Каждому ученику положен свой учитель

1 сентября       Лето быстро пролетело, оглянуться не успели. Каникулы закончились и пришла пора вновь вернуться в «любимую» школу. Для первоклассников это было лишь начало трудного пути по коридорам знаний. А для девятиклассников и одиннадцатиклассников это был последний год. Ведь дальше они пойдут своей дорогой.       Марьяна с лёгкой улыбкой на губах шагала по асфальту к своей уже родной школе на линейку. Дресс-код неизменчивый: белый верх, черный низ. А покрасившиеся за каникулы блондинистые волосы покачивались, и ветер слегка их трепал. В проводных наушниках играла заезженная попса. А в руках она держала букет цветов, который вручит Татьяне Ларине. Раньше она могла дать его Райдос, как и раньше на каждый учебный год. Но сейчас всё стало по-другому. Больше не будет слёз, постоянных ночных кошмаров и накручиваний, о том, что она всего лишь вещь для любви.       Три месяца пролетели очень незаметно. Практически вся наша компания была в разъездах и редко виделись у серых гаражей или уже у кого-то дома. Им это было даже нужно. Развеяться и забыть ту боль, что им причинили. Что их ожидает в этом году – никто знает. И остаётся лишь ждать, когда сама судьба преподнесёт первый поворот.       Забор школы уже виднелся на горизонте, как и её товарищи вместе с Юлием около него. Парни одетые в черные брюки и белые рубашки с коротким рукавом, девушки в юбки и блузки. Правда, только Лина одела ещё сверху толстовку, а в ушах – большие серьги-кольца. Так как не хотела сливаться с толпой.       – О, ебать, кто к нам шлёпает! – громко сказал Влад, лучезарно улыбаясь. – Марьяна Михайловна, долго же вы добирались до нас!       – И вам не хворать, – поприветствовала их Романова, подойдя к ним. Обняла каждого, а Юлию пока что пожала руку. – Признаюсь честно, сильно соскучилась. Всё-таки за всё лето мы практически не встречались.       – Ага. Это точно. Время то и делало, что длилось вечность. Со скуки помереть так можно было, – сказала Лина.       – Ну ничего себе. Решила осветлиться? – спросила Тамара у Марьяны.       – Да, как-то захотелось что-то поменять в жизни. Была брюнеткой, потом рыжей и вот теперь такая. Сразу обращаюсь к тебе, Владик, только попробуй пустить шуточки про тупых блондинок – дьявол или бес, в которого ты веришь, выжить не помогут.       Череватый захихикал. Было видно, девушка знает его как облупленного. Ибо в прошлый раз он пошутил про рыжих ведьм, что сжигали на костре, и про дешевую копию Керро 2.0. Тогда получил хороших люлей.       – Да ты с Линой походу ментально сговорилась на перекрашивание. – сказала Ольга, стоя скрестив руки на груди.       – Вижу-вижу. Что, Лина, не сдержалась и стала готкой? – Марьяна не упустила возможность пошутить.       – Ага, конечно. Готы, увидев меня, сразу же побелеют от страха, а то и молится начнут. Это называется смена имиджа. – Джебисашвили усмехнулась, проводя рукой по коротким, уже чёрным волосам, прядям. – Но вот тебе моё честнейшее мнение – блонд тебе не идёт.       Марьяна пожала плечами.       – Да как-то не удивлена, что ты так скажешь.       – А чего именно в этот цвет? – спросил Котов, наконец-то подав голос. – Это ради кого-то?       – Нет, а зачем мне красить волосы, чтобы кому-то понравиться? – задала вопрос Марьяна, выгнув бровь. – Я не собираюсь ни перед кем прихорашиваться. Хватило этого.       Влад, видя, как над Романовой уже сгущаются серые тучи, поспешил сбавить напряженность.       – А давайте мы все дружненько пойдём? Нас наверняка уже заждались, да и линейка вот-вот начнётся.       – Погнали, – сразу засияла Лина и зашагала в сторону калитки. Остальные тоже пошли за ней.       На территории школы царила праздничная атмосфера. Играла веселая музыка. Вся начальная школа вместе с родителями уже стояла там и с нетерпением ожидала начала. Остальные, уже постарше, классы тоже были в ожидании. Но по-своему. Кто-то общался между собой группами, делясь впечатлениями о проведённых каникулах, некоторые стояли в сторонке и молча наблюдали. Даже были те кому, было вообще всё равно на мероприятие. Ну, а некоторые учителя делали последние приготовления перед началом. Остальной же педагогический состав сидел на стульях и тоже вёл собственный диалог между собой. За исключением Левина, который то и делал, что втихаря попивал коньяк из маленькой фляги, которую прятал во внутреннем кармане пиджака.       – М-да. Больше народу – меньше кислороду. Опять с малолетками стоять на одном плацу и на рожи их счастливых родителей смотреть. Зашибись, – сказал Владислав, осматриваясь.       – Зато чморить их будет весело, – с улыбкой подхватила Джебисашвили.       – Оставьте хотя бы адекватных. Не все ведь дети дегенераты. – сказала Якубович, глядя на улыбающихся взрослых. – Ничего не обещаем, – одновременно сказали Лина и Влад.       – О, вот наш класс! – сказала Тамара, показывая пальцем на группу знакомых лиц.       – Стоят уже и готовятся к худшему. – Юлий усмехнулся, – Как и мы.       Марьяна, плетясь позади них, осматривала всех. Такие нарядные. И такие счастливые. Но слегка отстав от своих, она не заметила и почувствовала сильное столкновение. И она могла бы упасть на асфальт, если бы не крепко обхваченные руки за предплечья. Романова перевела взгляд на «спасителя» и невольно засмотрелась. Это был парень. Примерно одного с ней возраста. Может быть даже и помладше на один год. Короткие слегка взъерошенные темно-каштановые волосы. Виски по бокам выбриты. В левом ухе выделялась серьга. А глаза… Глубокие, карие, но с хитрицой глаза, которые напоминали лисьи. Они немного отличались от Костиных, а от Викиных тем более. Она его раньше не видела в школе. Не уж то новенький какого-нибудь класса?        – Не ушиблась? – спросил он у Марьяны.       О Боги! Какой у него голос притягательный. Казалось бы, одно слово. Но сказанное этим баритоном стоило того, чтобы просто стоять и смотреть.       – Эй, ты меня слышишь? – ещё раз спросил парень.       Романова вздрогнула.       – А?       – Спрашиваю: не ушиблась?       Марьяна слегка помотала головой в разные стороны.       – Я в порядке. Прости, я сама не видела, куда иду, и…       – Ну ёп-мать вашу, Михайловна! Ты где там потерялась? – послышался голос Влада.       – Извини, мне пора, – быстро проговорила Романова, выбираясь из его хватки и побежала к своим, оставляя его смотреть ей вслед.       Марьяна вновь присоединилась к классу, который уже стоял в три ряда, и встала в первый между Тамарой и Линой.       – О, пришла. Ты чего там застыла? – спросила Джебисашвили.       – Да так. С парнем столкнулась. В первый раз его вижу, – ответила Романова.       – Красивый хоть? – поинтересовалась Ольга, стоя за спиной Халы.       Романова секунду молчала. В памяти быстро ухватилась за образ того неизвестного. А потом в пол-оборота повернула голову в сторону Якубович.       – Симпатичный. Я если что не претендую.       – Да ладно уж. У меня у самой армия поклонников и вдобавок одинокое разбитое сердце. Мне этого достаточно.       – Оль, у тебя ещё всё впереди. Найдётся женишок, который будет тебе и поклоняться, и на руках носить. – Романова усмехнулась.       – Марь, ей-богу надо таких ещё только поискать, – сказала Якубович, усмехаясь.       – А лучше, чтоб был с хатой и при деньгах. – вклинилась в диалог Лина.       – Кстати да. Пожалуй, добавлю эти пункты в свои критерии, когда буду выбирать, с кем встречаться. – призадумалась Якубович.       – Ну удачи, – пожелал ей Влад, хихикая.       – Ну спасибо, – Оля закатила глаза.       Вскоре началась линейка. В качестве ведущих были двое десятиклассников: парень и девушка. Остальные же готовились выступать. Когда выходили первоклассники под песню «Учат в школе», Влад и Лина коверкали эту песню и тихо смеялись с этого, Марьяна тоже была с ними заодно. Но естественно, получили тихое шипение от Сакова, который как староста, сделал им замечания. Но троим было всё равно. Речь директора была неизменной и как всегда скучной. Череватый старательно пародировал Башарова, за что получил лёгкий подзатыльник от Александра. Тамара и Юлий тихо играли в «Камень-ножницы-бумага» на щипания. Ольга и Марьяна играли в «Города», хоть это было и бессмысленно. А Лина же просто смотрела на небо. И вот настал момент, которому послужила фраза: «Об изменениях». И все затихли. Страшно представить, что директор в этот раз придумал.       – Не бойтесь, ничего глобального нет. – поспешил успокоить их Башаров. – Просто небольшое изменение в нашем педагогическом составе. Вы ведь знаете, что наш единственный завуч – Вера Михайловна Сотникова, долгое время была на этой должности. В этот раз я решил ей немного облегчить работу и разделил её на два направления: по учебной и по учебно-воспитательной.       – Уже страшно дальше слышать, – прошептал Юлий.       – Не уж то кто-то пришёл на помощь нашей Вере Михайловне? Если да, то мне жаль этого добряка, – сказал Влад и улыбнулся как довольный бес.       – А если стерва мразотная, то она Райдос может и переплюнет, – добавила Джебисашвили.       – Теперь отныне Вера Михайловна будет завучем по учебно-воспитательной работе, а что касается по учебной работе… – директор сделал загадочную паузу. – С этого момента за неё будет отвечать невероятная, красивая, наша чёрная орхидея школы.. Виктория Германовна Райдос!       Со стороны родителей детей и наивных первоклассников послышались громкие аплодисменты, а вот с другой – которые знали учителя математики уже не первый год, хлопали вяло, а некоторые, такие как 11 «А», даже встали в ступор. Наши ребята стояли с вытянутыми лицами.       – Только не говорите мне, что это очень несмешная шутка? – спросила у ребят Лина.       – Чего, блять? – сказал Влад и закрыл челюсть Романовой.       – Я не верю, – прошептала Тамара.       Марьяна стояла и переваривала информацию. Учитель математики, классный руководитель и уже завуч по учебной работе – звучит уже как приговор и начало Ада.       – Мы в полной жопе, ребята, – заявил Намтар, стоя за ребятами на втором ряду.              

