Постоянный клиент

      Узкие бёдра в широких ладонях помещаются почти целиком. Эти большие руки уверенно хватают его и тянут к себе, жгут нежную кожу под струящейся тканью шёлковых штанов на голое тело. Больше на Феликсе нет других намёков на одежду. Он хихикает и приземляется на чужие твёрдые колени, подбирает ноги и льнёт к пышущему жаром, тоже полуобнажённому, сильному телу. Поцелуй — сразу жадный, развязный и мокрый, до распущенного постанывания сквозь хлюпанье слюны.       Сан любит тискать его как игрушку. Феликс рядом с ним, на нём, под ним действительно маленький — стройное, светлое, миниатюрное тело в сравнении с чужим широкоплечим, мускулистым, смуглым. Оба его запястья помещаются у Сана в одной руке. Всё его горло исчезает под его ладонью. Маленькая упругая задница может покраснеть вся разом от одного шлепка. Мокрый напряжённый член каждый раз кажется меньше очертаний чужого, выпирающего через стенку поджатого живота.       Феликс хочет скулить и тереться о чужое сильное тело как бестолковое животное в горячке каждый раз, когда думает об этой очевидной разнице в их размерах.       Сан вылизывает его рот до задушенных всхлипов, а потом отрывается от покрасневших губ с непристойным звуком и тихо смеётся, сминая ладонью упругое бедро. Феликс осоловело улыбается. У него уже стоит и сочится смазкой, пропитывающей тонкую ткань бесполезных штанов, не скрывающих ничего.       — Выпьешь со мной, детка?       Вопрос скорее риторический, ведь клиентам отказывают только в крайних случаях. Феликс согласно мурлычет, гладя маленькими ладонями широкие гладкие плечи и упругую грудь с тёмными пятнами сосков.       На низком столике рядом с ними бокалы и бутылка вина. Мышцы Сана напрягаются, когда он вкручивает в пробку штопор — тот входит легко и быстро, как нож в мягкое масло. У Феликса рот наполняется голодной слюной. Руки бездумно и жадно сминают чужой бицепс, возбуждение плещется где-то в низу живота, он ёрзает на коленях и притирается бедром к тоже напряжённому под ним члену.       Сан обнимает его за голую талию и прижимает ближе к себе, не дав в руки бокал. Один из них, наполненный, только у него в ладони, другой, пустой, остаётся на столике.       — Ты забыл про меня?       Феликс ведёт пальцами по выраженной линии челюсти и скулы, игриво задевает чужие губы. Шлюшьи ужимки в крови сильнее, чем гены, переданные от родителей. Томный жаждущий взгляд из-под ресниц, блуждающая улыбка, беленькие зубы, прикусившие нижнюю губу. Искристый взгляд Сана темнеет и тяжелеет от желания. Он, по правде говоря, обычно не очень хорошо держит себя в руках.       — Открой рот.       Моргнув, Феликс слушается почти на рефлексах. Сан отпивает щедрый глоток вина и подхватывает свободной рукой его под челюсть. Всего мгновение любуется ровным рядом зубов и маленьким розовым языком, распластавшимся по нижнему ряду, подрагивающим, а потом неаккуратно вжимается в раскрытый рот своим ртом, и Феликсу в горло течёт пряная сладость вина. Он машинально глотает, издав приглушённый захлебнувшийся звук. Сан не отпускает. Языком проталкивает в него всё вино, нагревшееся в его рту, губами прихватывает его язык и снова жадно целует, словно собравшись сожрать. По щекам и шее стекает из уголков губ светло-розовая липкая слюна.       Феликс взбудоражено хватается за мощные плечи и гортанно стонет, зажмурившись. От хлестнувшего возбуждения бёдра дёргаются вверх, о мокрый член невыносимо нежно трётся чуть шершавый шёлк.       Он правда будто игрушка, и Сан мнёт его, треплет и тискает, прикусывая горячие натёртые губы, сжимая светлые растрёпанные волосы, дёрнув за них и обнажив дрогнувшее горло. Феликс беспомощно раскрывает рот и хрипло ахает, когда всё оставшееся в бокале вино выплёскивается прямо ему на грудь. Терпко, приятно и остро пахнущий алкоголь бордовыми ручейками щекотно течёт по соскам, рёбрам, животу, и мгновенно впитывается в пояс тонких штанов. Наверняка со стороны Феликс выглядит так, словно ему вскрыли тело ножом где-то под горлом.       Не глядя отставив бокал, Сан дёргает его к себе и приникает губами к шее как умирающий от жажды. Тёплый язык слизывает вино вместе с мурашками и дрожью, оставляет за собой широкие липкие дорожки, холодеющие на воздухе. Феликс ломает низкий голос на высокий всхлип, когда горячий рот жадно съедает соски, втягивая в себя. Сан не стыдится никаких откровенных звуков. Он словно пожирает его, вылизывая всё тело, изгибающееся в сильных руках, покусывает, целует, дразнит языком, собирая винные разводы, и Феликс начинает дрожать, притиснув друг к другу колени. В голове пустеет быстро до тупого животного желания быть брошенным на постель и выебанным до слёз.       