You & Me

Майк почувствовал, как мир рушится вокруг него в тот момент, когда эти слова слетели с губ Уилла, он почувствовал, как у него сжался живот. Он такой глупый. Что ему теперь делать? Бежать? Потому что Уилл с таким же успехом мог бы закричать, что ему всё равно. Майку приходит в голову мысль перекатиться влево, чтобы упасть в Карьер. Чтобы хоть как-то отвлечься от этого позора. Боже, как он вообще мог подумать, что всё в порядке? У него перехватывает дыхание. Как он мог быть таким глупым? Он же отличник! Он не Дастин, но должен был догадаться. Лицо Майка вытягивается, как и у Уилла, когда воздух вокруг них замирает.   У Майка болит в груди, пока он ждёт, что Уилл что-нибудь скажет. Ему кажется, что его грудь сдавливает тугая повязка. Он пытается дышать, но воздух тяжёлый и горячий, и он чувствует, как его грудь неуклюже вздымается при каждом вдохе.   Майку некомфортно, когда на него смотрят, как будто он впервые за много лет вышел из тени, в которую так любовно себя укутывал. Холодные камни больно впиваются в спину сквозь тонкую рубашку. Ветер хлещет его и обжигает лицо. В тех местах, где его обнимают руки Уилла, невыносимо жарко. Не помогает и то, что Уилл смотрит на него так, будто впервые по-настоящему видит Майка или, скорее, замечает то, что раньше упускал из виду. Уилл открывает рот, повторяя это ужасное слово, о котором Майк, скорее всего, будет думать каждый раз, когда будет ложиться спать.   «Ч-что?» заикается Уилл, прежде чем произнести. «Почему? Что? Нет,» он качает головой, отмахиваясь от всего. «Что это должно значить? Я не понимаю.» выпаливает Уилл, противореча самому себе с каждым словом, и надежда Майка рушится вместе с ним.   Майк не может дышать, чувствуя, как воздух застревает у него в горле, пока он осознаёт, что говорит Уилл. В этот момент он сожалеет обо всех решениях, которые принимал до этого момента. Серьёзно, как он мог быть таким наивным, чтобы думать, что это когда-нибудь станет нормальным? Что Уилл когда-нибудь смирится с кем-то вроде него? Что у кого-то настолько грязного и больного может быть то, чего он жаждет? Как Майк вообще мог думать, что Уилл хоть немного похож на него?  Как Майк вообще мог испытывать что-то, кроме стыда, из-за своих мыслей и чувств? Как Майк вообще мог надеяться? Майк вздыхает, потому что если его родители и научили его чему-то, так это тому, что он должен брать на себя ответственность за свои поступки. Так что, к сожалению, ему придётся ответить за свои действия.   «Это значит именно то, что и звучит,» тихо бормочет Майк, хотя его голос всегда звучит тихо в присутствии Уилла. На этот раз это от стыда, а не от восхищения. «Ты лучезарный, Уилл.»   Майк замолкает, прикусывая губу, пока мысли проносятся в его голове. Стоит ли ему сказать это? Стоит ли ему признаться? Он уже всё испортил, так что хорошего будет в том, чтобы солгать и доказать Уиллу, что он ещё больший неудачник, чем думали о нём родители? Что Хоппер был прав? Майку следует быть честным с Уиллом, чтобы загладить каждую ложь, которую он когда-либо говорил. Если эта дружба когда-либо что-то значила, если правило «друзья не лгут» когда-либо было правдой, то Майк должен быть честен с Уиллом в последний раз.   «Ты прекрасен, Уилл.» сказал Майк после паузы. Эта пауза, вероятно, причинила Майку больше боли, чем любой удар, который он когда-либо получал, включая тот, когда Билли разбил ему голову.   Уилл сидел, ошеломлённый, и смотрел на Майка, разинув рот. Он не мог не думать о том, что даже когда Уилл, возможно, подумывал о том, чтобы самому столкнуть Майка с обрыва, он всё равно был абсолютно ангельским. Майк восхищался каждой частью Уилла, каждым его недостатком и совершенством, начиная с дурацкой причёски и заканчивая широкими плечами и прекрасными ногами. Ему нравится, что глаза Уилла медово-карие, и что на солнце они кажутся янтарными. Ему нравятся дурацкие идеальные улыбки Уилла. Ему нравятся нежные руки Уилла и то, как они поддерживают Майка.   