***

      – Ну всё, товарищи соотечественники, теперь можно смело называть наш класс не 11 «А», а «Немецкий концлагерь Германии». Ибо мы там все до конца года будем в полном рабстве под властью нашего диктатора, – смело заявила Лина на весь кабинет.       Весь 11 «А» загудел, обсуждая новость, что была на линейке. Все они под полным прицелом их классного руководителя. – Чему быть, того не миновать, – подал голос Саков, – Смиритесь.       – Саша, – обратилась к нему Ольга, – От того, что мы смиримся, лучше не станет. Теперь за малейшую неатестацию или пропуск по неизвестной причине тебя просто морально прополощут мозг. А что ещё хуже, скажут: «Документы собирай и из школы вылетай. До свидания».       – Тогда да. Нам хана, – признал правоту одноклассницы Саков.       – Может, тогда попросить Башарова поменять нам классную? – предложил Энзигаль.       – Ага. Кто нас возьмёт? Циминтия? Она добрая, но у неё есть свои приколы в дисциплине, особенно, если в качестве наказания выучить весь учебник по физике, да и сама она наотрез отказалась брать наш класс. Поэтому не вариант. Левин? Мужик хороший, не спорю, хоть и алкаш ебучий, но на нас ему будет до звезды. К тому же он тоже отказался. Ларина? Спорно, но нет, – рассудительно пояснила Джебисашвили.       – Тогда может Петрова? – спросил Костя.       – НЕТ! – одновременно сказали вся наша компания и Николь. Юлик, стоя рядом с Тамарой, аж вздрогнул слегка от страха.       Весь класс замолчал.       – Нахрен нам такое счастье, – сказал Влад. – Лучше с Гитлером в одном котле вариться, чем она станет нашей классной.       – Тогда единственный вариант – это терпеть и как послушные рабы выполнять все приказы госпожи.       Все обречённо вздохнули. Но дверь в кабинет открылась, заставляя учеников встать по своим местам. Виктория Райдос всё также величественно вошла, направляясь к своему рабочему месту.       – Садитесь, – сказала учитель математики. Ребята сели. – Для начала, поздравляю всех вас с первым сентября. Вам лишь могу пожелать упорства и хорошей учёбы. В этом году…       Послышался стук в дверь, тем самым прерывая начавший монолог Райдос. Под холодное «Войдите» вошли два подростка – парень и девушка. Все уставились на них, вот только Марьяна сидела с приоткрытым ртом и вытаращенными глазами. Это был тот парень, с которым она столкнулась на линейке.       – А, новенькие. Я уже думала, заблудились в дебрях этого здания. Проходите, – сказала Виктория, смотря на них.       Оба подошли к центру и встали. – Представьтесь классу. Первой решила представиться девушка:       – Всем привет. Я Дженнифер Бьянки. Родом из Италии, в семье итальянца и русской. Надеюсь мы с вами подружимся, – девушка приятно улыбнулась.       – Здравствуйте. Артём Бесов. Буду рад проучиться с вами этот год, – следом представился ученик.        Оба косо посмотрели друг на друга. Может, они и старались держать улыбчивость, но взгляды говорили об обратном – напряженность и неприятность.       – Хорошо, а теперь сделаю то, что хотела сделать ещё в прошлом году, но решила сделать это с начала уже нового года… Рассадка.       Ученики зашумели. Это означало негодование.       – Тишина. – одного слова Виктории было достаточно, чтобы ученики затихли. – Это ваша последняя рассадка. И как я вас пересажу, так и будете сидеть до конца учебного года. И на других уроках тоже. Кто сделает по-своему, того будет ждать страшная карма. Особенно это касается вас, товарищи ОПГшники.       Наша компания молчала. Возражать и перечить себе дороже.       – Итак. – Райдос сделала секундную паузу, – Череватый садится к Гецати за третью парту второго ряда.       – Да ну, Виктория Германовна. – Владислав хотел было возмутиться.       – Я не хочу больше слышать ваши с Романовой постоянные «деловые» разговоры на уроках. Так что будет наука. Быстрее.       Владислав, сделав недовольное лицо, пересел к Косте.       – Бесов, садишься к Романовой за вторую парту первого ряда.       Артём сел к Марьяне у стены и приветливо улыбнулся.       – Мы снова встретились, Михайловна.       – Просто Марьяна. Михайловной меня обычно только Влад так называет. – Романова улыбнулась.       – Марьяна, – Артём будто пробовал на вкус. – Красивое имя. Да и редко таких встретишь.       – Обычное имя. Не более, – девушка скромничала.       Бесов промолчал. Лишь смотрел на неё. И это не могло не ускользнуть от Гецати. Его взгляд так и говорил, что он не особо рад видеть рядом с Марьяной этого интеллигента. А всё это вытыкало в ревность.       – Бьянки и Джебисашвили за четвертую парту первого ряда.       – Виктория Германовна, я же всегда одна сидела! Какого…       – Один мат и двойка автоматически будет в журнале. Молча встала и села на место, – грозно сказала Райдос. От её голоса даже у Намтара аж мурашки от страха пошли. – Якубович к Сакову за первую парту. Халы к Кузнецовой на последнюю.       Ольга, поджав губы, тихо вздохнула и, встав с родного места, пересела на второй ряд к старосте, а вместе с ней и Тамара, что подсела к Николь, которая радушно ей улыбнулась.       Когда рассадка закончилась, учитель математики довольно улыбнулась.       – Что же, для новоиспечённых и для тех, кто за лето отшиб себе память снова представлюсь. Я Райдос Виктория Германовна – учитель математики, классный руководитель 11 «А» и теперь уже завуч по учебной работе. На моих уроках не болтать. В карты не играть. Пропускать уроки просто так не рекомендую – последствия будут для вас печальными. Это касается и всех предметов тоже. И самое главное – соблюдаем субординацию. За её нарушение будет хуже вдвойне. Надеюсь, за каникулы ваше серое вещество ещё не до конца высохло и остатки здравомыслия ещё остались.       Пока Райдос продолжала говорить, многие уже делились мнениями в общем чате класса. Началось с того, когда Джебисашвили переименовала чат с «Легенды этой ебанной конторы» на «Концлагерь диктатора РВГ».

КОНЦЛАГЕРЬ ДИКТАТОРА РВГ

Намтар Энзигаль Блять! Я вспомнил! У нас завтра математика с Райдос! Да твою мать! За чтоооооо????? Лина Джебисашвили Ага! Ещё и русский с историей в придачу! Нахрен нам такое счастье? Константин Гецати А чем вам история не угодила? Тамара Халы Учителем… Лучше б у нас вместо неё была бы литература -_- Намтар Энзигаль Да ну, от литры лучше не станет. Нам этими стихами да рассказами только одно место поддирать Ладно, опустим наши гневные недовольства и вот что скажу Сашка Шепс предложил сегодня отметить 1 сентября у них на даче Его с Олегом родоки уехали на неделю в другой город Зовёт наш дружный коллектив к нему на хату Кто пойдёт ставьте +

Марьяна Романова

Я не пойду.

Стоило Марьяне написать ответ, как в другом чате полились сообщения.

