На грани

Наблюдая за своим отражением, мужчина понимает что нервничает всё больше с каждой минутой. Кожа совсем бледная, круги под глазами выдавали бессонную ночь, ведь под покровом луны заклинатель воображал в голове их встречу на пристани, их беседу и жаркие объятия, вспоминал прошедшие годы, проведённые вместе. Они были счастливы до той роковой ссоры. Ваньинь так долго учился доверять главе ордена Лань, глубоко внутри боясь что все его ухаживания всего лишь шутка, что за маской безупречного первого нефрита скрывается жестокий человек, жаждущий опозорить наследника другого клана, но заглянув поглубже увидел человека со своими проблемами и травмами, желающего любить и быть любимым. Они могли не сходиться во мнениях, но искать компромиссы, могли не видеться месяцами, а потом навёрстывать упущенное, они старались поддерживать друг друга в трудные периоды и пусть во время войны это оказалось сложно, Цзян Чен знал что всегда был в мыслях и сердце первого нефрита. Сичень ведь придёт? Он обещал. Они расстались вчера на хорошей ноте. Губы болели от поцелуев, глаза светились счастливым блеском и кажется освещали всё вокруг. Цзян Чен помнит как прибыв в Пристань Лотоса вчера, замечал на себе подозрительные, непонимающие взгляды. Помнит как один из адептов набрался смелости и подошел к своему главе, поинтересовавшись не случилось ли с ним ничего в дороге и мужчина, улыбнувшись лишь шире и потрепав мальчишку по голове, заверил его что просто рад хорошему дню. Впрочем ничего удивительного. Ваньинь был настолько счастлив что не мог держать свою радость внутри себя. Отправляясь в Гусу мужчина не смел надеяться на удачу, не понаслышке зная каким упрямым может быть Хуань. Зная как дорог был ему Цзинь Гуаньяо. Он боялся что скорбь по этому человеку окажется настолько сильной что никакие уговоры не смогут вытащить главу ордена Лань из его убежища. Но все опасения оказались напрасны. Чувства Сиченя всё еще живут в его сердце, бережно охраняемые и надежно скрытые от глаз других. Он велел страже провести Главу Ордена Лань лично к нему в кабинет сразу же как только он прибудет даже если Глава Цзян окажется занят делами. Цзян Чен поправляет волосы, впервые за долгое время не убрав их в привычную прическу, а оставив распущенными, лишь передние пряди собрав в пучок, по бокам заплетя привычные косы. Мужчина надел свой лучший костюм, чувствуя себя барышней на выданье, но ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось удивить Сиченя, хотелось видеть восхищение в его взгляде. Хотелось знать что совсем скоро ханьфу будет валяться на полу ненужными тряпками, пока их тела будут сливаться в порыве страсти. Сейчас даже сонные глаза не портили его вид, ведь довольная улыбка и радостный взгляд компенсировали последствия бессонной ночи. Стук в дверь прервал размышления мужчины и он тут же отошёл от зеркала, усаживаясь за свой стол и стирая с лица это мечтательное выражение. Сердце колотилось где-то в горле, сводя брюнета с ума, но мужчина стойко держался, стараясь не показать своего нетерпения. -входите. Дверь распахнулась, являя внимательному взгляду аметистовых глаз юного совсем еще адепта. Весь его вид выдавал волнение. Мальчишка почтительно поклонился и с опаской посмотрел на своего главу. -Глава Цзян, к вам прибыли из ордена Лань. Он здесь, он здесь. Здесь. Словно набатом била мысль в голове. Голос отказывался замолчать хотя бы на секунду. Ему нужно увидеть Лань Сичена. Ему нужно снова почувствовать себя живым. -можно было пропустить его и без этих формальностей. Свободен. -но... -ты можешь быть свободен. Адепт скрылся за дверью и у Ваньиня появилось пару секунд чтобы перевести дух. Точно барышня на выданье. Захотелось отвесить себе пощечину за подобные переживания и трясущиеся руки, но мужчина ничего не мог с собой поделать. Семь лет порознь. В течение семи лет видеть мужчину на собраниях заклинателей и из-за собственной гордости и обиды не иметь возможности находиться ближе чем на расстоянии вытянутой руки. Улыбка, предназначенная для определенного человека, тут же спадает с лица Саньду Шеншоу, стоит ему увидеть гостя. Взгляд леденеет, заставляя любого кто на него посмотрит бежать в страхе, но не незванного гостя. У того иммунитет к подобному. -приветствую вас в ордене Юньмен Цзян, Ханьгуан-цзюнь. Чем обязан вашему визиту? У меня не было письма. Заклинатель вплывает в кабинет, осматривая его с видом вселенского безразличия и если бы Цзян Чен не знал наверняка, не заметил бы затаённой на дне глаз злобы. Прекрасное настроение тут же покидает Ваньиня, являя миру прежнего, полного ненависти и злобы, Саньду Шеншоу