Феликс обожает, когда приходит Сан. Он в восторге от этого человека каждый раз, когда просто думает о нём. Любить кого-то нельзя, но ничто не мешает любить манеру Сана трахаться. Это целое представление.       Они всегда крайне мило здороваются. Феликсу нравится ухаживать за гостем, нравится помогать ему сбросить напряжение массажем этой великолепной скульптурной спины или хорошим глубоким минетом. С Саном интересно поговорить, он умён, обходителен и обаятелен. И очень добр к нему. Иногда Феликсу с ним по-настоящему уютно.       Но особенно он обожает то, как переключается атмосфера в комнате, стоит желанию перейти на другой уровень. Сан похож на хищника с ленцой, который сперва неторопливо подёргивает добычу зубами, но, разыгравшись с ней, треплет яростно и ненасытно до последнего вздоха. Чаще всего после встреч с ним Феликс вымаливает у Сынмина блаженный выходной, в который непременно несколько часов нежится в ванне и долго спит, восстанавливая измождённое тело.       Сан ссаживает его с колен на нетвёрдые ноги и сдёргивает с бёдер промокшие штаны. Стаскивает по ногам вниз, легко шлёпает по голени, чтобы переступил, и Феликс сам наклоняется и хватает со столика подготовленный тюбик со смазкой. Уверенные руки разворачивают его как куклу, тянут за ягодицы, раздвигают ему ноги, и он забирается сверху, оседлав и выронив смазку в требовательную ладонь.       — Прогнись немного. Вот так, — Сан давит на поясницу, выдохнув на ухо, и отщёлкивает крышку. Феликс позволяет себе любовно обвить руками его мощную шею. Жмётся к голой груди, трётся торчащими покусанными сосками и сладко мычит, губами собирая с широкого плеча жар.       Одна ладонь легко покрывает всю его ягодицу, оттянув в сторону. Избыток прохладной смазки стекает вниз и щекочет поджавшуюся мошонку. Сан гладит его быстро и приятно до спазма в животе, смазывает целиком между бёдер — не только пульсирующий вход, но ныряет рукой и к члену, и без того текущему обильно и липко.       Когда пара пальцев плавно проникает внутрь, Феликс облегчённо стонет, сжав напряжённые плечи ногтями, и подаётся на них, насадившись. Он готов сам их объездить, готов прыгать на них, захлёбываясь вдохами, ему одновременно хочется всего: растерзать молнию на чужих брюках и ощутить в ладони тяжёлый горячий член, подрочить, пока головка не покраснеет и не выстрелит густой спермой в идеале ему на язык и лицо; хочется заменить этим членом пальцы, растягивающие его и стимулирующие изнутри, и не слезать, пока самому станет нечем кончать. Желаний так много, что его разрывает, а особенно сильно, когда Сан шепчет, вкручивая в него уже три пальца по костяшки, по которым течёт:       — Такой узкий. Моя тесная чувствительная куколка.       Феликс жмурится и стискивает пальцы внутри, ноя во взмокшую шею со взбухшей веной. Она прямо под его ртом, и он бездумно присасывается к ней, лаская языком солёный привкус пота. Смазка хлюпает и стекает по бёдрам, спину простреливает яркими импульсами, когда пальцы внутри него загибаются и вжимаются в набухшую простату. Он даже не собирается сдерживаться, чтобы не кончить, — Сан на это всё равно не посмотрит.       Феликсу нравится, когда он использует его как милую вещицу, приносящую удовольствие. Симпатичный, рыдающий на его члене предмет.       — Знаешь, как я трахну тебя сегодня? — Сан хрипит на ухо, толкая в него пальцы до упора и вынимая почти целиком, и прикусывает розовую мочку под хнычущий вскрик.       Феликс и не думает отвечать. Он, к чёрту, без понятия, мыслей нет, только зудящее желание быть уже поскорее растянутым и прижатым к любой поверхности. Бёдра дёргаются и качаются верхом на широко расставленных чужих коленях, когда Сан вынимает из него пальцы и расстёгивает свои штаны, приспуская спереди. Шелестит упаковкой презерватива, раскатывает латекс.       