Майку нравится язвительный, немного застенчивый характер Уилла. Он такой маленький засранец, Майк его обожает. Конечно, Уилл робкий и очень вежливый. Он такой добрый и милый, Майк готов ради него на всё. У него хорошие манеры за столом, он кладёт салфетку на колени! Майк не видел, чтобы так делали кто-то, кроме его родителей. Уилл потрясающий, но у него слишком много самомнения. Кто-то, кто робок и похож на кролика, как говорят о Уилле, не сказал бы ему, когда Одиннадцать бросила его в первый раз. «Она сказала, что бросила твою задницу, это не похоже на перерыв». Помимо прочего, а также «Какие друзья?»   Он насмехается, как и свойственно его стервозной заднице. Майку это тоже нравится. Майку нравится его язвительность, ему нравятся колкости Уилла, нравится, когда Уилл толкает его, нравится, когда Уилл дёргает его за волосы, чтобы привлечь внимание, нравится, когда Уилл делает то, что, как он знает, разозлит Майка. Ему нравится, когда Уилл ноет, потому что он знает, что Майк будет слушать каждое его слово, нравится, когда Уилл требует и просит, потому что он знает, что Майк сделает для него всё. Ему нравится, когда Уилл смеётся над ним, когда волосы Майка развеваются у него на лице из-за ветра. Ему нравится, когда Уилл отпускает язвительные замечания, когда Майк врезается в стены из-за своего нулевого восприятия глубины. Майку нравится всё в Уилле: робкий, застенчивый, язвительный, остроумный. Майку нравится всё это.   Майк любит Уилла больше жизни, потому что жизнь без Уилла — это вообще не жизнь. Он не шутил, когда сказал, что Хоукинс — это не Хоукинс без Уилла. Уилл сделал Хоукинс раем, он сделал Майка полноценным, он придал жизни остроты. Когда Уилл ушёл, он забрал с собой краски и оставил всё в оттенках серого. Он оставил Майка в печали, и он оставил Майка, чтобы тот сделал всё остальное тоже печальным. И Майк сделал всё остальное печальным. Майк позволил всем вокруг себя опуститься на дно вместе с ним, он высмеивал Лукаса, заставил Дастина думать, что на него нельзя положиться, и, что хуже всего, он позволил Макс уйти.   Майк искренне считает, что если бы Уилла здесь не было, он мог бы помочь Макс. Уилл чем-то похож на более симпатичного Иисуса. Майку пришлось сдержать смех, потому что это так глупо, но это правда. Уилл несёт радость и жизнь повсюду, куда бы он ни пошёл. Уилл знает, каково это, он мог бы помочь Макс. Помочь ей увидеть «Свет» в каком-то смысле. Ей не нужно было бы сражаться с Векной, Уилл в первую очередь не дал бы Макс отдалиться от него. Хотя Майк рад, что Уилла здесь не было, потому что Векна вырубил бы Уилла быстрее, чем Майк успел бы моргнуть.   Это не значит, что Майк не помог бы, если бы Векна схватила Уилла. Майк помог бы Уиллу, даже если бы его схватили миллион раз. Майк всегда поддерживает Уилла.   «Майки?» говорит Уилл, и Майк сдерживает всхлип. «Уилл.» произносит Майк дрожащим и надломленным голосом. «Уилл, не надо.» умоляет он, дрожа всем телом. Его глаза мокрые, и он заставляет себя не дать слезам скатиться по щекам. Мальчики не плачут, а он уже показал Уиллу, что он гей. Он не хочет, чтобы Уилл узнал, что он ещё и неженка.   «Прости,» говорит он, и, несмотря на все его усилия, из него вырывается всхлип. «Прости, прости, прости!» Он практически кричит, и его грудь вздымается с каждым словом. «Майк! Майк!» в панике говорит Уилл. Он находится над ним, уперев руки в бока, и не знает, что с ними делать. Майк поднимает руки и вытирает глаза грязными ладонями. Его лицо становится неприятно грязным и слегка липким.   