и даже чудесный образ не исправляет искажённые в праведном гневе черты лица. -я понимаю что у вас с Вэй Усянем телепатическая связь, но я не настолько преисполнен. Чтобы я понял цель вашего визита, о ней нужно сказать. -что вы сказали брату? - Игнорируя любые нормы приличия сразу перешел к делу мужчина. Сколько себя помнил, Цзян Чен почти всегда ощущал неприязнь к Лань Ванцзы. Во время учебы в Облачных Глубинах Вэй Усянь постоянно пытался привлечь его внимания, отвлекаясь от названного брата и позволяя тому проводить больше времени с Лань Сиченем. Они беседовали в уединенных местах, скрываясь от лишних глаз и чересчур болтливый Усянь не знал о новой привязанности Ваньиня. В те моменты он был даже благодарен Лань Ванцзы, пусть и сочувствовал ему, зная каким настырным может быть названный брат. Но позже, замечая как все чаще Лань Чжань обдает холодом Усяня, как его слова ранят брата, он проникся к нему неприязнью, скрывая это чувство ради Сиченя. Теперь непрязнь переросла в ненависть и если Цзян Чен сдерживал ее, несмотря на свой вспыльчивый характер, Лань Ванцзы говорил что думал, пренебрегая титулом Ваньиня. Заклинатель знал что это из-за их с Усянем ссоры, из-за той боли которую они причинили друг другу. Из-за той боли, которую Цзян Чен причинил Вэй Усяню. Мужчина помнит тот взгляд, полный боли и непонимания, ненависти, которым его одарил Ванцзы в Безночном городе. Он помнит как сам смотрел вниз, стоя на краю обрыва и чувствовал как в груди разрастается бездна. В тот день он лишился и брата, и сестры и эта боль преследовала его в течение долгого времени и, Ваньинь уверен, он страдал бы еще много лет, если бы рядом не было Сиченя, исцелившего разбитое сердце главы ордена Цзян своими объятиями и утешающими речами. -что с ним? -мы столько времени старались сделать все чтобы вытащить его из уединения, но тут приходите вы и брат тут же покидает Ханьши. И говорит что первым делом навестит Юньмен Цзян. Вы опоили его, да? Я всегда знал что вы способны на ужасные вещи, но мой брат.... -хватит! У Цзян Ченя стойкое ощущение что за сегодня он услышал от Лань Ванцзы больше слов чем за всю свою жизнь до этого и, возможно, он бы порадовался этому открытию - надо же, он умеет говорить больше трех слов за месяц - если бы не тот факт что заклинатель пришел к нему в дом с обвинениями. Терпение наконец-то даёт трещину. -ты! Столько лет ты игнорировал Усяня, упрекал его, делал больно без веской на то причины и смеешь обвинять меня в моих эмоциях после всего через что я прошёл? Я не имею права произносить имя Усяня? Ты говорил мне отвратительные вещи и я молчал чтобы не расстроить Главу Ордена Лань, но сейчас, когда ты врываешься в мой кабинет и кидаешь такие обвинения мне в лицо, я не намерен молчать! Бичень покидает ножны и Чзян Чен освобождает Цзыдянь, вставая из-за стола, радуясь что сегодня он не успел сесть за работу и важные документы не окажутся разбросаны по всему кабинету из-за их разногласий. Он готов отразить любую атаку. Искры осыпают запястье Саньду Шеншоу и он обвивает меч Ханьгуан-цзюня, дергая на себя. Лань Ванзы атакует, целясь нанести рану, но мужчина уворачивается, цзыдянь натягивается когда Лань Чжань пытается вырвать свое оружие из объятий хлыста и спустя пару мгновений Цзян Чен позволяет себе отпустить чужое оружие. Гнев переполняет тело мужчины и это слишком привычное чувство, слишком знакомое чтобы игнорировать его. Ваньинь надеялся сегодня согреться теплом одного из Ланей, но обжегся о холод другого. -уходи прочь! Чтобы я больше не видел тебя в Юньмене, иначе я буду вынужден потребовать наказание. Ты оскорбил меня, мой орден и думаешь я оставлю это так просто? Пошел вон, пока я сам не вышвырнул тебя! Крики сотрясли орден, заставляя проходящих мимо адептов останавливаться и прислушиваться к тому что происходит в кабинете главы. Ханьгуан-цзюнь колеблется пару мгновений, но любопытные головы, заглядывающие в окно заставляют его принять решение и он убирает меч и поклонившись, покидает общество Цзян Чена. Мужчина чувствует как злость все сильнее бушует в его теле, как пальцы сотрясает дрожь, а цзыдянь лишь сильнее искрит ощущая ярость хозяина. Даже в своих самых ужасных фантазиях мужчина представить не мог что такой прекрасный день ему испортит Лань Ванцзы. Этот мелочный, жестокий, заносчивый... Цзян Чен знает что эти чувства вылазят наружу только когда дело касается Вэй Усяня и не будь у него с названным братом такого печального конца, отношения с Ханьгуан-цзюнем были бы куда теплее, но осознание этого не сильно облегчает ситуацию. Цзян Чен чувствует что сейчас находится на грани. Одно