КВИНТЕТ ПОХ_Y_ИСТОВ

Владислав Череватый Михайловна! Что значит «не пойду»???? Совсем охренела??? Это наш праздник, надо оторваться по полной! Лина Джебисашвили Ты чё, мать, ахуела?????!?!?!?!?! Марьяна, мы огонь, медные трубы и нудные лекции Райдос прошли!! А ты нас кидаешь?!?!?! Не стыдно тебе, товарищ хренов????

Марьяна Романова

Я хочу провести его в тишине

За бутылкой темного нефильтрованного

А вы, если хотите – идите

Я не особо праздновать хочу

Ольга Якубович Марьяна, мы без тебя не пойдём. Кто будет тогда под водкой чудить???

Марьяна Романова

В этот раз без меня, ребят

Настроение не то, чтобы чудить

Да и к тому, же зная Шепса

Там точно Мэри будет. А это равняется тому

Что будет драка

Не хочу

Тамара Халы Может тогда отпразднуем в нашем кругу? Чтобы никто не был в пролёте Лина Джебисашвили Тома, ты гений!!! Осталось только подумать где отмечать будем Ольга Якубович Предлагаю у меня дома) Родители всё равно только послезавтра приедут Так что как вариант Лина Джебисашвили Заебись!)) Только, вы не против, если я Юлика позову? С ним скучно не будет))) Тамара Халы Что-то в последнее время он с нами часто Как будто Юлик, хоть он и не в нашей компании Владислав Череватый Слушайте, я не против)) Посмотрим, что из себя он представляет Глядишь и в нашу банду попадёт) Лина Джебисашвили Всё окей. Тогда я у него спрошу) Тамара Халы Преподаватели уже должны готовить ящики с валерьянкой)       – Так как это ваш последний учебный год и вы сдаёте ЕГЭ, я в прошлом году обещала вам пробники по математике по три раза в неделю. Оценки, как я уже говорила, будут выставляться в журнал. Вдобавок, у тех, у кого будет два, я буду скидывать ваш позор родителям в личные сообщения, чтобы они видели, как учится их ребёнок. За это можете сказать «спасибо» вашим писателям-нерукотворным. – последнее предложения было сказано с таким ядом и жирным намёком на то, кого конкретно имела в виду Виктория – Начинаем готовиться с завтрашнего дня.       – Нам конкретный пиздец, – совсем тихо прошептал Влад.       И Марьяна, его услышав, лишь мотнула головой в знак согласия. Кажется, этот решающий год станет очень изощрённым, но со своими сюрпризами.       

***

      После «пытки» в виде классного часа наша компания отправилась к Ольге домой, а по дороге зашли в магазин за выпивкой. В этот раз по скромному. По бутылке пива. Завтра ведь первый учебный день, а получить сразу же нагоняй от учителя математики за сильное похмелье совсем не хотелось. Из еды решили заказать пиццу, а в качестве закуски Влад и Лина взяли чипсы со сметаной и зеленым луком и с крабом, чтобы не одно пиво хлестать. Оставалось только хорошая компания и приятное времяпровождение. Но в этот раз было дополнение. Благодаря Джебисашвили, с ними был и Юлий, который согласился присоединиться к ним. Несмотря на то, что он не состоит в их квинтете, всё равно был рад приглашению.       По приходу домой к Якубович, Юлий и Лина раскладывали всё накупленное.       Устроиться они решили в гостиной. Там пространство побольше, да и диван удобный. Всё уложили на кофейный стол. Бутылки открыты, чипсы разложены по мискам. Юлий, Тамара и Марьяна сидели на диване. Влад с Линой устроились на ковре, а Оля, как хозяйка закинув ногу на ногу, сидела в кресле. Пока ждали горячее, решили слегка разогреться.       – А не поиграть ли нам в «Правду или действие»? – предложил Череватый.       – Да ну. Банально. – негодующе возразила Джебисашвили.       – Чего банально? Мы давно в это не играли. Тряхнем стариной.       – Прям такой стариной. Сейчас только кости вправлю, челюсть вставлю и песочек соберу в себя, – усмехнулась Марьяна.       – А я не против. Есть куча приложений с этой игрой. Там ещё возрастные рейтинги разные: от +0 до +21. Можно какое-нибудь установить и поставить на самый жёсткий, так веселее. – сказал Котов, как будто не раз в это играл.       Череватый шлепнул себя по бедру и лучезарно улыбнулся.       – Ну сразу видно наш! Юлик, что ж ты раньше к нам в банду не вступил?        – Да так… Стеснялся и побаивался, – скромно ответил Котов.       – Да чего нас бояться-то? Мы ж не деспоты! Давай присоединяйся к нам в компанию! Поверь, с нами весело! – счастливый Череватый теперь обратился к Романовой. – Марьяна Михайловна, что скажешь? Примем скромнягу в наши ряды?       Девушка посмотрела на него и недоуменно выгнула бровь.       – А я-то что?       – Ну ты ж наш вожак. Ты и принимай решение. – сказала Тамара, делая глоток из бутылки при этом пряча улыбку.       – Сговорились, блин, – Марьяна закатила глаза. – Ладно. Юлий, ты хочешь быть в нашей компании? В той, которая вечно ищет приключения на задницу, в той, которую Райдос вечно отчитывает, в той, которая не любит несправедливость?       Котов слегка колебался, ведь это было весьма неожиданным предложением и нужно было всё обдумать, взвесить все «за» и «против». Но с другой стороны, он видел их крепкую дружбу издалека, несмотря на то, что их считали плохой компанией. Да пускай они и попадают во всякие передряги.       – Да. Хочу. – сказал Юлий, одновременно кивая головой.       – Отлично, но остаётся последний шаг. Влад, – сказала Якубович и обратилась к парню.       – Момент, – Владислав дотянулся до рюкзака и открыв, вынудил оттуда маленький раскладной нож. – Короче. Когда мы только основывали наше ОПГ в 6-ом классе. Ну, где были тогда я, Лина и Марьяна. Мы очень ценили наши взаимоотношения. И хоть и были у нас некоторые недопонимания между собой, всё равно выручали, прикрывали, поддерживали в тяжёлых моментах друг друга. И решили высечь на внешней стороне кисти отметку, дабы это означало, что мы – единое ОПГ, которое побаиваются и уважают. Она отличает нас от всех. Через это проходили и Оля, и Тамара. И надеюсь, наше ОПГ будет жить и дальше.       – Хера ты трогательную речь сказал. У меня сейчас сердце аж заплачет, – сказала Лина, театрально выбирая несуществующую слезу.       – Не драматизируй, – Влад раскрыл нож. – Юлик, ты уверен в своём ответе? Потому что, если многоуважаемая Виктория Германовна решит за что-то сильно поругать, то отчитывать будет всю компанию. Заранее предупреждаю.       – Уверен. Да и к тому же с вами могу стать чуточку смелее в себе. – уверенно сказал Котов.       Ребята переглянулись между собой. Марьяна кивнула Череватому и тот жестом подозвал Юлия к себе. Котов встал с места и, подойдя, сел рядом. Владислав взял его ладонь.       – Оль, тащи перекись с ваткой. – сказал Влад.       Якубович кивнула и, поднявшись, вышла. Ну а пока парень приступил. Холодное лезвие коснулось кожи. Юлий смотрел на то, как оно начало вырезать что-то. Боль, конечно, была сильно неприятной, но терпимой. Котов не размазня – потерпеть сможет. Но рука отчего-то слегка предательски дрожала. Внутри он чувствовал лёгкую панику, но Влад, что-то нашёптывая, на удивление успокоил. Но парень управился быстро, и в этот момент зашла Ольга, держа в руках вату и перекись. Присела рядом с Котовым, открыла бутылёк, намочила вату жидкостью и поднесла к иссечённой коже. Юлий чувствовал, как щипало, и слегка морщился. На кисти виднелась очень похожая на руну, напоминающая букву «И» с немного смещенными боковыми гранями.       – Ну всё. Добро пожаловать в наш добродушный коллективный пиздец, Юлик, – сказала Романова.       – Очень рад быть с вами в одной лодке, – Юлий сделал жест «вай» и сам улыбнулся.       – А за это я предлагаю выпить! – восторженно воскликнула Лина, поднимая бутылку с пивом. – За нового члена нашей партии.... Ой! Компании!       И ребята дружно чокнулись. Дальше оставшееся время в ожидании еды проходило в душевном общении и иногда в жарких дебатах, потягивая одновременно алкоголь. Влад рассказывал какие-нибудь смешные анекдоты, даже самые пошлые. Сам же Череватый одновременно скачал приложение для предстоящей игры и настраивал.       Спустя время постучали в дверь. Это был курьер. Ольга пошла забрать заказ. А вернулась с двумя большими коробками, от которых веяло ароматом пиццы. Лина с Владом чуть слюной не захлебнулись. Разложив еду, ребята были готовы к смеху, стыду и неожиданным открытиям.       – Так, мы начинаем наши «голодные игры»! – объявил с улыбкой Владислав и нажал на «Старт». – И открывает у нас... О-хо-хо… Юлий, правда или действие?       – Ну… – Котов слегка задумался и сделал выбор, – Давай действие.       Влад нажал на «Действие» и хихикнул в ладонь. Юлий, увидев, реакцию парня, тихо сглотнул.       – Итак… Юлик, ты должен выйти на балкон и очень громко крикнуть то, что хотел всегда сделать.       Котов слегка прокашлялся, но кивнул в знак того, что согласен сделает это. Будет ли потом стыдно? Конечно, будет, но чуть позже, когда решат упомянуть этот момент. Юлий поднялся с места и поплелся на лоджию, попутно рукой убирая назад русую чёлку-шторку в качестве приободрения. Остальные же наблюдали, чтобы тот не мухлевал. Выйдя туда, парень открыл окно, тихо выдохнул, прочистил горло и громко крикнул:       – Я ХОЧУ, ЧТОБЫ МЕНЯ РАЗЛОЖИЛИ НА СТОЛЕ!       Быстро закрыв окно, Котов вошёл обратно в гостиную с красным лицом от позора.       – Нифига. Юлик даёшь, – усмехнулась Романова, отхлёбывая из своей бутылки.       – Без комментариев, – смущенно пролепетал Котов и сел на своё место, рядом с Халы.       – Так, продолжим.. Тамара, правда или действие? – спросил Череватый.       – Я лучше выберу правду. – сказала Халы, отводя взгляд.       Когда Владислав нажал на нужную кнопку, содержание вопроса заставило его посмотреть на девушку и хитро и довольно замычать.       – Есть ли что-то такое постыдное, чего хотела бы воплотить в реальность? – Влад улыбнулся, обнажив ряд зубов, – Ну в сексе. Тамара молчала, не зная, что и сказать. Но пришлось. – Ну.. Э…Ну…Кхм… Как бы это сказать…       – Тома, я надеюсь там что-то адекватное? – с осторожностью спросила Якубович.        В ответ послужили поджатые губы Халы и порозовевшие щёки.       – Я… Я очень хочу в общественном месте с.. использованием БДСМ и церковными свечами, – Тамара с каждым словом переходила на писк, а горящее лицо спрятала в ладонях. Говорить о своих потаённых желаниях было очень неудобно.       В помещении воцарилась минутная тишина, пока Череватый не заговорил.       – А-ху-еть… А ты оказывается не такая уж и скромняга. Правильно говорят: «В каждом омуте свои черти водятся».       Халы подняла на него предупреждающий взгляд.       – Если вздумаешь рассказать об этом третьим лицам – я твой язык либо натяну, либо вырву и засуну тебе глубоко в за...       – Так! Продолжаем! – встряла в диалог Марьяна, тем самым перебивая Тамару, – Телефон сюда, – отобрала у Череватого гаджет, – Так, Владик, правда или действие?       – Я не трус, не зассу, поэтому действие, – сказал Влад, откусывая кусок пиццы.       – Сфоткайся полуголым и выложи в какую-нибудь соцсеть, – сказала Романова, зачитывая задания.       – Легко! – с набитым ртом уверенно воскликнул Владислав, кладя кусок на коробку.       – Какого хрена? – недоуменно выпалил Юлий.       – Завидуй молча, – парень встал, снял с себя футболку, обнажая свой торс.       – Воу-воу, полегче! Мы не заказывали мужской стриптиз, – с театральным смущением сказала Лина.       – Ещё всё впереди, – Череватый ехидно улыбнулся и подмигнул.       Парень подошёл к зеркалу на шкафу, встал в выпендрёжную позу атлета и сфотографировал себя так, чтобы тело было видно. А затем выложил в VK, в котором сидит чисто посмеяться и посмотреть на жизни других людей его окружения.       – Итак, двигаемся дальше.       И вплоть до одиннадцати вечера в квартире Ольги слышались маты, споры и смех. Лина, выбрав правду, честно призналась, что ей как-то приходилось в классе 7-ом в помойке копошиться, ибо её мама совершенно случайно выкинула её любимые серёжки в пакет, а потом и в большой контейнер. Люди, которые видели это, называли её бомжихой, на что получили средний палец и три буквы в придачу. Якубович, выбрав действие, позвонила Намтару и стонала в трубку ровно минуту, пока не сбросила. Марьяна, тоже предпочтя действие, на пару с Владом выпили на брудершафт и поцеловались. По дружбе, естественно. И конечно всё это снимал Котов, чтобы потом втихаря посмеяться.       

