Постоянный клиент

      — Сегодня будет ваш постоянный.       Хёнджин с ленцой поднимает взгляд от пролистывания потрёпанного глянцевого журнала и смотрит сначала на Сынмина, вставшего в дверях, а потом на Минхо. Тот не трудится даже открыть глаза — так и лежит, удобно устроив голову на подлокотнике дивана. Дремлет. Полурасстёгнутая шёлковая рубашка на нём, сползшая набок, обнажает смуглую грудь и тёмное пятно соска.       Хёнджин ловит намётанным взглядом потянувшую уголок его рта улыбку.       Сынмин — менеджер по съёму, как тут принято его величать, — острым взглядом обводит общую гостиную, отмечая, что где не так лежит и не завалялись ли под столом и диванами пустые маленькие пакетики или окурки. Удостоверившись, что вокруг чисто, он теряет несколько граммов строгости и добавляет, параллельно начав искать по карманам телефон. Кто-то звонит.       — Через час встретьте его, как он любит. Вы в курсе. Я пошёл. И скажите Феликсу, что я убью его, если ещё раз услышу запах шмали в рабочее время.       Хёнджин участливо кивает и провожает взглядом острые плечи в светлом пиджаке. Травку Феликсу подкинул он по дешёвке, пока без клиентов было слишком скучно в будние дни.       Как только за Сынмином захлопывается дверь, Хёнджин скидывает босые ноги с журнального столика, оправляет до неприличия короткий халат, болтающийся на голом теле, и встаёт. Через мгновение Минхо приходится сменить поверхностный сон на кошачий прищур из-под ресниц — Хёнджин внаглую забирается сверху и садится верхом на бёдра, уперев по обе стороны от них голые колени.       — Детка, просыпайся, — воркует он с хрипотцой, наклонившись и обдав Минхо тёплым дыханием с запахом малиновой жвачки. — Угадай, кто едет.       — Я слышал.       Минхо лениво кладёт на худые колени ладони и ведёт вверх по гладким бёдрам, бессовестно забираясь Хёнджину под полы жалкой длины халата. Между ног Хёнджин тоже гладкий и горячий.       Тот улыбается, как ребёнок, которого щедро одарили на Рождество, и с довольным мычанием приникает к губам Минхо приоткрытым ртом. Расслабленные ладони на ягодицах напрягаются и вжимают нагревающееся тело в обтянутый штанами пах.       Они неторопливо и мокро целуются, Хёнджин трётся, изгибаясь и призывно вздыхая между поцелуями. Минхо прикусывает пухлую нижнюю губу, оттягивает зубами и задирает сзади халат, вдавливая в мякоть ягодиц отпечатки своих пальцев.       — Пойдём на кровать. Здесь нельзя, — Минхо выдыхает в ухо, гладя глубокий изгиб поясницы. Хёнджин нехотя отрывается от вылизывания его шеи, садится, потом встаёт и нетерпеливо тянет за собой за руку.       До смерти голодный каждый раз, как только слышит о еде.       В их спальне зашторены окна и горит приятная подсветка. Хёнджин распластывается на прохладных простынях, развязывает пояс халата и распахивает, широко разведя перед Минхо ноги. Зацелованные и покусанные губы тускло блестят алым. Минхо упирается коленом в постель и открывает брошенный накануне тюбик смазки.       Сынмин сказал, гость будет через час. Предостаточно времени на растяжку и слишком много, чтобы не кончить хотя бы один раз. Но придётся сдержаться. И сдержать Хёнджина — самое главное — потому что любимый клиент предпочитает сам разрушать его до самого основания, а лучше подчистую.       У Минхо приятно сводит бёдра оттого, как язык привычно перекатывает во рту хорошо знакомое имя.       Ли Джуён.       Хёнджин податливо раскрывается под пальцами, не пытаясь имитировать страстные вздохи и закатывание глаз — слегка терпит, слегка стонет, прикусив губу. Впрочем, глаза у него всё равно закатываются, когда Минхо отнимает руку, щедро смазывает и проталкивает внутрь уже два, поступательно разогревая мышцы. Другая рука огибает пальцами полувставший член и поглаживает. Хёнджин пытается капризно свести ноги.       