На грани

Сидя в зале перед гневным взглядом матери, Цзян Чен желал лишь одного - сбежать как можно дальше. Он не хотел больше слышать упреков и криков. Он не хотел знать о своей бесполезности. Но Ваньинь понимал, если сейчас сбежит, после будет хуже. -почему ты не можешь стараться лучше? Почему ты не можешь обойти этого мальчишку? Каждый раз мне приходится краснеть, слушая что сын слуги вновь обошёл наследника. Отвратительно. Мальчик сдержал дрожь, опуская взгляд на пол, чтобы никто не смог увидеть наворачивающихся слёз. Почему он не может быть лучше? Почему каждый раз Вэй Усянь обходит его? Почему мама не может гордиться им? Почему отец не видит его? Все эти вопросы крутились в голове из-за чего мальчик не мог нормально спать, есть, отдыхать. Он отвлекался лишь во время одиночных тренировок, когда рядом никого не было и никто не мог указывать на его ошибки и соревноваться с ним. -я стараюсь, мама. Изо всех сил. -ты делаешь недостаточно. Уйди с глаз моих. Ваньинь поднялся, с трудом переставляя ноги. Эта тренировка особенно вымотала его. Единственное чего хотелось - перекусить и лечь спать, а завтра, с новыми силами, подолжить тренироваться. Он должен доказать матери что достойный наследник. Цзян Чен знает что никогда не превзойдёт Усяня, но ведь ему на самом деле это и не нужно. Всё чего хочет Ваньинь любить и быть любимым, но, как он успел понять, не все получают любовь просто так. Он должен заслужить быть любимым. Он должен. Заклинатель падает на колени, не в силах даже покинуть тронный зал и чувствует как глаза жжет от непролитых слёз. -если бы только А-Чен был был таким же как ты, А-Ин. Ты был бы лучшим сыном для меня. Цзян Чен поднимает глаза, полные слёз и непонимания и видит приближающихся отца и Усяня. Вот сейчас они скажут что эта шутка, что это глупый розыгрыш, но Феньмянь по-отечески кладет ладонь на плечо улыбающегося Вэй Ина и говорит что-то еще, чего мальчишка не в силах услышать. Цзян Чен на пальцах одной руки может посчитать сколько раз отец вот так касался его - обнимал еще меньше. Вся ласка и тепло достаются Вэй Ину. Неужели Ваньинь настолько плох? -как ты можешь? Почему я не заслуживаю хотя бы ту малую часть твоей любви, которую ты отдаешь Усяню? Кричит заклинатель, пытаясь подняться на ноги, но спину тут же прошибает боль от удара цзыдянем и он падает обратно на пол, больше не в силах встать. Слёзы непрерывно стекают по щекам мальчишки, тело ужасно болит, но это ничто по сравнению с той дырой, которую он ощущает вместо души. Этого не может быть. Отец бы никогда так не сказал, Вэй Усянь не принял бы таких слов, защитив названного брата, как делал всегда, но он молчит и только с насмешкой смотрит на его страдания. -ты слаб. Из-за тебя погибли мы с отцом, из-за тебя погибла Янли, из-за тебя умер Вэй Усянь. Орден сгорел из-за твоей слабости. Ты не смог воспитать Цзинь Лина. На что ты вообще годен, мальчишка? Нет. Он пытался. Цзян Чен делал всё чтобы спасти других. Он не смог, но пытался. Ваньинь с нуля восстановил орден, оставшись практически в одиночестве, сломленный, но не сдавшийся от постигших его бед, похоронил родных, продолжая упорно идти вперёд и не склонив голову когда другие пытались указать зарвавшемуся мальчишке его место, вырастил замечательного главу ордена Цзинь, когда всё чего хотелось самому это спрятаться от всех рядом с могилами родных ему людей и наконец-то позволить слезам пролиться, не сломался когда Сичень разбил его сердце. Сичень. Они помирились. Сичень ждет его в Пристани Лотоса. Он должен быть там. Его родители мертвы и он больше не может бороться за их одобрение. -нет. Я всю свою жизнь старался быть лучше в ваших глазах, но правда в том что любовь не