*** 

      За несколько минут до игры       Виктория медленно и неторопливо шагала по асфальту, наслаждаясь красотой парка. Сегодняшний день был тяжёлым. Видеть наивные лица первоклассников, счастливых и гордых за них родителей, грустные лица старшеклассников – тошно. Всю линейку хотелось одного – уйти с неё. Башаров подошёл к мероприятию ответственно. Только вот получилось скучно и однотипно. Речь директора одна и та же, любой ученик перескажет её на раз-два. Сразу вспоминались предыдущие годы. Но новость о том, что она отныне завуч по УР потрясло всех: начиная с 5-ых, заканчивая 11-ми. Особенно её класс. Их лица – это было что-то с чем-то. А её «дорогие и любимые» ОПГшники вообще впали в ступор. Конечно, Райдос ликовала, ведь теперь она быстро их поставит на место, но что-то в мыслях щипала одна мысль: «Может, я зря перегибаю?», но, вспомнив их сочинения, быстро отбросила её. А самое больное из них было от Марьяны. Та даже не взглянула на неё, когда дарила букет Ларине Татьяне. А ведь каждый год с пятого класса вручала именно Виктории. Но та ситуация со спором и их «творениями» всё изменила. И теперь Романова просто отпустила. А её фраза: «Нам лучше держать дистанцию. Просто будет как раньше.», не выходила с того дня из головы. Даже во снах проявлялась и мешала спать. Всё стало очень сложно и тяжело.       – Виктория? Вот так встреча.       Учитель математики подняла вперёд голову. Перед ней стоял Руденко.       – Тимофей. Неожиданно вас встретить. – женщина правда удивилась встрече с коллегой по работе. – Куда путь держите?       – Просто гуляю. Погода сегодня что надо. Правда вечером похолодает. – ответил учитель физкультуры с приятной улыбкой, – А вы?       – Тоже. Решила проветриться после всей этой клоунады, – ровно ответила Райдос без приукрашивания.       – О, – протянул мужчина, – Ну Марат как всегда постарался. Хотя по итогу получилось как в прошлые разы. Ничего нового.       – Тут я согласна. – с усмешкой сказала Виктория. – Вы никуда не торопитесь?       – Хотите составить компанию? – спросил Тимофей. – Я не против. С меня кофе и хороший диалог.       Райдос сдержанно улыбнулась.       Найти какой-нибудь ларек с горячими и холодными напитками не составило никакого труда. Тимофей, как воспитанный мужчина, оплатил за кофе. Виктория, хоть и была сильной и независимой, но этот жест она принимала и уважала. Общение с Руденко было чем-то новым. Он, хоть и был физруком, однако сильно любит зарубежную литературу: творчество Виктора Гюго, Маргарет Митчелл, Оскара Уайльда и т.д., но и русскую классику тоже любит почитывать. Также посещает театры. Иногда устраивает тихие вечерние прогулки, ибо в это время совершенно другая атмосфера, нежели днём. Сразу видно интеллигентный человек.       Беседа продолжилась даже, когда они сели на лавочку какого-то жилого района. Руденко очень увлечённо рассказывал о философии Ницше, в то время как учитель математики задумчиво сверлила взглядом свой стаканчик.       – Виктория, вас что-то тревожит? – прерываясь, спросил Тимофей.       – Всё нормально. Просто устала. – отмахнулась Райдос и сделала глоток.       – Вы после мероприятия, да даже на нём, сидели без настроения. Цветы мало получили от своих?       – Не жалуюсь, – односложно и холодно сказала Виктория.       – Даже ваши же ученики Левину больше подарили. Не завидно?       – Говорю же. Не жалуюсь, – повторила свою же фразу женщина, только уже твёрже.       Руденко посмотрел на учителя математики. Глазами попытался что-то уловить. Хотя бы то, что поможет понять Райдос. Единственное, что его зацепило – это её взгляд. Напоминает щенка, который любит своего хозяина, а когда его нет рядом, становится задумчивым, грустным и едва ли не скулит, потому что скучает.       – На личном проблемы? – осторожно спросил мужчина.       Виктория повернула голову в его сторону. Не удивления, ни суровости. Что-то среднее между ними. Руденко тихо усмехнулся. Из своей сумки достал небольшую фляжку из нержавеющей стали и, открыв, протянул Райдос. Учитель математики перевела взгляд на объект в руках.       – Я не пью.       – Виктория, вам нужно выговориться. Алкоголь хоть и не самое, но эффективное средство для того, чтобы прибавилось смелости. Вам необязательно напиваться. Пару глотков ничего плохого не сделают, – сказал учитель физкультуры.       Сколько бы Райдос ни колебалась, но флягу она взяла. Сделав глоток, поморщилась. Коньяк.       – На самом деле, есть случилось… кое-что.       Руденко был весь во внимании. Виктория обычно никому не открывалась. И признания давались очень сложно.       – Я... не очень хорошо поступила с человеком, к которому начала что-то чувствовать. И тот решил, что должно быть как раньше. Держать дистанцию… Я собственноручно разрушила то, что начиналось строиться… Дура я… – вкратце рассказала Райдос, намеренно опустив моменты про спор.       Мужчина смотрел на неё. Без осуждения.       – А что сейчас?       – А сейчас я не могу выкинуть из головы, из сердца всё то, что было между нами с корнем. Это ещё больнее будет. – Виктория снова сделала глоток коньяка, прищурилась и сделала глоток кофе.       – Может стоит попытаться всё исправить? – задал вопрос Тимофей. – Если будете опускать руки, то вы точно потеряете все шансы возобновить ваши взаимоотношения, – сделал паузу. – А Марьяна будет с другим человеком.       Женщина резко повернула голову, брови выгнулись в удивлении. Она же не называла конкретного человека. Как он узнал?       – Я как-то увидел вас вместе. Совершенно случайно. Вы хоть и пытались всё также казаться серьёзной и холодной, но рядом с ней вы прям как цветок. Раскрываетесь. И улыбаетесь. Поэтому за своё счастье надо бороться. Пусть это будет долго и трудно, но вот увидите – она вас простит и будете вместе. – Руденко положил ладонь на её плечо в приободряющем жесте и улыбнулся.       – Вы уверены? – неуверенно спросила учитель математики.       – Абсолютно. Дерзайте, Виктория, – ответил мужчина.       Райдос слегка улыбнулась и кивнула в знак того, что она поняла и последует совету коллеги. Она благодарна Руденко за то, что смогла выговориться. И реально даже легче стало.       Остальной разговор плавно продолжался теперь не только за кофе, но ещё и за коньяком. Виктория делилась некоторыми историями из своего студенчества, а Тимофей рассказывал, как учавствовал в школьном КВН. И всё бы ничего, если бы не внезапное:       – Я ХОЧУ, ЧТОБЫ МЕНЯ РАЗЛОЖИЛИ НА СТОЛЕ!       Райдос и Руденко непонимающе обернулись в сторону дома, откуда послышался этот выкрик. Голос до боли знакомый.       – Мне сейчас не показалось или я только что слышал Юлика Котова? – спросил мужчина.       – Тебе не кажется. Это он. Странное у него, конечно, признание. Девочки что ли дают? – сказала Виктория, пожав плечами.       Учитель физкультуры легонько усмехнулся. Смелое заявление, Котов.       