Джуён приходит регулярно, стабильно, почти по расписанию. Уникальный случай. Всегда ради них двоих — никогда ради одного. Ни одному не отдаёт предпочтения, только если кто-то из них вдруг устал и хочет вздохнуть.       Может быть, потому что вдвоём они слишком хороши. Хёнджин знает это, порой самодовольно извиваясь в сильной хватке Минхо и скосив переполненные похотью глаза в сторону наблюдающего гостя. Минхо знает это, за волосы любовно натягивая Хёнджина ртом на чужой член, а потом въедаясь в его липкие губы грязными, алчными поцелуями. На их связь невозможно не засмотреться. Невозможно не плениться ей.       Джуён, подсаженный на это, как на надёжную иглу, поэтому и предпочитает каждый раз застать их в процессе. С порога взглянуть на Минхо, запрокинувшего лицо к потолку, пока Хёнджин с рвением голодающего высасывает из него приглушённые стоны, или посмотреть на то, как Хёнджин ломает спину, пока чужие пальцы беспощадно трахают его, вбиваясь по костяшки.       Это его условие. Чтобы они не просто были готовы, но — готовились.       Хёнджин всхлипывает, хорошо растянутый уже на трёх пальцах, и выпутывает руки из рукавов смятого халата, спихнув тот куда-то на пол. Минхо отирает ладонь от смазки о покрывало и притягивает к себе за затылок. Губы и языки влажно трутся друг о друга, руки стискивают бёдра и затаскивают Хёнджина сверху. Тот постанывает, трётся и наощупь расстёгивает нижние пуговицы рубашки. Раздевает Минхо, оглаживает ладонями округлости плеч, плоскость лопаток и упругость груди. Минхо шумно вздыхает в жадный рот, когда тонкие пальцы прижимают соски и слабо тянут.       Слева тихо щёлкает открывшаяся дверь.       Джуён всегда поначалу ведёт себя удивительно скромно для того, кто платит приличные суммы за двух шлюх разом. Минхо улыбается ему через плечо Хёнджина, зализывающего собственный поцелуй в изгибе горячей шеи, и из-под ресниц смотрит, как большие ладони с длинными пальцами освобождаются от кожи перчаток. Джуён снимает чёрное классическое пальто, неторопливым жестом зачёсывает назад падающие на глаза волосы, расстёгивает пару пуговиц своей рубашки и садится в кресло у стены. Будто зритель в кинотеатре. Будто меценат на выставке, решающий, стоит ли искусство его вложений.       Хёнджин отрывается от Минхо и оборачивается через плечо.       У них обоих внутри каждый раз мечется что-то дрожащее от вожделения, как бывает, когда самые заветные грязные фантазии воплощаются в реальность. Джуён похож на них обоих одновременно. На Минхо — прохладцей во взгляде и жестах, чертами лица, скрытой силой за внешней мягкостью. На Хёнджина — кошачьей гибкой грацией, только хищной, обманчиво безобидной до определённого момента. Трахаться с ним — всё равно, что друг с другом, но в двойном размере, а ещё — с собственным отражением. Хёнджин от этой мысли течёт так, что самому почти неловко.       Он бросает шальной, плывущий взгляд на Минхо и слезает с его колен, ни капли не стесняясь наготы.       — Привет, — Джуён улыбается и подаёт руку, чтобы помочь присесть на подлокотник кресла. Хёнджин, однако, не настолько джентльмен. Вместо приветствия ластится к плечу, огибает нежным объятием широкие плечи и целует в охотно приоткрывшиеся навстречу губы. Большая ладонь подхватывает его под подбородок и слегка сжимает щёки, направляя.       Минхо, сидя на кровати и опершись руками позади себя, усмехается, наблюдая. Знает вплоть до мелочей, что Хёнджин хочет дальше.       