заслуживают. Я любил А-Лина и никогда не сравнивал его ни с кем, ни требовал от него ничего. Может я справился хуже чем это сделала бы Янли, но мой племянник вырос прекрасным заклинателем. Я восстановил орден и сделал его лучше. И я любил Усяня. Я хотел спасти его, но он не желал этого! Вы не нужны мне. Я больше не буду гнаться за вашим одобрением. Уходите прочь. Открыв глаза, мужчина сдерживает стон от промелькнувшей в руке боли, шевелит пальцами и хмурится от легкого ощущения онемения. Голова болит. Ему бы сделать пару глотков воды и вновь закрыть воспаленные глаза, потому что даже темнота не спасает от раздражения. Мужчина пару раз моргает и чувствует как капельки пота скатываются по виску. Морщится. Пытается сглотнуть, но сухость во рту не позволяет этого сделать. Память подводит и вспомнить о последних днях, даже годах не выходит. Кто он такой? Что делает в этой комнате? Почему ему так плохо? Комната кажется жутко знакомой, хоть и рассмотреть её получается с огромным трудом. Дёрнув ладонью, Ваньинь понимает что его руки что-то касается и поворачивает голову. Около его кровати сидит белое нечто, склонив черную массу на постель. Все расплывается. Нечто шевелится и волосы спадают в сторону, открывая вид на прекрасный профиль человека. Лицо, словно вылепленное богами подсвечивает лунный свет и Цзян Чен теряет ощущение реальности, забывает и о боли, и о жажде. Забывает о всех проблемах и все чего желает сейчас, остаться в этом моменте и наблюдать за человеком. Хочется провести пальцами по кажущимся шелковыми волосам, коснуться белоснежной, чистой кожи, припасть к бледным губам. Почему эти мысли появляются в его голове? Должен ли он их бояться? -красивый. Голос оказывается скрипучим и хриплым, горло начинает болеть и лёгкий кашель срывается с губ. Человек рядом с ним хмурится и сильнее сжимает руку Цзян Чена, вызывая волну мурашек по телу. Тепло разрастается в груди, но мужчина не успевает позволить этому чувству задержаться в груди - когтистые лапы темноты вновь утягивают его за собой.

***

Мягкое пробуждение было омрачено ярким солнцем и раздражением в глазах. Взгляд падает на окно, что показывает ярко-голубое небо и пролетающие мимо облака. Цзян Чен понимает что сейчас уже глубоко за полдень и это заставляет его нахмуриться. Он не привык так поздно вставать не смотря ни на какие проблемы. Слабость начала медленно отступать, рука почти не болела, но красивый мужчина по-прежнему сидел около него. Сильная рука всё ещё сжимала его ладонь так крепко что в груди вновь разлилось тепло, заставив позабыть о совсем недавних переживаниях. Теперь Цзян Чен понимал что это за чувство настигло его поздней ночью: нежность. Любовь. Осознание того что он нужен. -Ваньинь, ты напугал всех нас. Приятный голос нарушил тишину комнаты и Цзян Чен уловил переживание в спокойной интонации Сиченя. -сколько? -три дня. Я поймал твоё тело на причале и отнес к лекарю. В лазарете ты провел день в лихорадке, пришлось вызвать Вэй Усяня потому что лекари не справлялись, но стоило тебе услышать его голос как ты начал кричать и прекратил только после моей игры на Сяо. Господину Вэю вместе с твоим главным лекарем удалось сделать противоядие к концу второго дня и весь третий мы ждали когда ты придёшь в себя. Сичень осторожно убирает прядь волос с лица Ваньиня и тот едва не плачет от облегчения. Хуань тут, рядом с ним. Не так он представлял их первый совместный день в Пристани, но даже это хорошо, потому что теперь он может ощущать родные, тёплые прикосновения после бесконечно долгих лет холода. В сознание врезаются воспоминания о том кошмаре, который преследовал его на протяжении этих трех дней и сейчас мужчина понимает что впервые за долгие