***

      На следующий день       Первый день, а их уже гоняют как лошадей. Биология с Пыживым, что была первым уроком, прошла в своём привычном нормальном темпе. Поздравив будущий выпускной класс с началом нового учебного года, он начал с повторения материала прошлого года, дабы освежить ученикам знания.       Но дальше начался в прямом смысле слова Ад. Вторым была математика и подготовка к ЕГЭ. Райдос гоняла всех и даже новеньких. Третьим был русский язык. И это были незабываемые 45 минут позора и унижения. Изосимова, что напоминала разозлённую древнегреческую богиню Геру, на протяжении всего урока прогоняла по правилам почти всех. Единственным исключением стали Бесов и Бьянки. А вот компанию, кроме Юлика, решила вдоволь помучить. Особенно Джебисашвили. Часто вызывала её к доске, давала задания. И когда видела малейшую ошибку, даже хотя бы пропущенную запятую, то мелом огромным крестом перечеркивала всё написанное и заставляла переписывать. По итогу Лина не выдержав такой жестокости, молча написала своим чуть корявым почерком на доске огромные три знакомые нам слова: «ПОШЛА НА ХУЙ!». И с громким стуком поставила на восклицательном знаке жирную точку, собрала вещи и покинула класс. Лине было вообще всё равно. Два или кол поставит и пусть. Она не станет это терпеть. Весь класс сидел в ступоре, даже ОПГ. Ангелина просто смотрела на эту надпись. А на губах появилась кривая усмешка. Так значит…       Настало время большой перемены. Следующим на очереди уроком была история. Что на ней будет, одним лишь высшим силам это известно. Ну это сейчас не важно. После русского языка компания решила найти Лину и пойти в столовую дабы перевести дух. Как говорится: «Война войной, а обед по расписанию». Глядишь, Джебисашвили может и придёт в себя. Хотя по факту она ничего плохого и не сделала в первый же учебный день. Так ли иначе, ребята пошли её искать. Все, кроме Тамары. В столовую идти не захотела, настроение не то. Да и аппетита не было, после всего этого. А вот за Лину ей действительно было обидно. Какой бес вселился в Изосимову – загадка человечества. Товарищам Халы сказала, что подождёт у кабинета. Захотела побыть со своими мыслями. Ольга конечно спросила, всё ли у неё хорошо, на что получила убеждённый и уверенный ответ. И на этом договорились.       Пока остальные искали подругу, Тамара, стоя у окна и оперевшись о стену, пребывала в раздумьях и рассматривала свою такую же, как и у остальных, бледную отметку на правой руке, что прикрывала рукавом белой рубашки или же кофтой. Столько всего произошло с момента того, как она вступила в их компанию. Даже не счесть все передряги, в которых она оказалась, даже будучи не виноватой. С лёгкой улыбкой вспоминает, как Лина и Марьяна вступились за неё и даже подрались с ребятами из параллели.       Это был 7-ой класс. Март месяц. Влад в тот день сильно болел. Ну, ума нет у человека, раз решил искупаться в озере, которое ещё толком не прогрелось. У Халы друзей как таковой и не было. Только знакомые, с которыми она просто общалась. И Николь Кузнецова не была исключением. Но с ней же Тамара нашла общий язык ещё в 4-ом. Классе. Даже можно сказать, всё это время дружила с Кузнецовой. Но всё поменялось в один день.       Причина была в том, что люди деградирующего характера начали гнобить Тамару просто так. Решили неплохо так потешиться. И Николь прекрасно всё это видела… и не остановила их. Смотрела, как те всячески травят её, унижают, рвали тетради и выбрасывали в мусорку. Взглядом Халы просила помощи у Кузнецовой. Надеялась, что подруга услышит. Но та просто проигнорировала её. Из-за чего девушку этот поступок сильно задел.       И казалось бы, Тамаре никто не поможет, и так останется игрушкой для деспотов, если бы не одно «НО» – Джебисашвили и Романова. Их тогда задержала Виктория Германовна, которая успела отловить их и отчитать за прогулянную математику. Уходя униженными, но с гордо поднятой головой, они заметили на заднем дворе школы несколько парней из 7 «В» и Халы, которая, вжавшись в стену, испуганно таращилась на них. Но в последний момент, когда один из них хотел было её коснуться, получил сильный удар по руке камнем. Тамара увидела своих одноклассниц, которым явно не понравилась данная картина. А затем завязалась серьёзная драка, которую потом разнимали физрук Руденко, трудовик Левин и сама Райдос.       Разборки были громкими. Романова на пару с Джебисашвили в кабинете завуча яро отстаивали свою позицию. Вера Михайловна Сотникова, выслушивав ругань обеих сторон, вынесла вердикт: парням назначила общественные работы на территории школы и серьёзное предупреждение, а Лине и Марьяне – отмывать кабинет математики, хотя они просто защищали одноклассницу. Может, они и заработали таким образом уважение от Веры Михайловны, но драка в школе была запрещена, поэтому отрабатывают таким вот образом. Ну хотя бы так, чем перевод в другую школу.       Тамара была очень им благодарна. Она тогда знала про сформировавшуюся компанию ребят с её класса, которая являлась той ещё головной болью учительского состава. И очень хотела быть такой же и не бояться дать отпор. Только спустя неделю Халы подловила Марьяну у кабинета химии и попросилась к ним в компанию. Не из-за того, чтобы её защищали, а потому что хочет быть чуть увереннее в себе, как и они. Ведь Тамара уважала Романову за её принципы. А Марьяна немного поразмыслив приняла её в ОПГ. А позже Череватый, узнав о всей истории, высек на ней знак, означающий, что теперь она одна из них и даже сдружился с Халы. Таким образом у девушки появились реальные товарищи.       А где-то ещё через неделю к ней подошла Николь. Та не особо была рада, что Тамара, по её мнению, ошивается в компании проблемных ребят. Но Халы очень сильно задела эта претензия, и высказала в лицо Кузнецовой, то, как она поступила с ней и по факту предала их дружбу. А по итогу сильно разругались и перестали разговаривать вплоть до момента, пока Марьяна не предложила встречаться с другими.       Кстати, после той громкой ссоры именно Лина успокаивала Тамару и до сих пор переживала, что та снова свяжется с этой рыжей лицемерной мегерой.       – Чего стоишь тут, Тома?       Внезапный голос рядом заставил Халы вынырнуть из воспоминаний. Это была Кузнецова.       – Николь? – девушка удивленно посмотрела на одноклассницу, а метку спрятала в рукав.       – Почему ты не с остальными? Вы вроде как не разлей вода, ходите вместе, разве нет? – спросила Кузнецова.       – Я сказала, что подожду их здесь. Сначала Лину найдут, потом в столовую пойдут. А ты что хотела? – спросила Халы, засовывая руки в брюки.       – С тобой хотела поговорить.       Девушка выгнула бровь.       – Но не здесь. Там, где меньше народу.       Вскоре они отошли в один просторный проём, который больше напоминал тупик.       – Я слушаю. – Тамара облокотилась на стену.       – Ты в последнее время так холодна ко мне. Что случилось, Том? Я тебе стала противна? – интересовалась Кузнецова.       – У меня просто сейчас неопределённый период. Это тебя никак не касается. Давай по существу.       Николь, скрестив руки на груди, усмехнулась.       – Хорошо. По существу, так по существу, – девушка сделала паузу, – Я хотела поговорить о тебе и Петровой.       Сердце Халы пропустило глухой удар.       – Ну и как? Хороша она в сексе или такое себе? – Кузнецова наматывала локон рыжих волос на свой палец.       – Я.. не совсем понимаю.. о чём ты. – в груди паника нарастала.       – Ох, Тома. Ты думаешь, я по голосу не слышу, как ты врёшь? К тому же, ты до каникул была какая-то поникшая, расстроенная… Разочаровала?       – Николь, во-первых, не твоё дело. А во-вторых, у меня с Елизаветой Владимировной ничего не было. – сказала Тамара, чеканя каждое слово, но голос предательски подрагивал.       – Не было? – Николь вновь усмехнулась и, достав свой телефон, нажала пару раз на экран и продемонстрировала содержимое девушке. – А так?       Это были фотографии. А на них запечатлены Халы и Петрова. Целовались, явно нежно и без какого-либо напора. Не трудно догадаться, где они находились – на заднем дворе школы. Елизавета прижимала девушку к стене, обнимала одной рукой за её талию, а в другой держала тлевшую сигарету. Тамара же держала учителя истории за плечи.       – Ты… – Халы не знала, что и сказать.       – Фотошоп? Нет, милая моя, это реальные кадры. – Кузнецова перелистывала. – Вы отлично даже получились.       Тамара едва не побелела от страха. Николь их застала и сфотографировала.       – Николь, ты явно ошиблась, это не мы. – голос слегка осел из-за сухости от бешенного волнения.       – Думаешь? А если вспомнить момент, где она говорила: «Много болтаешь, Тома. Попридержи-ка свой ротик для стонов». Или же: «Вот так. Девочка моя. Проси. Умоляй». – глаза Николь хищно и насмешливо сверкнули. – Даже не верится, что наша святоша может быть такой грубой и требовательной. Неплохой вкус, Тома. Тоже рыжая.       И тут Халы совсем стала потерянной. Кузнецова, оказывается, ещё и слушала как они этим занимались.       – Всё слышала? – хрипло спросила Тамара.       – Только часть. Спрашивается, откуда? Ну, когда уходила с Шулик и Певчей, решила проверить телефон в сумке, а пенала там не увидела. Подумала, что могла оставить его там. Решила вернуться обратно. Только вот никак не ожидала услышать.. вздохи, стоны и грубости исторички. – пояснила Николь, продолжая теребить свой локоть. На самом деле никакой пенал она не забывала, просто хотела подтвердить свою догадку и очень удачно так подошла. – Я знаю, что ты со мной решила сойтись только потому, что Петрова не смотрела в твою сторону. Иначе я не могу найти тут объяснение твоему «внезапному» желанию со мной снова общаться спустя тогда ещё три класса.       Её раскрыли. Тамара не знала, что и ответить. А Кузнецову то она явно недооценивала.       – Что ты хочешь мне этим сказать? – спросила девушка.       Губы Николь растянулись в удовлетворительной улыбке.       – Я хочу, чтобы ты встречалась со мной. По-настоящему.       Данное предложение заставило девушку впасть в лёгкий ступор.       – Что?       – Что слышала. Если согласишься, то я так и быть забуду про фотки и всё, что узнала. – сказала Кузнецова, продолжая играть со своим локоном.       – А если откажусь?       Николь подошла к ней вплотную, чуть наклонилась к ней и прошептала:       – Тогда я сделаю так, что Башаров задумается о смене учителя истории. Ему будет очень интересно узнать, чем же занимается наша Елизавета Владимировна в свободное от уроков время в школе. А эти фотографии слегка подпортят личность нашей святой. Будет очень печально, если так и случится.       Халы сжала ладони в кулаки. Это был неприкрытый шантаж. Конечно, она была зла на Петрову. Ведь та поспорила на неё и воспользовалась ею как этапом к победе. Но вот с другой стороны – что-то внутри кричало о том, что не хочет такого исхода. Что в той ситуации есть какая-то недоказанность и Елизавета не хотела вовсе участвовать в этом. Когда-нибудь Тамара с этим разберется. А пока…       – Ты играешь грязно.       Кузнецова ухмыльнулась.       – Я делаю это потому что люблю тебя. И не хочу тебя отдавать какому-то историку с двойным дном.       Это заявление заставило её хорошо задуматься. Два пути: согласиться или отказаться. Потерять и забыть Петрову или остаться с ней и узнать, зачем так она поступила. Это, пожалуй, первый и самый жестокий выбор, который ей когда-либо предоставили. Тамара шумно выдохнула и провела рукой по своим русым волосам. Она не знает, как быть. Не хочется отвергать судьбу ради какой-то девушки, которая готова пойти на все лишь бы получить своё. Но сама Халы знает, кому она принадлежит по судьбе и её сердце.       – Обещаешь сдержать слово?       – Тома, я клянусь всеми своими чувствами. Петрова сохранит статус и лицо в школе. – прошептала Николь и пальцем провела по её груди в районе сердца.       Тамара отвела голову в сторону, закусила нижнюю губу, прикрыла глаза и только сильнее сжимала кулаки. Это неправильно. Несправедливо... Больно. Но ради Елизаветы стоит потерпеть.       – Ладно… Я согласна.       Лицо Кузнецовой стало довольным.       – Хорошая девочка. Сразу видно, сделала правильный выбор, – сказала Николь и медленно заправила выбившуюся русую прядку за ухо.       Тамара стояла неподвижно, никак не реагировала на этот жест. Но тут она почувствовала на себе чей-то взор. Знакомый.. Светлый. Сердце будто бы узнало его и забилось ещё чаще. А когда Николь поцеловала её в щëку, то в миг стал… холодным, мрачным. Даже не хотелось предполагать, кому он предложит.       – После школы ты идёшь со мной гулять. Отказы не принимаю, – прошептала Кузнецова и поправив воротник рубашки, ушла, не скрывая победной улыбки. – Считай это свиданием.       Халы стояла и не могла даже сдвинуться. Кулаки автоматически разжались. Потерянный взгляд смотрел на стену. Переваривала происходящее.       – Я в полной заднице… – прошептала Тамара, закрыв лицо рукой.       