Джуён хочет тоже, поэтому, ласково пригладив длинные растрёпанные волосы на чужой макушке, отпускает и подталкивает вниз. Намёки здесь понимаются с полувздоха. Тем более, когда клиент — один из тех, с кем действительно хочется. Хёнджин как вода — стекает на пол по его коленям, кокетливо облизывает губы, гладя бёдра ладонями, и берётся за ремень. Джуён улыбается покровительственно и затем, будто потеряв всяческий интерес, переводит взгляд выше.       — Как дела, Минхо?       Будничный вопрос не вяжется с тем, как Хёнджин надевается ртом на ещё мягкий член. Минхо возбуждённо сглатывает, глядя прямо в тёмные глаза. С ухмылкой толкает язык за щёку и шире расставляет ноги, не стесняясь того, как у самого давно стоит, натянув штаны в паху.       — Проголодался.       Джуён усмехается и не глядя собирает большой ладонью волосы Хёнджина на затылке. Другая коротко хлопает по бедру.       — Иди сюда.       Под его долгий вздох Минхо поднимается с кровати и оседает на пол, на коленях придвинувшись вплотную. Хёнджин горлом издаёт влажные давящиеся звуки, работая с рвением стажёра, чтобы непременно понравиться. И выпускает возбуждённый мокрый член изо рта, когда Минхо проводит ладонью по его голой горячей спине.       Хёнджин понятливый мальчик. Очень профессиональный. Натёртые губы горчат от естественной смазки, но Минхо всё равно его целует, показательно вылизав подставленный рот, а потом исподлобья смотрит на Джуёна, обхватывает ладонью член и сам шлёпает головкой себе по высунутому языку. Затем глубоко берёт. Глаза закрываются, как только пальцы вплетаются в волосы и сжимают у корней. В носу вибрирует от собственного мычания — Хёнджин просовывает руку под живот и потирает ноющий член сквозь одежду, удивительно терпеливо удерживаясь от того, чтобы подрочить самому себе.       Джуён с тяжёлым вздохом оттягивает Минхо и тянет Хёнджина ему навстречу. Они снова целуются, беспорядочно прикасаясь друг к другу и в две руки надрачивая скользкий горячий член.       А потом Хёнджин бросает блядски преданный взгляд исподлобья, увлекает Минхо за собой и высовывает язык, прижавшись к покрасневшей головке. Минхо с другой стороны широко лижет выступившую вену по всей длине и присасывается губами напротив. Они ведут себя как коты, напавшие на миску с молоком, — разве что не рычат друг на друга, а почти мурлыкают, по очереди облизывая и обсасывая пульсирующую головку, сталкиваясь языками и губами вокруг основания, меняясь ртами у уздечки и на потяжелевших поджавшихся яйцах. Джуён одобрительно стонет, гладя по волосам и хрипло чертыхаясь себе под нос. От одного только зрелища впору спустить быстро и ярко, но он заранее решил, что не собирается потратить всё время на что-то одно.       С концепцией единицы у него вообще так себе отношения.       — Хёнджин, — дрожащее придыхание звучит так горячо, что тот взбудоражено стонет, прежде чем оторваться от члена и обратить внимание. — Иди на кровать.       От возбуждения и долгого сидения на полу длинные ноги подгибаются, но он послушно отползает и забирается на постель. Откидывается на подушку и с хнычущим стоном обхватывает ладонью свой член.       Джуён за плечо тянет Минхо к себе, наклоняется и нетерпеливо, жадно въедается в его испачканный рот, большими ладонями обхватив щёки. Минхо, схватившись за напряжённые запястья, ломает к переносице брови и жмурит глаза. Частое дыхание вырывается носом, стоны — тоже.       — Хочу, чтобы ты его трахнул, — ещё один тёмный взгляд в затуманенные глаза и хриплый голос в губы. Минхо согласно мычит. До боли в яйцах хочется кончить. Если в Хёнджина — вдвойне.       