, а не сегодня. Меньше шляться по сомнительным местам вместе с Череватым будешь, – съязвила учитель математики, закрыв тетрадь.       – Сашка Шепс тоже был с нами, – добавила Романова.       – Ещё лучше, – Виктория неодобрительно поджала губы.       – Я думала, ночью сделаю. Но в итоге уснула, – Марьяна посмотрела на потолок.       – Дурында. Тебе вот сон как раз не помешает. Лучше проспись, – Райдос села на край кровати. Удобно. Не жёстко.       – Ну, не хочу спать. Виктория Германовна, – начала опять за своё Романова.       – Ещё одно упрямое слово, и я вколю в тебя целую бутыль снотворного. Не испытывай моё терпение, Романова, – пригрозила Виктория.       – Да я не усну так просто… Расскажите что-нибудь, – попросила Романова.       Учитель математики вопросительно, с недоумением посмотрела на девушку.       – Поможет погрузиться в сон, – сказала Марьяна, слегка смущаясь.       – Романова, тебе 5 лет, чтобы сказки слушать?       – Да вам жалко рассказать, что ли? Раз так, тогда позову Костю. Он, как джентльмен, мне не откажет. – Романова скрестила руки на груди.       Райдос недовольно цыкнула. Вот только Гецати не хватало.       – Ладно. Уговорила, – женщина закатила глаза. – Только постарайся уснуть.       – Не обещаю, – Марьяна хитро улыбнулась, но, увидев прожигающий хмурый взгляд, хихикнула. – Ладно. Ладно. Не хмурьтесь, Виктория Германовна. Вам не идёт.       Несмотря на тупую шутку, Виктория всё же начала рассказывать одну историю из юности, которую не жалко и за которую стыдно не будет. Она была связана со школой и как они пытались подшутить над трудовиком у мальчиков, банально заперев его в кладовой. Романова лишь лежала и слушала. И у неё создавалось ощущение, что с Левиным поступят также, только запрут на крыше школы. И эту затею Ангелина Юрьевна явно одобрит. Ровный, спокойный голос учителя математики можно слушать и слушать вне учёбы.       Закончив рассказывать, Виктория посмотрела на девушку, которая уже тихонько сопела. Женщина невольно засмотрелась на спящее лицо девушки. Оно было расслабленным. Нос был красноватым от насморка. Райдос протянула руку к ней и пальцами принялась перебирать пряди крашенных в рыжий цвет волос. Мягкие. Потом коснулись подушечками щеки. Внутри что-то сжалось. Что ликовало и просило не останавливаться. Учитель математики закусила свою нижнюю губу. Ей было даже приятно её так касаться. Без намека на пошлость. Внезапная, появившиеся на устах Марьяны улыбка, заставило отдёрнуть руку от испуга и сжать в кулак. Неужели не спит? Женщина больше не хотела рисковать и вовсе перестала так делать.       Лишь закрыв своё лицо ладонями, она бесшумно вздохнула. Мысль о выигрыше в пари съедали совесть целиком. На кой черт она вообще согласилась на это? Вот надо же было Егоровой задеть её струнку амбиции. Посмотрев на мгновенье на Романову, тут же перевела взгляд на тетрадь по математике. Чёрт с два! Если идти к победе, то до конца. В конце концов, ей симпатизировала Мэри Керро из 10 «Б». А к Марьяне катит только из-за спора. Ничего не поделаешь, увы.       – Вера Михайловна. Не заняты? – спросила Райдос, выглядывая из двери.       – Нет, Вика. Проходи, – добродушно ответила женщина, откладывая ручку в сторону, – Ты что-то хотела?       Сотникова Вера Михайловна была непосредственно завучем и иногда замещала директора, когда тот отсутствовал по каким-либо причинам. Была строгой, но справедливой. Весёлой и игривой. Виктория уважала её и беспрекословно выполняла любые поручения. Словно солдат, подчиняющийся главнокомандующему. Зайдя во внутрь, учитель математики закрыла за собой дверь и подошла к её рабочему столу.       – Да… Вы бы не могли выполнить… одну мою просьбу?       – Конечно. Что угодно, Вика.       Райдос слегка замялась ответить.       – Вы могли бы дать адрес Марьяны Романовой из 10 «А»?       Сотникова удивилась данной просьбе.       – А зачем?       – Просто хочу навести ей визит. У неё выходит не аттестация по моему предмету. А так как она под моим крылом, естественно, мне не всё равно на её и остальных успеваемость, – пояснила Виктория, скрестив руки на груди.       – Вот, значит, как? Хорошо, дам тебе адрес. Что-нибудь ещё нужно? – спросила Вера.       – Нет. Только это, – довольно кратко ответила учитель математики.       – Ты раньше не спрашивала об этом. Не наведывалась к ним.       – Я это делаю чисто исключительный раз. Не более, – сказала Виктория, уперевшись бёдрами о поверхность стола.       – Неужели? – завуч ехидно улыбнулась, пока искала в компьютере нужный файл, – Только ли из-за не аттестации по математики?       – Только. – краткий, но уверенный ответ.       – Вика, я уже давно тебя знаю. Когда приходишь сюда ты либо по рабочим вопросам, либо по тому, как пол твоего и параллельного класса отчислить. А тут совершенно другое.       – Почти весь 10 «Б» не я одна хочу отчислить. Ангелина Юрьевна сильно этого хочет, так точно. Уж вы-то знаете, Вера Михайловна. – Райдос прекрасно знала о симпатии Сотниковой к Изосимовой. Завуч иногда поддерживает её, прихорашивается ради неё и даже в какой-то степени ревнует к Зуевой. Офигенный любовный Изосимовский треугольник получается.       – То, что Ангелина Юрьевна не скрывает своей нелюбви 10 «Б» – факт. К Левину особенно у неё неприязнь. И вообще, – Вера поправляет свои рыжие волосы, – При чём тут наш учитель русского языка?       Виктория лишь усмехнулась.       – Да так. Хотела в своих догадках кое-что уточнить, – и подмигнула Сотниковой.       Завуч лишь недовольно цыкнула, найдя нужный файл, открыла его и, покрутив колёсиком мышки увидела нужную строку с фамилией. Быстренько выписав адрес, протянула меленький квадратный листок с адресом.       – Держи. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       – Благодарю, Вера Михайловна. Я всегда знаю, что делаю. Обещаю, это между нами.       – Надеюсь. Как и на то, что диалог про Ангелину не дойдёт до неё.       – Ничего не обещаю, – сказала Виктория, хитро ухмыляясь.       – Иди уже!       Райдос покинула кабинет довольная и вертя в руке листок. Теперь от разговора Романова точно не убежит. Как же иногда полезно иметь хорошие отношения с начальством. Хотя этим учитель математики особо и не пользовалась.              