***

      Уроки закончились. Слово «свобода» звучало скорее триумфально, нежели облегченно. Такого столь жаркого и мощного, с привкусом поношения, начала учебного года 11 «А» не припоминал. Все были выжаты, как лимон. Мозги едва ли не начали под конец тупить. Соображать вообще не хотелось. А когда прозвенел звонок об окончании последнего урока, все хотели только одного – домой.       Компания, выходя из-за здания, чувствовала себя так, будто побывала на бойне и по счастливой случайности каждый вышел живым. И на этом решили разойтись. Настроение гулять не было ни у кого. Даже собраться у кого-нибудь тоже нет.       Ольга шагала домой, ощущая себя размазанной. Она, может, и отличница, но даже столько вопросов, особенно каверзных для неё, было выше её сил. Сначала математика, потом русский язык и то не часто, история, обществознание. Спасибо Пыживу и Кинжинову (у которого информатика была последним уроком у 11 «А»), что не поддались какому-то зверскому желанию сразу мучить и валить.       Якубович могла бы, конечно, и на такси доехать, но ей хотелось проветрить голову, выдохнуть. Всё-таки день был тяжёлый, а лёгкая прогулка до дома не будет вредной. Всё равно завтра суббота. Так что можно считать это поощрением высших сил. В наушниках звучала любимая музыка. Оставалось просто расслабиться и идти. К тому же солнечная погода ещё позволяла ходить в кожаной куртке.       Дойдя до пешеходного перехода без светофора, Оля посмотрела по сторонам и неспеша начала переходить. Но вдруг из ниоткуда выехал мотоцикл, который ехал на большой скорости. Якубович из-за наушников и громкой музыки не слышала, как он приближался. Водитель старался затормозить, но это всё настолько медленно, что вряд ли успеет остановиться. Расстояние всё сокращалось и сокращалось. А исход был бы один – авария, которую не избежать. В любых фильмах такой фрагмент показывали бы в замедленной съемке. А зритель бы сидел, затаив дыхание, переживал, думал будет ли столкновение или нет.       Но внезапно кто-то схватил её за руку и резко дернул на себя. Ольга от неожиданности раскрыла глаза и отшатнулась назад. А упала в чьи-то руки. Мотоцикл проехал мимо. Наверное, в этот момент водитель облегчённо выдохнул – избежал серьёзных последствий. Оля всё также смотрела на пешеходный переход. Музыка в ушах всё также продолжала играть. Только теперь к ней добавилось и сердце, что отдавалось бешенным ритмом. Не только из-за того, что чуть на тот свет не отправилась, а ещё её кто-то держал за предплечья. Голову медленно повернула в пол оборота в сторону спасителя. И взгляд встретился с другим – серьёзным. Зрачки расширились. Губы слегка приоткрылись. Возле неё стояла и придерживала Егорова. Ольга потеряла дар речи. В наушниках в этот момент играло что-то романтическое. Но было не до этого. Важна сама Софья. Сегодня она особенно красивая. А эта яркая красная помада так ей идёт. Очень неплохо дополняет к её зелёным глазам. Оля одним движением выключила музыку. Биение теперь слышала отчётливо.       – Софья Сергеевна…       – Ты дура, Якубович!? Настолько сильно всё задолбало, что на небеса захотелось? Совсем больная?       Ольга молчала. Даже не поняла налёта.       – А если бы меня или кого-то другого не было бы рядом? Хоть бы по сторонам посмотрела что ли. Да ещё и в наушниках! Совсем страх потеряла? – злилась учитель географии.       Якубович тряхнула головой. Нужно вернуться в реальность.       – Может, отпустите меня? – спросила ученица.       – А может «пожалуйста»? – подразнила девушку Софья.       – А может леща хотите? – мгновенно парировала Ольга.       Егорова поджала губы и нехотя отпустила. Якубович сразу же отошла от неё в сторону на шаг и ладонью разглаживала складки, которых и не было.       – Довольна? – спросила учитель географии.       – Благодарю. Но не думайте, что это будет что-то значить.       Соня пожала плечами.       – Действительно, как будто я должна была на что-то надеяться.       Якубович вытащила из ушей наушники, засунула обратно в кейс и убрала в сумку.       – А как вы здесь вообще оказались? Разве у вас нет ещё уроков? – спросила ученица.       – Херово стало. Вот и отпросилась. Шла домой, смотрю – тебя вижу и этого гонщика нелегального. А тебе будто бы пофиг. Собьют – да и хер с этим миром. Ну и тут не удержалась и побежала, вопреки своему плохому самочувствию, тебя спасать, – вкратце рассказала Соня. – Хотя я могла бы просто пройти мимо.       – А вас никто и не просил меня спасать. То, что вы сделали сейчас – благородный поступок, не спорю. Но то, что вы сделали тогда по отношению ко мне – аморально и бесчеловечно.       – Ты про тот спор, я так полагаю? – спросила женщина, засовывая руки в карманы своей кожаной куртки.       – Нет, блять, я просто выдумала это! – Оля вспыхнула, как спичка. – По-вашему, это нормально – делать ставки на человека ради своей выгоды?!       – Оль, я уже три месяца на этот счёт раскаиваюсь. Жалею, что я так ужасно поступила с тобой. Но разве ты сама не поступила ли так же? Написала про меня, себя и Комахину. Ты в курсе, что Башаров мог в это поверить, если бы я не сказала, что это бред под веществами? – внутри учителя географии начинало закипать.       – То есть я наркоманка? – с опаской спросила Якубович.       – То есть нахрена ты вообще написала?! Я ушам своим не поверила, когда я услышала это! Решила меня так проучить? Здорово! – хлопнула в ладоши и показала на обеих руках пальцы вверх. – У тебя это получилось! Дальше что? Удовольствие получила от подобного рода унижения? – Соня не заметила, как её начинало заносить.       – Прекратите, – твёрдо потребовала Ольга.       – Что? Неприятно слышать правду? Колет в глазах? – Егорова тихо, насмешливо усмехнулась.       Оля беззвучно и с трудом проглотила подступивший ком в горле. Обидно слышать это от человека, которого она до сих пор любит и на которого держит обиду.       – Я думаю, на этом диалог наш закончен. До свидания, Софья Сергеевна, – девушка на каблуках развернулась и пошла дальше.       – Отлично! Можешь и дальше обижаться на меня! Продолжай быть маленькой девчонкой, которая не хочет слушать и винит всех и вся! Это же, блять, удобно!       Ученица остановилась. Развернулась. Снова подошла к учителю географии. И через секунду послышался хлесткий звук шлепка. Щека Сони сильно пылала, покалывала. Голова была отвёрнута в сторону, и глаза не видели, как у Ольги медленно скапливались слёзы.       – Ненавижу. Не подходите ко мне. Иначе я за себя не ручаюсь, – прошептала Ольга и, вновь развернувшись, ушла прочь, оставляя женщину позади.       Егорова запрокинула голову назад и шумно выдохнула, сдерживая злость и вину. То, что ей дали пощёчину, было плевать. Но то, что она сделала только хуже, было больнее и едва терпимее. А в голове был бардак из мыслей. И плевать было на шокированных этой сценой прохожих.       «Прости, Оленька…Я обязательно исправлюсь. И плевать, хочешь ли ты меня принимать, прощать или нет…»