Непослушные пальцы нашаривают в ящике комода ленту презервативов, когда Джуён отпускает. Минхо бросает их на кровать и опирается на колено, расстёгивая штаны и с шумным вздохом сжав себя рукой. Хёнджин сползает по подушкам ниже, приглашающе разводит ноги. Минхо уже не целует его — кусает за опухшую нижнюю, влажными быстрыми поцелуями-укусами метит шею, грудь и живот, отталкивает руку, ласкающую член, и прикусывает внутреннюю сторону бедра. Хёнджин плаксиво зовёт по имени и стягивает в пальцах покрывало.       Минхо раздражённо отпихивает снятые штаны, посмевшие зацепиться за стопу. Никакого белья под ними, конечно, нет. Презерватив раскатывается легко и быстро — что руки, что рот давно наловчились это делать. Хёнджин смотрит пьяно-пьяно, томно улыбается и прикусывает губу. Сквозь неё стонет, когда член раздвигает разогретые мышцы, плавно скользнув сразу по основание. Минхо вжимает бёдра между его ног, навалившись почти всем весом, и замирает, прежде чем двинуться. Наклоняется, чтобы жадно поцеловать солёную от пота шею, вобрать в рот твёрдый розовый сосок и слизать с губ стон на выдохе. Хёнджин хватает его за спину.       Бёдра сталкиваются с поджавшимися ягодицами с глухим шлепком. И ещё раз. И ещё. Ещё. Ещё. Хёнджин любит глубоко. Не слишком быстро, но сильно. Минхо стискивает в кулаках подушку под его головой и сжимает зубы, с трудом дыша оттого, как внутри него жарко и туго, хотя казалось бы. От особо сильного толчка у Хёнджина красиво закатываются глаза до мелькнувшего белка под веками и со стоном открывается рот.       Минхо вздрагивает от прикосновения прохладной ладони к разгорячённой пояснице.       — Тшш, — голос Джуёна вместе с дыханием растворяется во взмокших волосах над виском. Под его весом проседает матрас позади. Минхо через силу замедляется, тяжело дыша и почти дрожа от желания получить разрядку. — Продолжай. Медленно.       Стон сквозь зубы рвётся откуда-то из самой груди. Хёнджин роняет руку ему на бедро и сжимает каменно-напряжённые мышцы. Минхо наклоняется к нему ниже и почти выскальзывает, глубоко прогнув спину и лицом ткнувшись в горячее влажное плечо. Сжимающегося входа касаются смазанные пальцы и легко раздвигают стенки, втиснувшись внутрь.       В этом совсем нет нужды, он растянут хорошо, несколько часов назад он уже работал. Но он ничего об этом не говорит, позволяя длинным гибким пальцам скользить внутри, двигаясь и загибаясь кверху так, что колени прошивает колючими сладкими разрядами.       Хёнджин нетерпеливо сжимается на члене, и Минхо растерянно стонет, почти упав на него. Оргазм плещется нарастающей тёплой волной в низу поджавшегося живота.       — Потерпи немного, — Джуён ласковый и просто беспощадный, когда улыбается и подмигивает Хёнджину, способному видеть его лицо, а потом надрывает зубами фольгу презерватива.       Минхо между ними ломается какими-то редкими линиями, когда большие ладони стискивают его бёдра и натягивают на член. Джуён вталкивается до упора и вжимает его в Хёнджина, обхватившего Минхо за голову и запрокинувшего лицо к потолку. На затылке Минхо расцветают бледно-красные лунки от его ногтей.       Они стонут вразнобой и в то же время в унисон, переплетаясь руками и хватаясь за всё, попадающееся в ладони. Минхо больше почти не нужно двигаться — Джуён сам толкает его глубоко в Хёнджина, сминая в крупных ладонях мякоть бёдер и с оттяжкой врезаясь своими в ягодицы. Шумное дыхание жжёт Минхо затылок, он подставляет шею, наклонив голову вбок, и жмурит глаза под поцелуями и жадными метками в изгибе плеча.       — Хорошие, — Джуён шепчет как в бреду, со шлепками влажной кожи трахая Минхо в устоявшемся темпе. Давит ладонью ему на поясницу, прогибая под себя, и вжимает в Хёнджина, хватающего ртом воздух. Минхо почти скулит, дурея от двойной стимуляции и едва держась на разъезжающихся коленях. — Вот так…       Ему кажется, что Джуён своей огромной рукой обхватывает всю его голову, чтобы повернуть к себе и смазано, голодно поцеловать. А потом тянется к Хёнджину и приподнимает за затылок, и Минхо кусает Хёнджина в плечо, чтобы сдержать вой, пока они с хлюпами слюны целуются у него над плечом и его корчит от прострелившего позвоночник предоргазменного тока.       — Пожалуйста, — он хрипит, и Хёнджин вторит стоном, попытавшись свести колени. Сжимается на нём, и Минхо сжимается тоже, когда Джуён, послушав, отстраняется и начинает двигаться размашисто и быстро, кажется, догоняя свой собственный оргазм.       Горячо скручивает каждую мышцу окатившим тело импульсом. Минхо издаёт постыдно высокий звук, двигаясь в Хёнджине по неостановимой инерции, падает лицом в подушку над его плечом и задушено, глухо кричит, содрогнувшись. Член пульсирует между тугих стенок, сокращающихся в такт тому, как Хёнджин дрожит тоже, толчками изливаясь себе на живот. Сперма горячо собирается в презервативе глубоко внутри. Под зажмуренными веками расползаются цветные круги.       Джуён сжимает мягкие бёдра до продолговатых синяков под пальцами, и у Минхо дерёт горло от хрипа, пока крупная головка трётся внутри о налившуюся кровью, слишком чувствительную простату. Цепкие руки не пускают, пока он не начинает слабо вырываться, до сих пор кончая — может быть, уже второй раз — внутри Хёнджина.       Джуён с рваным стоном стягивает презерватив, выскользнув, и додрачивает, запрокинув голову. На красивом горле плавно двигается вверх выраженный кадык, когда он тяжело сглатывает.       Горячие капли спермы забрызгивают Минхо ягодицы и стекают по бёдрам и натёртому покрасневшему входу. Часть попадает Хёнджину на гладкую ногу с поджатыми пальцами. Минхо всё ещё в нём, бессильно упав и распластавшись сверху, и Хёнджин дрожащей рукой зарывается ему в волосы и выебано, томно и довольно смотрит на Джуёна, лениво улыбаясь уголками губ.       Вверх по позвоночнику скользят тёплые, медленные поцелуи. Минхо подрагивает и мычит, с трудом повернув голову туда, где прогибается постель по другую сторону от Хёнджина. Тот удовлетворённо мостится к Джуёну на плечо, продолжая нежно гладить Минхо.       — Было хорошо, как и всегда.       Джуён ласково прикасается губами к хёнджинову виску, проводит пальцами по щеке и волосам Минхо, прикрывшего глаза.       — Спасибо.       Хёнджин тянется за поцелуем, улыбается в губы и гладит Джуёна тоже, когда тот склоняется над Минхо, чтобы крепко поцеловать, тихо смеясь в ответ на измученное мычание.       — Приходи, хён. Мы всегда тебе рады.       — Не раньше, чем через неделю, — Минхо сипит и дрожаще вздыхает, наконец, выскользнув из Хёнджина и перекатившись на спину. Снимает и завязывает презерватив, пока Джуён одевается и застёгивает манжеты рубашки, с ухмылкой наблюдая за ним.       — Ваш менеджер Сынмин соскучится по мне раньше. Он вас очень ценит. Иногда пытается оценить в два раза выше нашей договорённости.       — И ты всё равно платишь, — Минхо хмыкает и натягивает на себя край покрывала. Взмокшему разогретому телу становится зябко.       Джуён оценивающе оглядывает их обоих с головы до кончиков пальцев на ногах. Улыбка с хитрецой трогает не только его губы, но и уголки блестящих тёмных глаз. Он накидывает пальто и забирает с комода перчатки.       — Да. Всё равно плачу. Увидимся на следующей неделе.       Когда дверь за ним закрывается, Хёнджин перекатывается на живот и, стащив с тумбочки свой телефон и болтая ногами, интересуется у Минхо, кто первым пойдёт в душ, а потом заказывает доставку еды.