Уилл всегда заставляет Майка чувствовать вкус мёда. Звучит странно, но когда он говорит с Уиллом и видит, как глаза Уилла смягчаются, словно расплавленный шоколад, когда он видит что-то, что ему нравится. Когда он слышит, как Уилл смеётся над его глупой шуткой, и рассеянно смотрит на лицо Уилла. Когда он чувствует руку Уилла на своём плече и ощущает, как тепло его тела проникает сквозь футболку HellFire прямо на его кожу. Когда Уилл садится так близко к нему, он так отчётливо чувствует запах сандалового одеколона Уилла, что кажется, будто его брызнули прямо ему в лицо. Когда всё это происходит, он чувствует вкус мёда, чувствует естественную сладость, которую дарит Уилл, и тает.   Теперь это его любимый ароматизатор, он пользуется медовым шампунем из-за Уилла. Он ест бутерброды с арахисовым маслом и мёдом из-за Уилла. Он обожает пчёл из-за Уилла. Он любит запах мёда и его липкость на пальцах из-за Уилла.   Теперь, когда Уилл оседлал его и смотрит на него с такой паникой, что Майк не может понять, о чём он думает, но он почти уверен, что это отвращение. Обычно вкус мёда был нежно-сладким и ненавязчивым, как и человек, который заставляет Майка его пробовать. На этот раз он был таким сладким, что его можно было почувствовать даже в глубине горла, густым и приторным.   «Я не это имел в виду,» он шмыгает носом, чувствуя себя ребёнком, чувствуя себя так, будто ему снова 12 и Уилла снова нет рядом. Не в силах себя контролировать, он просто открывает рот. «Прости, что я был неправ…» наконец выдавливает он, крепко закрыв глаза. Он ждёт, что Уилл ударит его или, скорее всего, уйдёт. Но этого не происходит.   «Что ты имеешь в виду под «неправ»?» мягко спрашивает Уилл, так мягко, что это причиняет больше боли, чем всё, что Уилл мог бы сделать. Майк недоверчиво смеётся. «Как ты можешь этого не понимать?» Он качает головой, и гравий шуршит под его ногами, а глаза широко раскрыты от шока. «Я гей, Уилл.» заявляет он, глядя Уиллу прямо в глаза.   Мир погружается в тишину, и Майк слышит только плеск волн о скалы карьера. Запаха грязи недостаточно, чтобы заглушить тошнотворно-сладкий привкус мёда, который всё ещё стоит у него на языке, пока Уилл ошеломлённо смотрит на него. Затем Уилл набрасывается на него, и Майк зажмуривается, думая, что его сейчас изобьют. Но вместо этого мягкие губы Уилла прижимаются к сухим губам Майка. Его нос прижимается к носу Майка.   Майку кажется, что он падает в свободном падении, когда Уилл кладёт руку ему под голову, костяшки пальцев касаются гравия, когда он зарывается пальцами в волосы Майка. В отчаянии он прижимает Майка к себе. Майк расслабляет лицо, и Уилл берёт ситуацию под контроль, дёргая Майка за рубашку, чтобы попытаться поднять его. Майк упирается руками в землю и начинает медленно приподниматься, не отрываясь от губ Уилла, потому что это похоже на эйфорию, от которой он не хочет отказываться. Это так отличается от поцелуя  с Одиннадцать.   Поцелуй с Одиннадцать был просто чем-то, что нужно было сделать, чем-то, что они должны были сделать, и им было неловко. Сколько бы раз они ни целовались и как бы ни привыкли к этому, им всё равно было неловко, как будто ни один из них не хотел этого делать, но они должны были. Должны были. И всё. Майк не хотел целовать Эл, даже если Эл потрясающий и замечательный друг, но Майк никогда не хотел большего. Это было просто то, чего от них ожидали. Парень и девушка знакомятся, их друзья говорят, что они хорошо смотрятся вместе, и они спасают друга парня, так что теперь они должны встречаться, верно?   Однако с Уиллом? Поцелуй с ним ощущается как сама любовь. Поцелуй с Уиллом заставляет Майка чувствовать себя счастливым. Когда Уилл обнимает его, одной рукой гладя по волосам, а другой поддерживая за спину, он чувствует себя чистым солнечным светом. Он чувствует себя самыми яркими лучами солнца, которые касаются твоих щёк, когда ты достигаешь высшей точки на качелях. Это похоже на то, как будто ты наконец-то заканчиваешь кампанию D&D, а все твои друзья ликуют вокруг тебя. Это похоже на то, как будто ты делишься секретом со своим любимым человеком. Это похоже на то, каким он представляет себе желтый цвет.   