***

      Прошло около месяца и недели с момента первого сентября. Ученики, отвыкшие от учебы за лето, постепенно вновь привыкали к режиму сна, к дисциплине, к урокам по несколько штук в день, к домашним заданиям, которые лучше решать с ГДЗ и Яндекс, а желательно со своим умом. В общем, школьная жизнь потихоньку процветала.       Новенькие уже успели освоиться в новой школе. Вот, Дженнифер записалась на секцию по волейболу и уже показывала неплохие результаты. А Артём успел понравиться практически всем учителям. И его чуть ли не считают лучшим из лучших. Саков и Якубович, которые до него считались реальными отличниками слегка уступали ему. А Керро же считала его выскочкой, но не собирается так просто сдаваться. Некоторые из 11 «А» уже успели сдружиться с ними, но больше всего Бесовым, так как считали его классным парнем, но Дженнифер так не считаетпоказывая своим выражением лица. Наша компания немного остерегается его. Ну, часть так точно.       Даже Лина успела пару раз с ним поскандалить. Например, тот совершенно случайно пролил свой чай на её учебник по химии, когда она учила параграф. В тот момент Джебисашвили едва ли сдерживала желание втащить, но хорошую горсть матов ему отвесила. Или же был ещё случай. На уроке русского языка, когда весь класс писал контрольную, Лина, плохо подготовившись, старалась тихо и без палевно списывать, но Артём, который закончил раньше всех, даже старосты-отличника, и тут решил кинуть подлянку. И сказал Ангелине Юрьевне, что Джебисашвили списывает. Итог: у Лины два за контрольную и пополнение новыми бранными словами в своём лексиконе. Остальные из компании, кроме Романовой, не понимали мотива Артёма, который досаждает Лине. По сути, она ему плохого ничего не сделала. Но начал провокацию именно он. Зачем так поступает, ответ знает только он сам.       Осень постепенно приобретала свои законные краски – яркие, огненные, красочные. Листья желтели и падали. Можно будет даже пошуршать и делать из них листопад. А ещё, если подождать, глядишь, скоро и каникулы наступят.       Уроки закончились. Ребята собирались пойти погулять, но единственной, кого не было с ними, – Марьяна. Она быстро убежала, абсолютно толку ничего никому не сказав. Но остальные решили спросить с неё позже, а пока ждали на территории школы Шепса-старшего и Краснова. Лина с Котовым успели сгонять в кабинет физики за тетрадью, которую забыла Джебисашвили. Всё-таки как-то надо сделать домашнее задание.       – Кстати, видела эту парочку: Книна с Руфлядко. Боже, это какой-то сериал в жанре комедии. Сергей такой тупой идиот, бедная Полина. Как она ещё с ним встречается? – сказала Ольга, хихикая.       – Да у них там такие романсы, что Ромео и Джульетта нервно курят где-то там в сторонке. А вот прикиньте, что Лесков рассказывал на днях. Просто оборжаться и не жить. Короче, Полинка с Сергеем делали же презентацию по истории на тему: «Африканское колдовство. Религия Вуду». Тему выбирали сами. Так вот, этот индивидуум абсолютно не читая презентацию, начал нести полную ахинею, сказал, что он практикует такое и что скоро достигнет звания жреца африканского культа. Полина же стояла, закрывая лицо рукой и говорит: «Позорище какое». Но Руфлядко не сдавался и решил полностью оправдать своё другое звание – «Дебила года», и достал маленькую куклу, похожую на Левина, и протыкал иголками по голове. Видите ли, доказательство, что это всё правда.       – А я-то всё думал, отчего у Максима Николаевича тогда голова болела, – сказал Юлий.       – Да просто совпадения. Вот и всё, – сказала Тамара и сделала глоток Pepsi.       – М-да. Сергей клоун. А Полине лучше найти достойного парня, – сказала Якубович.       – Так вот и по итогу… – продолжил Влад, но…       – Джебисашвили, Котов! К директору! Немедленно!       Неожиданный голос Виктории Райдос заставил всех вздрогнуть, а Тамара, пившая газировку, поперхнулась. Лина и Юлий переглянулись друг на друга. Что же такого произошло, что их вызывают к Башарову?              Оказавшись в кабинете директора, оба ученика стояли и не понимающе хлопали глазами. За столом восседал сам Марат Алимжанович. По правой стороне сидела Вера Михайловна, а по левой Виктория Германовна. Учитель физики Марьям стояла рядом с Сотниковой.       – А по какому поводу вы нас вызвали, Марат Алимжанович? – спросила ученица.       – А потому, Ангелина, что до меня донесли информацию о том, что ты и Юлий разбили окно в кабинете физики. – начал Башаров, сложив руки в замок.       Повисла тишина. Но не долгая.       – Что? – осторожно и непонимающе переспросил Котов.       – Какое, простите, к черту окно? Мы ничего не разбивали! Нафиг нам оно надо? – воскликнула девушка.       – Вас видели, как вы вошли и через минуты две вышли из кабинета. Странно, не так ли?       – Погодьте, а кто вам это сказал? – спросила Лина, скрестив руки на груди.       – Ваш одноклассник Бесов Артём. – Башаров сидел спокой       Секундная тишина.       – Бесов? – Джебисашвили пыталась переварить услышанное.       – Да.       – Он вам это сказал?       – Да.       Лина провела языком по зубам. Злость внутри начала медленно закипать.       – То есть вы верите какому-то новенькому петуху, который с нами чуть больше месяца, а не нам, которые с вами считай с первого класса и мозги вам пилят до сих пор. – Лина откровенно не понимала их логику.       – А смысл ему врать? – спросила Вера Михайловна.       – А вас не смущает, что это жёсткая подстава? – в ответ спросил Котов.       – Я всё могу понять. Ладно, Джебисашвили, с ней бессмысленно что-либо спрашивать, но ты, Юлий. Как ты мог опуститься до уровня ОПГшников? – Райдос была удивлена.       – Виктория Германовна, начнём с того, что я не опускался до чьего-либо уровня. То, что я с ними общаюсь, на меня это совершенно никак не влияет. Да и зря вы так на них гоните, хорошие ребята. Пускай и со своими тараканами в голове. А закончу тем, что вы вообще не того слушаете. Бесов может и новенький, но это не дает ему право обвинять нас в том, чего мы не совершали, – ответил Юлий на выпад учителя математики.       – Юль, но он же видел вас. Да и к тому же вы были замечены камерой видеонаблюдения, – мягко остудила Сотникова его пыл.        Башаров сразу же воспроизвёл запись на своём ноутбуке.              Время 15:13.       *На видео был изображён пока что пустой коридор. Потом к кабинету физики подошли два ученика. Этими были Лина и Юлий. Вот они заходят. Две минуты проходят и выходят, счастливые, смеются. А через минут 15 заходит Циминтия в кабинет. *              Директор остановил запись.       – Как это прокомментируете?       – А, так я забирала тетрадь по физике. У меня дырявая голова. Я знала, что кабинет пустует, ибо у Циминтии не было уроков на данный момент. А Юлик пошёл со мной за компанию. Он шутки шутить умеет. Но Марат Алимжанович, мы когда туда вошли, ничего разбитого не было. Осколки на полу не лежали. Всё было целое. – уверенно рассказала Джебисашвили.       – Это правда. – подтверждал все слова подруги парень.       – Лина, я же знаю, что ты честная девушка. Ну вот зачем врать нам? – мягко спросил Башаров, думая, что так можно получить правду.       – Марат Алимжанович, я по-вашему так сильно похожа на пиздаболку?       – Джебисашвили, маты! – рявкнула Райдос, предупреждая.       – Да похуй на них, Виктория Германовна! Меня и Юлика оклеветали! Тут уж из принципа цензурными словами не ограничишься! – воскликнула от злости девушка.       – Я понимаю, Линочка. Вот сейчас и разбираемся, – спокойно сказала Сотникова.       – Да вы и сейчас с такой уверенной точностью говорите, что это мы сделали! – теперь не выдержал Котов. – Вы Бесову на раз два верите, а нам, которых вы прекрасно знаете туеву тучу лет, нет. Что за чушь вы тогда порите?!       Директор переглянулся с женщинами и тяжело вздохнул.       – К тому же, сколько бы я тут не бедакурила, я честно признавалась в содеянном. Вам ли не знать, Марат Алимжанович.       – А у тебя это целый список… Вот один из них, порча школьного имущества.       – Ну подумаешь, я разрисовала морду Льва Толстого. Он стрёмный. – Джебисашвили       – И написала рядом «Женоненавистник хренов». – дополнила учитель математики, прекрасно помня этот момент. Тогда Ларину старательно сдерживала, чтобы та не убила девушку.       – Так это же правда. – ученица была уверена в своих словах.       – Хорошо… Запугивание учителей. – продолжил Башаров.       – Ну подумаешь, кинула вместе с Владом петарду и зашугали этим же Кинжинова. Мы-то потом в качестве извинения подарили ему колоду карт Таро. Он же любит такое коллекционировать… редкая между прочим. А стоит как почка моя никому не нужная.       – Порча имущества №2, только в женском туалете. Это блин как надо было додуматься до такого, – сказала Вера Михайловна тоже тяжело вздохнув. Ведь тот случай именно она разруливала, пока Башаров был в другом городе.       – Да мы не думали, что петарда, которую хотели кинуть в окно, отрикошетит об раму и прилетит прямо туда. В унитаз. Спасибо, что она была маленькая и оставила только трещины. Была бы большая – вот тогда и расхерачило бы всë к херам. Восьмой класс, ну даунами мы были.       – Вот сразу видно кто на физике учился, а кто балду бил, – впервые вмешалась Циминтия, которая молчала и слушала словесную баталию.       Джебисашвили снова закатила глаза. Ей как-то всё равно было на оценки. Тройку по предмету имеет и уже достаточно.       – Тем более. А если опять говорить про окно. Я как-то в пятом классе разбила в вашем кабинете. Случайно. Мячом. Но потом подошла и честно призналась, что это была я. Было же такое?       – Прекрасно помню. Даже похвально, что ты сама, не побоявшись, пришла и сказала мне об этом лично. Признаюсь, не каждый так сможет. – сказал директор.       – Бояться можно только трёх вещей: Войну, Предательство и Деспотическое состояние Виктории Германовны. – сказала Лина, на что получила смешное серьёзное выражение лица Райдос «В смысле бля».       – А почему сейчас не сознаешься в содеянном? – спросил Башаров.       – Наверное потому что я и Юлик не делали этого. И опять же ж. Как-то по-идиотски получается, что верим петушаре выебистому, а мы два пиздабола несчастных.       Какое-то время была тишина, но потом директор снова заговорил.       – Что же. Я услышал вас. И вот моё решение. За окно заплатят ваши родители. Юлий, – директор обратился к парню. – Ты будешь отрабатывать своё наказание на общественных работах, а именно отмывать зал физкультуры. Весь. Включая две раздевалки… А что касается тебя, Лина, – перевёл взгляд на Джебисашвили. – Даю тебе последнее предупреждение. И если ты его нарушишь, – на этом Марат Алимжанович сделал паузу, словно ему тяжело говорить об этом. – То я буду вынужден поднять вопрос о твоём переводе в другую школу.       И замолчал. Атмосфера как и тишина стала удушливой. Из всех присутствующих только Виктория пребывала в трансе. Такие радикальные меры были крайне редко, ведь Башаров был достаточно добрым и выходки компании прощал с тяжёлым вздохом. Но сегодня кажется его будто подменили. Юлий стоит и хлопает глазами. А когда перевёл взор на подругу, увидел шокированный потерянный взгляд Лины. Как будто перед ней разрушили одним жестом карточный домик, который строился годами: от 1-ого до 11-ого класса. И единственное слово, которое смогла тяжело, но хрипло произнести, это:       – Чего?

Продолжение следует…