***

      На следующий день Марьяна пришла в школу бодрячком. Сон, чай и лекарства, принесённые Викторией, отлично помогли, хотя насморк ещё был, но не такой сильный. Ребята были очень рады увидеть Романову в строю. И начали делиться новостями, которые произошли в день. Пока Лина и Влад рассказывали своё, Марьяна вспомнила про математику и что она её вообще не делала. Ни на вчера, ни на сегодня. Поэтому, достав из рюкзака тетрадь с ручкой, она открыла её, и глаза тут же округлись.       – Марьяна, что случилось? – спросила Тамара.       – Я же помню, что на вчера не делала её. На сегодня и так подавно. Ничего не понимаю, – не понимающе сказала Романова, осматривая страницы, где аккуратным подчерком была расписана вчерашняя и сегодняшняя домашняя работа. Этот подчерк она узнает из тысячи. – Минуточку.       Марьяна резко подорвалась с места и направилась в сторону здания.       – Эй! Марьяна! Ты куда?! – звал её Череватый, но девушка не слушала, лишь шагала в сторону нужного кабинета.       В голове девушки творилась какая-та неразбериха вопросов, которые хотелись быть озвученными. Пальцы сжимали тетрадь. Марьяна не войдя и даже без стука, буквально влетела в кабинет, да так, что дверью хлопнула. Виктория повернула голову в её сторону. На лице выражалась лёгкая удивленность и недоумение.       – Романова, почему без стука? Тем более не я у вас сейчас.       Девушка подошла к ней и положила на стол тетрадь.       – Как это понимать, Виктория Германовна?       Райдос отложила ручку и посмотрела на открытую тетрадь.       – В плане?       – Вчера было фактически пусто. Ни одного задания я не решала. А сегодня каким-то магическим способом Хогвартса появилась расписанная домашка по математике. И не только за вчера, ну ещё и за сегодня! И написана вашим же подчерком!       – Я не понимаю причину твоих претензий, Романова, – Виктории не очень понятен наезд на неё.       – Как многим вы решаете домашку за учеников? И давно начали это делать?       – Не думала, что моя искренняя помощь так сильно тебя заденет. – учитель математики встала с места и скрестила руки на груди. Между ними было несколько сантиметров.       – Чего вы, Виктория Германовна, пытались добиться, написав за меня домашку по-вашему же предмету? – спросила Романова, также скрестив руки.       «Как же с тобой тяжело, Романова,» – подумала Райдос и сделала шаг вперёд, тем самым сократив расстояние. – Наверное, пытаюсь вытянуть тебя из положения, в которое ты сама погрязла, игнорируя меня полностью и не посещая мои уроки. Так ты благодаришь меня за помощь?       – Повторю ещё раз. Каждому ученику вы так помогаете? Наверное и Мэри Керро тоже. Поэтому такая отличница ходит, красуется перед вами. Святоша е.., – Марьяна осеклась. – Забудьте.       – Нет, не каждому. Ты первая кому я.. содействую. А насчёт Мэрилин. Она и так хорошо знает мой предмет. С чего бы мне ей помогать с домашкой? – Виктория вопросительно посмотрела на ученицу.       – Уж не знаю, что у вас в голове. Вы довольно непредсказуемы, Виктория Германовна. Сначала пишите за меня домашку. А дальше что? Начнёте на уроках меня мутузить, а потом и вовсе в койку уложите? – Марьяну прям распирало. Из-за чего сама не знает.       Райдос держалась. Злость внутри потихоньку кипела. Она взялась рукой за воротник рубашки и слегка потянула на себя, сжав ткань в ладони.       – Во-первых, хватит нести несусветный бред. Во-вторых, скажи спасибо, что я не позвонила твоей маме и не пояснила за твою неуспеваемость в области моего предмета, а то могли бы это сделать Вера Михайловна и уж тем более Марат Алимжанович. А я не хочу лишних разборок. В-третьих, если я уж сделала за тебя домашнюю работу по математики, так будь мне благодарна, что она у тебя хотя бы есть в тетради. В-четвёртых, я тебе не подружка, что ты так со мной разговаривала. И в-пятых. – Райдос на секунду замолчала. Но затем наклонила к ней. В нос Марьяны ударил аромат женского парфюма, который очень хорошо сочетался с ней. – Держи. Грёбанную. Субординацию… Уяснила Романова?       Девушке ничего не оставалось, кроме как кратко кивнуть. Учитель математики отпустила воротник рубашки, вернула свою руку на место. Внезапно открылась дверь, из которой показалась Мэрилин.       – Виктория Германовна, а можно вой… – взгляд удивления устремился на Марьяну и Викторию, которые обратили на неё внимание, –.. ти?       – Сейчас, Мэри, я закончу с Романовой, и вы войдёте.       Керро глянула на Марьяну и наделила её нахмуренным и презрительным взором. А в зелёных глазах вспыхнул недобрый огонёк. Ревность. Сразу же вышла из кабинета. Романова готова была поклясться, что Мэри так просто это не оставит.       – Я сегодня буду ждать тебя здесь после всех моих уроков. Советую отслеживать их по расписанию. Будешь навёрстывать то, что пропустила. Как алгебру, так и геометрию. И так каждый день, пока не отработаешь. И только попробуй не явись. Следующий наш диалог будет уже в кабинете директора, вместе с ним и твоей мамой. Я доходчиво объяснила? – спросила Райдос и села за учительский стол.       – Да. Доходчиво. – промямлила Марьяна, смотря в опал. Её руки были опущены.       – Свободна, – грубо и кратко сказала учитель математики.       Романова покинула кабинет, не забыв прихватить с собой тетрадь. Многие из 10 «Б» начали переглядываться, а после вообще шептаться. Мэрилин лишь провожала её хмурым взглядом.       По дороге обратно к ребятам чувствовала себя, как будто её окатили холодной водой. Неприятное послевкусие диалога присутствовал.              Держи. Грёбанную. Субординацию.              Эта фраза не то чтобы обидела, просто неприятно стала. Внутренняя судьба просто плачет в углу и просит вернуться к Виктории. Но сама Романова не хочет. Как будто то, что было вчера, был всего лишь сном или иллюзией из-за простуды.       – Марьяна!       Девушка подняла взгляд на того, кто окликнул её. Это был Костя.       – О, Костя. Привет, – её голос звучал потерянным.       – Привет, – подойдя к ней, поздоровался парень, – Тебя ребята ищут. Говорят: «Убежала и всё. А куда? Иди, ищи по всей школе».       – А… всё хорошо. Пусть не беспокоятся, – Марьяна опустила взгляд вниз.       Гецати обеспокоенно посмотрел на девушку.       – Всё хорошо, Марьяш? – спросил Константин.       Романова лишь молча уткнулась в его грудь. Костя приобнял её и прижал к себе.       – Слушай, ты свободна после уроков? Просто хотел погулять позвать. Вместе домашку сделаем. Я тебе кофе куплю. М? – предложил парень.       – Я не против. Только у меня дополнительный с Райдос. Отработка пропущенных тем.       – Не вопрос. Готов ждать сколько угодно, – Костя добродушно улыбнулся.       – Спасибо. – последнее Романова лишь прошептала.       – Пойдём? А то на биологию опоздаем.       – Угу, – Марьяна кивнула в знак согласия. И вместе с Константином отправились на урок.       Пока у них велась небольшая беседа, за ними наблюдала стоящая неподалёку Изосимова. Ухмыляясь, она тоже пошла, но уже в свой кабинет.       «С такими темпами, Виктория, продуете спор на раз, два.»              