годы чувствует облегчение. Он сделал то что должен был сделать уже давно - отпустил призраков своего прошлого. -я знаю что Ванцзы был тут. Он сознался в вашем разговоре и господин Вэй беседовал с ним насчет тебя. Мне жаль, душа моя. Сичень берет пиалу с теплой водой и подносит ко рту заклинателя, вливая по-немногу. То же самое он делает со второй и на этом они останавливаются, не желая перегружать ослабленный организм. Воспоминания о разговоре с младшим братом Сиченя на удивление заклинателя не вызывают новую бурю гнева. Он не чувствует ничего кроме щемящей душу нежности и радости от долгожданной встречи и это должно настораживать, но Цзян Чен слишком устал. -Ваньинь, я слышал о чем ты говорил во сне. Мужчина хмурится и отводит взгляд, но прохладная ладонь касается его щеки. Большой палец поглаживает все еще воспалённую кожу, принося долгожданное облегчение и все мысли разом покидают сознание ведь такой родной аромат окутывает заклинателя, кружа голову. -ты не один и никогда больше не будешь одинок. У тебя есть Цзинь Лин, он завалил твоего старшего ученика письмами когда известия о твоем самочувствии дошли до его ордена и порывался прилететь сюда. У тебя есть твой орден и все в нём уважают и любят тебя. Господин Вэй Усянь всё так же дорожит тобой не смотря на все пережитые между вами разногласия. Первый нефрит наклонился, касаясь своими губами лба Цзян Чена и тут же поднялся обратно. Мужчина взял из чашки с водой прохладную тряпку и положил на лоб возлюбленному, заставляя заклинателя в блаженстве прикрыть глаза. Цзинь Лин. Ваньина берет гордость за племянника. Мальчик слишком дорожит своим цзю-цзю, готовый в любой момент примчаться к самому родному и близкому человеку. К тому кто воспитал, баловал и выслушивал переживания. Да, Цзян Чен никогда не был идеальным дядей, но он старался сделать все чтобы Жулань не чувствовал себя ненужным. Его, как главу ордена совсем недавно взявшего на себя управление, ни за что бы не отпустили в Юньмен Цзян и мужчина искренне этому рад. Не хватало ещё чтобы племянник увидел его в таком состянии. -у тебя есть я. Позволь мне быть рядом всю оставшуюся жизнь и больше никогда не сомневаться в тебе и в твоих мыслях. Глава ордена Лань стирает подушечками пальцев солёные капли стекающие по бледным щекам Ваньина и только после этого мужчина понимает что плачет. Эти слова разбредили все старые раны, которые Саньду Шеншоу так долго прятал в глубине себя, скрывая за маской высокомерия и грубости. Может это все еще сон и когда он очнётся, рядом будет только лекарь и старший ученик? Или он больше не очнётся никогда? Протягивая руку в желании прикоснуться в ответ к возлюбленному, Цзян Чен наблюдает как ткань спадает с запястья на локоть, открывая его взору белую ленту, обернутую вокруг запястья. Это точно сон. Ничто из увиденного и услышанного не может быть реальностью. Сичень никогда бы не решился на такое. Только не с Цзян Ченом. -Сичень... Я не Усянь и знаю. - Ваньинь сглатывает, наблюдая с какой нежностью Глава Лань касается запястья мужчины. - знаю ее значение. -я рассчитывал на это, душа моя. Я затянул с этим. Сильно затянул. Ты не представляешь сколько раз я хотел отдать ее тебе. Она твоя...вместе с моим сердцем, телом и душой. -Сичень... Мужчина протягивает ладонь и схватив воротник возлюбленного, притягивает его к себе, припадая к его губами своими. Юркий язык проникает в его рот, касаясь нёба и это срывает с губ Ваньиня тихий стон. Он так скучал по этому ощущению, по этим рукам, по этим крепким объятиям. Они потратили столько времени порознь что Цзян Чен уверен, он сделает все чтобы наверстать это. Только смерть будет в силах разлучить их и это случится далеко не скоро.