Уилл отстраняется, его щёки покрываются румянцем, что делает его ещё красивее, чем он есть. Боже, Уилл так прекрасен, что у Майка щемит в груди от желания и тоски. Майк неосознанно тянется к губам Уилла, прежде чем остановиться. Его глаза широко распахнуты и бегают по сторонам, он смотрит на Майка так, будто чего-то ждёт.   «Вау». Вылетает изо рта Майка, потому что он придурок. К счастью для него, это заставляет Уилла рассмеяться. «Вау? Это хорошо?» замечает Уилл, приподняв бровь. Майк чувствует, как его сердце выпрыгивает из груди, пока он смотрит на Уилла. «Д-да!» заикается он, быстро кивая, широко раскрыв глаза и покраснев. Он садится, стараясь не задеть Уилла.  Ощущение того, как мягкие части его ладоней прижимаются к грубым камням под ним, — единственное, что не даёт ему подумать, что это сон.   «Это было потрясающе, Уилл,» говорит он, задыхаясь, и его голос полон обожания. Уилл краснеет, на его лице появляется легкая улыбка. «да? Означает ли это...?» Он замолкает, внезапно занервничав, постукивая пальцами по спине Майка. Несмотря на то, что Майк почти ожидает, что Уилл отскочит назад и закричит “Сюрприз!” А затем начнет оскорблять его. Он все равно говорит Уиллу правду.   «Да, это значит, что я люблю тебя, Уилл.» говорит он, довольный и опьяненный вниманием Уилла. Майк уверен, что если бы он мог жить в этот момент вечно, то сделал бы это. Потому что Уилл — это дневной свет, это адреналин. Это экстаз. Это всё, чего хотел бы Майк, и даже больше.   «Круто.» бормочет Уилл, потерявшись в глазах Майка. «Круто.» повторяет Майк, тоже глядя в глаза Уиллу. Эти тёплые карие глаза, мягкие в свете золотого часа, заставляют Майка глупо и криво ухмыльнуться. Уилл смеётся, по-мальчишески очаровательно, и его лицо озаряется, а внутри всё становится тягучим и мягким. Как всегда рядом с Уиллом. Он чувствует, как медовый привкус во рту становится слаще, чем дольше он смотрит на Уилла. Чем больше он верит, что это не розыгрыш и Уилл действительно любит его, тем сильнее он чувствует, как внутри него зарождается обожание, любовь к Уиллу переполняет его. Он ничего не может с этим поделать, мысль о том, что Уилл тоже его любит, делает Майка таким счастливым.   Майк не может не любить Уилла, не любить в нём всё, даже если это неправильно, даже если это ненормально, он не может не обожать Уильяма Байерса. Это практически закон Вселенной: все Уилеры должны быть без ума от Байерсов, без исключений. Уилл сводит Майка с ума, Майк хочет проводить каждую секунду своей жизни в свете Уилла. Он хочет поглотить каждую каплю внимания, которую Уилл может ему уделить. Он хочет лежать рядом с Уиллом каждое утро, он хочет обнимать Уилла каждую ночь, он хочет, чтобы Уилл звал его на помощь по любой мелочи. Он хочет быть домашним с Уиллом.   Он хочет прожить свою жизнь рядом с Уиллом. Майк хочет, чтобы Уилл оставался рядом с ним, хочет, чтобы он держал его за руку, любил, целовал, нежно обнимал. Он хочет танцевать с Уиллом на их собственной кухне, в их собственном доме, чтобы Уилл комментировал это со смехом, но всё равно позволял Майку опускать его на пол. Он хочет Уилла, каждую его частичку. Мысль о том, что Уилл хочет того же? Абсолютный дофамин, лучше любых наркотиков.   Майк смотрит на Уилла в каком-то оцепенении, одурманенный жизнью и любовью, а потом начинает хихикать. Его глаза морщатся по краям из-за широкой улыбки. Уилл мгновение смотрит на него непонимающим взглядом, а потом на его лице появляется улыбка, и он начинает хихикать, а потом и вовсе заливается смехом. Уилл падает на Майка, тот теряет равновесие и падает на землю, но не обращает на это внимания. Он всё ещё смеётся от души.   