***

      Уроки прошли на удивление быстро. Ольга вышла на крыльцо черного входа за школой и достала пачку сигарет с зажигалкой. Как назло, пошёл дождь. Якубович неодобрительно поджала губы, накрашенные бордовой помадой. Зонт она не взяла. Не знала, что будет такая плачевная погода.       – Ну ладно. Подожду, – сказала в пустоту девушка и, достав одну, подожгла и закурила.       С Линой, Владом и Тамарой решила встретится чуть позже. Только вот Марьяны с ними не будет. Осталась на дополнительный урок. Только потом убежит к Косте на «свиданку». Пусть идёт. Развеется немного, а то какой-то поникшей сидела. Хотя Гецати её всячески подбадривал. Сама Якубович немного призадумалась о Намтаре и Софье Сергеевне. С одной стороны, Энзигаль –симпатичный парень. Красивый, хоть и троечник, но имеет такие познания в области некротике, о которых вообще не слышала. А с другой – Егорова. Элегантная, душевная и милая женщина, от которой ничего не скрыть. Ну как? Почти ничего. И к которой имеет чувства, несмотря на предрасположенность друг другу. Она помнит, что Намтара использует только для того, чтобы заглушить те самые чувства к Егоровой. Но почему-то невольно начала привязываться к парню, из-за чего Внутренняя судьба протестовала.       Дождь сильно бил по асфальту, по земле, по крышам. Создавал некую завесу. И только Ольга, облокотившись о невысокую каменную колонну, стояла, выпуская в её сторону сигаретный дым. И если посмотреть со стороны, то это выглядело даже эстетично.       – Нарушаем правила, Оленька?       Якубович от испуга аж подавилась. А обернувшись, увидела Соню Егорову. Сигарету быстро выбросить не получилось. Пальцы будто окаменели.       – А… Ну… Пожалуйста, не говорите директору, Софья Сергеевна, – попросила Якубович, виновато отводя взгляд.       – Говорить? – Соня ухмыльнулась, – С чего бы?       – Ну… как бы, – ученица пыталась подобрать слова.       – Я что, по-твоему, на ябеду похоже, которая при первой возможности побежит со всех ног к Марату Алимжановичу жаловаться? Боюсь разочаровать тебя, Оленька. Я не из таких, – Егорова достала пачку сигарет и небольшую газовую зажигалку.       – Вы тоже курите? – спросила Оля, удивленно уставясь на женщину. Она ни разу не видела женщину курящей.       – Да, курю. И также как и вы. И матерюсь. Я же тоже человек, в конце концов, – учитель географии взяла одну штуку, засунула в рот, придерживая её губами, и за раз подожгла. Обхватив средним и указательными пальцами, слегка затянулась и выдохнула, выпуская дым в сторону. Чувствовался аромат лесных ягод, – Погода сегодня шепчет.       – Ага, – Якубович отвела взгляд сторону и посмотрела на сигарету. При Егоровой курить не решалась. Неловко просто перед ней.       – Разучилась дымить? Расслабься, Оленька, я не кусаюсь, – усмехнувшись, сказала Соня.       Ольга вздохнула и потушив старую, достала новую и подожгла.       – Я спокойна. Просто… неловко, – сказала Якубович и затянулась.       – Ну да. Не каждый же день куришь за школой с учителем, который старше тебя и опытнее, – Егорова посмотрела в другую сторону. – А ты чего здесь одна стоишь? Где твои соратники-ОПГшники?       – Да, должна была встретится с ними чуть позже. Но, как видите, – Оля мотнула головой в сторону дождя.       – Вот, значит, как? А где же тогда твой ненаглядный.. Намзар?.. Рамзар?.. Или как его там? – Егорова специально коверкала его имя.       – Намтар. – поспешила справить её Якубович, – И он сейчас со своими тусуется.       – Что, ловеласу совсем не до девушки? Или дружки важнее? – с издёвкой спросила Соня, делая затяжку.       – Он тоже же человек как бы. Не говорите так. А то создаётся ощущение, что ревнуете, – сказала Якубович, затягиваясь.       Софья выдохнула дым в сторону и ухмыльнулась.       – А что, если даже и так?       Ольга подавилась от услышанного и, округлив глаза, посмотрела на учителя географии.       – Чего?... Это что, шутка такая?       – Ну, я вроде не Алексей Щербаков. И юмором особо не блещу. Какие тут могут быть шутки? – Соня встала рядом с девушкой и тоже облокотилась о колонну. – Мне любопытно, что ты нашла в таком парне, как Намтар?       – Он очень хороший, открытый. А ещё, простите за мой язык, такой секси.       «Меня сейчас стошнит. В каком месте он секси?» – Егорова аж затянулась, чтобы притупить легкое отвращение.       – Докажите.       – Что? – Софья вопросительно взглянула на неё.       – Раз ревнуете, то докажите, – Оля посмотрела на женщину с вызовом.       Егорова ухмыльнулась и встала напротив девушки. Разница в росте была не помехой. Она даже была рада, что дождевая завеса сильнее усилилась и уже тарабанила по крыше. Соня и Оля смотрели друг другу в глаза. Женщина будто через глаза выискивала что-то. А девушка стояла и как завороженная смотрела. Учитель географии затянулась, а потом медленно наклонилась, так, что их уста почти соприкасались.       – Я же знаю, что это твоё письмецо с шифром, – прошептала Софья, выдыхая в губы дым.       Ольга буквально почувствовала на них лесные ягоды.       – Даже не пытайся отвертеться, – продолжила Соня, в то время как рука проскользнула к талии.       Якубович закусила нижнюю губу и отвела взгляд.       – Я ведь права, Оленька. От меня ничего не скроешь. Только до сих пор не понимаю этот странный набор городов.       Оля молчала. Но по ней видно, что ответ знает прекрасно.       – Молчать не нужно. Я же всё равно узнаю, – губы коснулись уголка уст девушки, вызывая у той мощную вспышку мурашек по телу.       Шёпот Егоровой Оля готова слышать вечно. От Намтара она не слышала. Но от женщины. Это что-то на невероятном.       – Да, – голос прорезался. – Это я вам прислала. Но… это была шутка.       – Шутка? – Софья подняла голову и уставилась на девушку. Она не понимала. Или Якубович опять врала.       С каких это пор фраза «Я вас люблю» стала частью юмора?       – Просто хотела проверить вас. Не больше. – Ольга отошла в сторону от учителя географии и глубоко затянулась.       – Проверить на что? – в голосе Сони процеживались слабые нотки подступившей злости.       Оля выдохнула.       – На то, поведётесь ли вы или нет. Как поглядела тогда. Повелись. – хотя говорить такую горькую ложь девушке было неприятно.       Егорова готова была поклясться, что та не врёт. Ведь с такими вещами не шутят.       – И к тому же Виктория Викторовна будет жутко ревновать. А я не хочу становится между вами. Вот и всё. Так что не берите ничего в голову, – сказала Ольга и, посмотрев на учителя географии, улыбнулась. Но она была фальшивой.       Затушив сигарету и выкинув в мусорку, девушка бросила краткое «Всего доброго» и зашла обратно в здание, оставляя Соню в полнейшем недоумении. Егорова просто не могла уложить у себя в голове всё сказанное Олей. Какая-то чушь и неправда! Какая-то часть внутри ныла и плакала. Софья не хотела верить в это. Ну не станет Якубович так открыто издеваться над женщиной. Не в её характере. Учитель географии усмехнулась, проведя рукой по волосам и делая одновременно затяжку.       – Ладно. Я принимаю данную «шутку» Оленька. Потом не смотри на меня глазами щенка, который ласки хочет, – и с этими словами выпустила из рта дым и потушила сигарету, буквально вжав её в стену.              