***

-я вижу твою тень. Залазь давай. - ворчливо говорит мужчина, наблюдая как макушка Усяня показывается в окне комнаты, а шальные глаза с беспокойством осматривают главу Цзян. Старейшина Илин пробирается через окно, воровато оглядываясь по сторонам, явно не желая чтобы кто-то из адептов вышвырнул его за дверь и пусть сейчас глава ордена Цзян чувствует себя намного лучше, заботливые ученики все еще не желают подпускать к нему никого кто может как-либо потревожить его покой. Цзян Чен поднимается, усаживаясь на кровати и поправляет нижние свежие одеяния. Принять ванну после дней проведённых в горячке было лучшей его идей. Принять ванную не одному, а вместе с господином Ланем было лучшей идеей Сиченя. Они смогли хотя бы немного утолить голод друг по другу и теперь Хуань разбирается с лекарствами, которые должен принимать Цзян Чен чтобы оправиться окончательно. Мужчина обещал что он лично проследит за тем чтобы Ваньинь соблюдал режим прописанный лекарем, зная нелюбовь своего возлюбленного к отдыху. -я поговорил с Лань Чжанем. Он перестанет говорить тебе ужасные вещи. Темный заклинатель подходит ближе и не встретив сопротивления, садится на кровать названного брата, оставляя небольшое расстояние между ними на случай если кто-то из них окажется не готов находиться так близко друг к другу. -я не нуждаюсь в твоей защите. - огрызнулся Ваньинь, чувствуя как шея и лицо начинают покрываться красными пятнами. Он столько лет учился принимать помощь от Сиченя краснея и бледнея каждый раз, но до сих пор не может принять заботу от других. Но он должен. - спасибо. Я искренне благодарен за это....и за лекарство. Пробурчал заклинатель, опуская голову чтобы Вэй Усянь не увидел его смущения и сам пропустил улыбку, что тут же украсила лицо собеседника. Они столько раз помогали друг другу, выручали и защищали что и не сосчитать и пусть судьба развела их по разные стороны жизни, из памяти не исчезли все те моменты поддержки и заботы. Только вот каждый из них, стараясь защитить другого, не принимал помощь в ответ. Может это и было их главной ошибкой? -значит... Лань Сичень. Даже интересно, когда спелись. - указывая на запястье и белую ленту торчащую из-под рукавов, проговорил мужчина. Вэй Усянь поднимается с кровати и направляется к столику с графином воды, видимо желая утолить жажду от волнения. -еще со времен обучения в Облачных Глубинах. Пожалуй, этот разговор стоит вытянутого в удивлении лица. Усянь спотыкается о собственную ногу от такого заявления и с трудом удерживает равновесие. Конечно, никто ведь и подумать не мог что замкнутый и грубый Цзян Чен со своим ехидством и сарказмом сможет найти себе кого-то так скоро. Никто не мог подумать что такой человек как Лань Сичень обратит на него внимание. Цзян Чен тоже не мог подумать, а вот оно как получилось. В своё время он и создал этот ужасный список требований к своей будущей жене, над которым многие смеялись, чтобы ни одна девушка не смогла подойти под него. Чтобы он и дальше был холостым и одиноким в глазах других и это не породило никаких слухов. Впрочем, одно время, после того рокового дня, мужчина и впрямь пытался найти себе кого-то, только вот перед глазами все так же стоял Лань Сичень со своими добрыми глазами и заботливыми руками и тогда мужчина понял что никто и никогда не сможет превзойти первого нефрита, а жениться не по любви и повторить участь своих родителей мужчина не хотел. -как я мог этого не заметить? - оборачиваясь назад, ошеломленно говорит заклинатель. -ты всё время бегал за Лань Ванцзы, а мы были достаточно осторожны. Спокойно пожимает плечами мужчина и с нежностью проводит пальцами по ленте. Возможно, случись это далёкие семь лет назад, Ваньинь бы не согласился принять предложение Сиченя, приведя множество аргументов против и скрывая что на самом деле боится разочаровать. -что ж, хорошо. Как этого не заметил Не-сюн? -о, он заметил. И даже издевался надо мной на эту тему. Сволочь. Сколько подтруниваний вынес Цзян Чен неизвестно никому, кроме Не Хуайсана. Тот не скрывал своего любопытства и искренней радости за друга. И всё то время обучения обещал рассказать эту новость Вэй Усяню. -и мне не сказал . -я обещал сломать ему ноги. Смех разнесся по комнате чего не было в присутствии этих двоих уже очень долгое время. Конечно, Цзян Чен ни за что не расскажет Усяню что на самом деле подкупил друга дорогими тканями и веерами на заказ от лучших мастеров. Всё что угодно только бы его названный брат, не умеющий держать язык за зубами, не знал о его маленькой тайне. Успокоившись, Цзян Чен глянул на названного брата и улыбнулся. Возможно однажды им даже удастся поговорить обо всем что случилось с ними. Это будет долгий и тяжелый разговор для них обоих, после которого все встанет на свои места, но сейчас, когда Цзян Чен перестал ходить по грани между тяжелым прошлым и настоящим, хочется просто насладиться моментом.