Майк обнимает Уилла за спину, а тот хихикает, уткнувшись Майку в грудь. «П-почему мы всегда так делаем?» кричит Майк, задыхаясь от счастья. Уилл фыркает, качая головой. «Тебе придётся уточнить, что это за «так», потому что я думаю, что запомнил бы, если бы мы целовались раньше.» замечает он, забавляясь.   Майк глупо улыбается Уиллу, когда тот напоминает ему, что они целовались! Он чуть не визжит, как маленькая девочка, прежде чем взять себя в руки, насколько это возможно.«Нет, нет. Только не это.» говорит он, его щеки порозовели и лопаются от восторга. “Я имею в виду, почему мы всегда ссоримся до того, как получим эмоциональное откровение?” Объясняет Майк, наслаждаясь ощущением того, как Уилл прижимается к нему. Ему кажется, что его мать сделала Майка специально для того, чтобы Уилл мог его подержать. Уилл закатывает глаза, сжимая Майка в объятиях.   «Это потому, что ты не можешь говорить о своих чувствах?» сухо замечает он, и Майк краснеет от смущения. «Да, да,..» вздыхает он, размышляя. «Просто...» Майк пытается подобрать слова, что отстойно, потому что у него всегда возникают проблемы с выражением мыслей вслух. Он жалеет, что у него нет времени записать то, что он хочет сказать. Майк стонет, потому что слова продолжают ускользать от него.   Уилл усмехается. «Просто что?» мягко спрашивает он, глядя на Майка с такой любовью, что это причиняет боль. Майк мог бы сидеть так весь день, глядя на Уилла, и никогда бы не насытился этим. Он так прекрасен, что Майку никогда бы не надоело на него смотреть. Он вне времени, как классическая литература, как греческая статуя. То, к чему Майк всегда возвращается, как бы ужасно ему ни было. Глаза Майка загораются, он проводит рукой по спине Уилла.   «Просто это ты.» Майк качает головой с глуповатой улыбкой на лице. «Это просто ты и я.» Уилл фыркает, глядя на Майка с обожанием. Как будто Майк — это собака, которая споткнулась и упала, но он не может не любить её. Как будто он любит Майка. «Да, это мы,» говорит он с нежным выражением лица. «Не хочешь рассказать об этом подробнее? Я не совсем умею читать мысли». Он закатывает глаза.   Майк фыркает. «Прости, просто даже когда мы ссоримся, я веду себя глупо и неправильно, а ты ведёшь себя божественно. Даже когда я заставляю тебя чувствовать себя ужасно, мы всегда возвращаемся к хорошему,» Майк пожимает плечами, вытаскивая руку Уилла из своих волос, чтобы сжать их ладони. «Мы с тобой как замкнутый круг? Понимаешь?» с надеждой спрашивает он.   Уилл смеётся, и для Майка это как музыка для ушей. Он был уверен, что звук смеха Уилла мгновенно избавил бы его от проклятия Векны. Он качает головой. «Ты такой придурок.» усмехается Майк. «Эй! Я…» Уилл перебивает его, сжимая его руку. «Но да, я понимаю. Это то, что делает нас хорошими.» Уилл задумчиво хмыкает, оглядывая Майка с ног до головы. «Мы всё разрушаем, а потом снова строим без каких-либо недоразумений.» Уилл качает головой с игривой улыбкой на лице. «Так что, думаю, на этот раз ты прав.»   Майк стонет, запрокидывая голову. «Я не могу победить!» говорит он с притворным раздражением, но не может заставить себя злиться на Уилла. Майк другой рукой играет с волосами Уилла, а другой держит его руку в заложниках. Он замечает: «Знаешь? Не думаю, что ты понимаешь, как сильно я скучал по тебе, когда ты был в Калифорнии». Уилл фыркает. « Ты даже не присылал никаких писем.» Он понимает, что это должно было быть шуткой, но Майк слышит в его голосе горечь. У него сжимается сердце, и он не успевает себя остановить, как говорит:   «Я писал, я просто… не отправлял их..» Майк закрывает глаза, позволяя себе насладиться своим идиотизмом. «Ты писал? Ты не отправлял их!?» Первые слова были полны надежды, вторые — недоверия. «Почему?» говорит он, опираясь на руки, чтобы приподняться и посмотреть Майку в глаза. Он кашляет. «Э-э… Они были неловкими, слащавыми и отвратительными.» Майк вздрагивает, с трудом сглатывая, знакомый вкус мёда мучительно медленно стекает по его горлу.   «Отвратительными? Почему?» тихо бормочет Уилл, обеспокоенно глядя на Майка.  «Я-я» заикается Майк, прежде чем вздохнуть и наконец признаться.   «Я не мог написать в них ничего, кроме «С любовью, Майк».» Он горько смеется. «Я написал «с любовью, Майк» во всех, во всех 57, но только «от Майка» в тех девяти, что я отправил Эл.» Он качает головой, не веря самому себе. «Я ничего не мог с собой поделать, я слишком сильно скучал по тебе и сожалел обо всём, что сделал с тобой тем летом, перед твоим отъездом. Я просто продолжал терять тебя…»   Майк спотыкается на собственных словах от разочарования, не в силах объяснить свои чувства. Отчаяние, которое он испытывал, тоску, то, насколько чертовски ужасно он себя чувствовал. «Наверное, я просто чувствовал себя дураком». Майк вздыхает, прежде чем слышит над собой тихий смех. Он в замешательстве хмурит брови.   «Майк…» Он делает паузу, и Майк открывает глаза. Он видит на лице Уилла любящую улыбку, а на него падает свет от голубого часа. Майку кажется, что он видит ангела во плоти, когда открывает глаза. Благословенный. «Я понимаю, что это было бы ужасно, если бы ты всё ещё встречался с Эл.» Он качает головой, всё ещё слегка смеясь. «Но это сделало бы мой день.» заканчивает Уилл, глядя на Майка с таким обожанием, что тот тает.   «Правда?» Майк шепчет так тихо, что его почти не слышно за шумом воды. «Правда.» повторяет Уилл с улыбкой на лице. Майк собирается с духом, делает глубокий вдох, прежде чем ответить. «Ну, ты можешь их прочитать.» Он чувствует, как тяжесть в груди поднимается, когда видит, как сверкают глаза Уилла. «Я бы с удовольствием.» бормочет Уилл, прежде чем встать и отряхнуться.   Майк в замешательстве смотрит на него, пока Уилл не протягивает к ним руки. «Ну, давай, паладин. Я хочу их прочитать.» говорит он, краснея и неловко улыбаясь. «О, о!» Он хватает Уилла за руку, и его сердце замирает, когда Уилл с легкостью поднимает его на ноги. Боже, Майку нравится, какой Уилл сильный. Он такой неряха. Майк почти ожидает, что Уилл отпустит его руку, но он этого не делает. Уилл крепче сжимает их пальцы. «Ты никогда не был скрытным, так что я рад видеть твои любовные бредни». Уилл толкает Майка локтем, дразня его.   Майк взвизгивает. «Эй! Я жалею, что позволил тебе прочитать их сейчас. Может, и не стоило.» Он фыркает, прикладывая свободную руку к сердцу, как драматичный парень, которым он и является. Уилл пожимает плечами. «Это мои письма. Так что я их читаю». Он улыбается, пошевелив бровями, прежде чем поднять руку Майка и поцеловать его костяшки пальцев. Это заставило Майка ещё сильнее влюбиться в Уилла. Майк думает, что он так сильно влюблён, что даже Марианская впадина не сравнится с этим.   «Ты же знаешь, что я всё равно люблю читать твои работы.» Майк краснеет до корней волос. Что-то в его рассказах, когда их хвалят, заставляет Майка чувствовать себя слабаком. Он не может сдержать вздох, позволяя Уиллу вести его за собой. Наконец-то он позволяет кому-то другому нести его ношу. Майк решил, что хватит спасать мир.   Уилл ухмыляется, чувствуя, как Майк сжимает его руку. Он рад помочь Майку с его проблемами. Уилл рад, что Майк впускает его в свою жизнь. Облегчение, которое он почувствовал, когда Майк сказал, что тоже любит его, было неизмеримым, но чувство, что Майк Уилер полагается на него? Эйфория. Уилл ждал, что грянет гром, даже после победы над Векной он всё ещё ждал. Но теперь? С Майком рядом? Это похоже на счастливый конец, это похоже на победу. К тому же он может почитать о том, как Майк был романтичным дураком?