неверное слово, движение и весь самоконтроль треснет по швам, выдавая миру все истинные эмоции главы ордена Цзян. -Мо Чоу! Вы избавились от монстра, нападавшего на соседнюю дереню? Старший ученик вбежал в кабинет так быстро, что казалось соверши он одно неловкое движение и врежется во что-нибудь. Его бледный вид говорил о сильном волнении и будь Цзян Чен не так зол, обязательно успокоил бы ученика, но ему самому нужна помощь. -нет. Адепты должны были отправиться сегодня после обеда. -я лично займусь этим делом. Не нужно никого отправлять за мной. - прошипел мужчина, собирая свои волосы в привычный пучок. Уже стоя в лесу, в окружении трех демонов-людоедов, Цзян Чен понял что вероятнее всего поспешил со своей идеей выплеснуть негативные эмоции на нечисти. Этот день он должен был провести в окружении любви и заботы, рядом с Сиченем. Гуль бы побрал Ханьгуан-цзюня и его желание вечно всё портить, но делать было нечего. Он должен справиться с нечистью и освободить деревню от страха и смерти. Так думал Цзян Чен, освобождая Саньду и активируя Цзыдянь. Отвратительная зелёная кожа тут и там свисала с плоти нечисти, гнилые зубы виднелись из отрытого рта, волосы клочьями свисали с головы, драная одежда, словно бы сорванная с жертв разной комплекции, с когтей стекала неизвестная субстанция, возможно, яд. Проверять на своей шкуре Цзян Чен желанием не горел, но выбора у него не оставалось. Мертвец, при жизни попробовавший на вкус человеческую плоть сейчас стоял перед ним, желая содрать с него кожу и ощутить каковы на вкус органы главы ордена Цзян. Заклинатель обхватил шею одного кнутом, не давая нечести опомниться и притянув к себе, вонзил Саньду в плоть монстра, тут же вытаскивая оружие. Людоед взревел, пытаясь пронзить заклинателя когтями, но Ваньинь вовремя отпрыгнул, уворачиваясь от опасности. Нос уловил слишком ощутимый теперь запах гниения и мужчина сморщился, сдерживая подступившую тошноту. Нужно быть осторожным. У людоедов не должно быть яда, но в последние годы нечисть все чаще мутирует, заставляя заклинателей изобретать новые противоядия. Мужчина почувствовал как опора в виде меча уходит из-под ног, сбитая огромным булыжником и он начинает стремительно лететь вниз. Приземление оказывается достаточно мягким благодаря выработанным за долгие годы тренировок рефлексам. Мужчина отпрыгивает от людоеда, оказавшегося совсем рядом и сильнее сжимает рукоять цзыдяня. Дождавшись когда два монстра оказываются достаточно близко друг к другу, мужчина взмахивает хлыстом, снося им головы и с трудом уворачивается от третьего, запрыгивая на меч и поднимаясь в воздух. Цзян Чен достал талисман, поджигая его и кинул на обезглавленного демона, наблюдая как огонь пожирает людоеда. Проделать то же самое со вторым оказалось сложнее. Тело бегало по полю, пытаясь отыскать свою голову и вернуть на своё законное место. Не то чтобы у него это получилось, но откуда глупому монстру знать об этом. Цзыдянь разделил третьего демона на две части и Цзян Чен поморщился от отвратительно трупного запаха, вырвавшегося наружу, а огонь закончил дело. Став пеплом, монстры больше не смогут причинять вред людям. -нужно было оставить когти. Обречённо произнёс мужчина, понимая что теперь понять что с ними не так будет невозможно. Дорога обратно казалась слишком долгой, лес под ногами сливался всё сильнее с каждой минутой, проведенной на мече. Цзян Чен не понимал почему на его плечи обрушилась вселенская усталось, окутывая все тело и сознание. Казалось, время остановилось. Онемение начало медленно покрывать руку, перебираясь на другие части тела и лишь неимоверным усилием воли мужчина заставил себя остаться на мече. Он всегда был слишком упрям. Деревня находилась совсем близко к Пристани Лотоса и наконец добравшись до причалов, заклинатель опустился на доски, тут же осматривая руку. Рукав оказался порванным, а под ним виднелась небольшая рана. Такие царапины и ранением нельзя назвать, но то что капало с когтей монстров уже попало в разгоряченную битвой кровь. Ваньинь совершил глупость, которую не позволял себе даже в юношестве - он не проверил своё тело на наличие ран, которые временами даже не чувствовал, находясь слишком озабочен битвой. -Ваньинь, ты вернулся, ты.... Голос размывался, доходя до сознания с замедлением. Знакомый, родной, близкий. Цзян Чен не понимал кому он принадлежит. Сознание тут же охватила паника. Мужчина постарался использовать духовные силы чтобы облегчить свое состояние, но не чувствовал ничего кроме усталости. -я...не... Уже падая на доски мужчина понял кому принадлежал голос. Сичень все-таки прибыл в Пристань Лотоса