***

      Вечером.       Райдос вышла из здания школы, вдыхая запах прошедшего дождя. Этот день был тяжелым. Марьяну она отпустила, когда они закончили. Прихолось чуть ли не нависать над ней, тыча пальцем на все неправильные действия в решении уравнений и задач по геометрии. По лицу Романовой было видно, как она уже готова повесится, чтобы слово «математика» больше не упоминалось в её жизни. Романова даже была готова отправится к ревнивой Керро, чтобы она её придушила. По окончанию дополнительного урока девушка пулей вышла и даже не попрощалась. Виктория лишь покачала головой. Закончив свою работу, покинула свой кабинет и сейчас, стоя у порога, смотрела на небо, которое постепенно темнело.       – Наслаждаетесь свободой от работы? Виктория?       Учитель математики обернула голову назад и увидела подошедшую к ней Изосимову.       – В какой-то степени да. А вы чего ещё не дома, Ангелина Юрьевна? – спросила Райдос.       – Да, надо было проверить работы пятых и шестых классов. Просто не хочу проверять дома, честное слово, – сказала Ангелина.       – Бывает. Может, прогуляемся? – предложила Виктория.       – А давай, – согласилась учитель русского языка.       Обе женщины покинули территорию школы. Между ними была расслабленная атмосфера. Кто бы что не говорил про Изосимову, Виктория её уважала и считала мудрой женщиной их коллектива. Большинство коллег и даже сам директор Башаров сводило их трудовика Левина и саму Ангелину. Правда каков был итог? Чуть не подрались, но учитель русского языка оставила ему хорошую оплеуху и обозвала «гандоном конченным, который не умеет пить и не фильтрует свой базар зэка», на что тот ответил, что она «старая стерва, которая вечно пиздит какую-то хуйню». Понеслась вода по хате…       – Слушайте, Ангелина Юрьевна, может, вы немного приутихомирите свой характер? Ну, так, чтобы Джебисашвили было проще добиться. А то просто вспомнился один ваш конфликт с Левиным. Беспокоюсь за девчушку.       – Я была, есть и буду хулиганкой, матерщинницей и русской бабой. А этот гандон старый пусть в задницу идёт. Заебал, – проворчала Изосимова, медленно вышагивая, – А дочка твоя где?       – Она пока у Василия живёт. Через неделю заберу уже к себе. Я пока не разгребусь со всей этой бумажной хренью, Варюшу фиг увижу, – рассказала Виктория.       – А она знает про твои «любовные страдания»? – спросила Ангелина Юрьевна.       – Лучше пусть не знает. А то, когда Василий был занят и Варя оставалась у меня на ночь, было как-то неловко объяснять ей про пощёчину и откуда у меня вообще. Боюсь, если получу вторую, то вопросов станет больше, – Виктория и вздохнула. – Ну ничего, в следующий раз устрою ей «Укрощение строптивой».       – Это же Романова Марьяна тебя.. так?       – Совершенно верно. Теперь вон отрабатывает свои пропуски и проступки. Тут только метод кнута. Пряник пусть сама добывает. Так разозлила своей претензией по поводу того, что за неё решила аж две домашки по математике, – Райдос поджала губы. – Неблагодарная.       – Кстати о Романовой. Я тут легкой походкой шла к своему кабинету и увидела, как она к Косте Гецати прижималась. Я уже подумала, встречаются, – Ангелина усмехнулась.       Виктория нахмурилась. Снова этот Гецати.       – Это какой-то намёк, Ангелина? – спросила учитель математики, выгнув бровь.       – Абсолютно. Ведь тебе не хочется проигрывать, так ведь? – Изосимова посмотрела на женщину и хитро прищурилась.       – Ну, допустим, – Виктория взглянула на учителя русского языка, – С чего вам помогать мне? Вы же тоже хотите выиграть разве не так?       – Да, но если знать то, что делает сейчас цель, то ты сможешь заранее продумать план действий. Логично?       Райдос слегка усмехнулась.       – Ну да, есть в этом логика.       – Поэтому предлагаю объединится. Услугу за услугу. Ты, если сможешь, смотри за действиями Лины, а за Романовой. А там дальше разберёмся.       – Типа коалиция? – спросила Виктория.       – Типа того, – соглашаясь, ответила Ангелина.       – Обычно я добиваюсь всего сама, но.. пожалуй, стоит сделать одно исключение. Уж очень выгодное предложение, – Райдос довольно улыбнулась.       – Значит, ты согласна? – задала вопрос Изосимова.       – Согласна. В случае, если кто-то из нас одержит победу в этом пари, то делим выигрыш пополам, – Сказала учитель математики, давая понять, что она не просто так согласилась.       – Договорились. – Ангелина ухмыльнулась.       Ох, если бы знали Петрова, Ларионов и Егорова про этот пакт…                            

Продолжение следует…