Внутри внезапно пусто так, что Феликс стонет и беспокойно почти соскальзывает на пол, не то желая сменить позу и самостоятельно поскорее уже надеться на член, не то просто по неосторожности. Сан его не пускает — рывком подтягивает к себе, обхватывает за худые бёдра и вместе с ним поднимается на ноги. Тонкие руки испуганно хватаются за бугрящуюся мышцами спину, обвивают шею, маленькое тело жмётся к большому и сильному, раздвинутые ноги сжимают узкую талию, переходящую в сильный таз. Феликс липнет к нему грудью от пролитого на него вина, горит и млеет от сдавивших ягодицы пальцев, и хрипло ахает, когда спина врезается в прохладную жёсткую стену.       — Ты просто ничего не весишь, детка, — эти слова Сан вкладывает ему прямо в податливо открывшийся рот и въедается поцелуем, обхватив ладонью за горло. Держит его одной рукой, не считая точки опоры в виде стены, но в пустой голове мельком проносится остро и сладко, что даже если бы её не было, он бы всё равно удержал.       Феликс хватается пальцами за тёмные встрёпанные волосы, упирается лопатками в стену и выгибается в спине. Скользкий член проезжается по чужому напряжённому животу, стон растирается между их языков. Сердце заходится и разгоняет раскалённую кровь.       Сан отпускает вибрирующее от тяжёлого дыхания и стонов горло и опускает руку, чтобы обхватить себя и провести пару раз ладонью по члену, распределяя по презервативу смазку. Головка утыкается в растянутое кольцо мышц, Феликс в его руках вздрагивает и принимает, как хорошая натренированная шлюха. Охотно, нетерпеливо, откинув голову к стене и закатив от удовольствия затуманенные глаза.       Член заполняет его так глубоко в этой позе, что чудится, будто упирается в желудок. Он распят на стене без возможности извернуться и избежать боли или слишком сильного удовольствия; Сан может крутить его, как ему вздумается, он ведь лёгкий и маленький. Сан такой сильный, что может его сломать.       Феликс закусывает губы и едва не смеётся от внутренней удовлетворённой похоти. Сменяет смех на стон и заломленные брови, когда член скользит наружу и вбивается в него горячим сильным толчком. Руки хватаются за плечи, за каменные от напряжения бицепсы, рельефную спину. Сан до боли мнёт его ягодицы, оставляет на них одну руку, а другой обвивает за талию и притискивает к себе, начав рвано и быстро двигаться. Насаживает на себя до упора, трахая на весу. Губы жалят изгиб плеча кусачими поцелуями.       — А..! Нет, нет...       Феликс с силой сжимается, выскулив почти неразборчиво, потерявшийся в удовольствии. Сан знает, что это значит. Феликс такой хороший мальчик, он всегда старается позаботиться о клиенте и проследить, всё ли тому понравилось. Сану приятно, что он может заставить его потеряться. Испортить свой сервис, забыться и не выдержать.       Он отрывает на мгновение руку от его ягодицы, насадив на себя до упора, и звонко, тяжело шлёпает, подхватив обратно.       — Кончай, — рычит, вжавшись губами в ухо, опаляя тяжёлым дыханием, и двигается в нём.       Ноги Феликса прошивает содрогнувшейся судорогой. Он сорвано вскрикивает, взбрыкивает на нём, в его руках, над полом, сокращается на ходящем в нём члене и толчками, дёргая бёдрами, кончает Сану на живот.       Чувствительное тело берёт дрожь, колени мелко трясутся. Феликс хотел бы сдержаться, но упирается от стимуляции, показавшейся в пять раз сильнее. Стоны уже не похожи на стоны — хнычущее подвывание в разгорячённое сильное плечо, которое он скребёт пальцами и кусает.       — Потерпи, — Сан хрипит в висок, двигаясь медленнее, целует в ухо, облизывает и прихватывает губами мочку. Зарывается лицом в подставленную шею, и её покрывая поцелуями, пока трахает сокращающееся тело, изнывающее до слёз в его руках.       Феликс не может даже изогнуться так, чтобы налитая головка не тёрлась о набухшую простату.       — Хочу на лицо. Пожалуйста, — сломанный голос спотыкается о собравшиеся в глазах слёзы. — Можно мне на лицо?       — Чёрт…       Сан отпускает его почти сразу. Толкается пару раз грубо и сильно, простонав в искусанную шею, и снимает с себя, опустив на пол. Феликса не держат затёкшие, ватные после оргазма ноги. Он подгибает их, держась за чужую руку, и опускается на колени, бесполезно сжимаясь вокруг пустоты. Бёдра мокрые от смазки и спермы, спутанные волосы падают на лоб — он убирает их пальцами, открывает лицо и подставляет его, с преданным вожделением подняв глаза. Довольный своей находчивостью.       — Господи, детка, — Сан, взмокший и распалённый до диковатого вида, стаскивает презерватив и обхватывает себя ладонью. Собирает смазку с красной головки, растирает по стволу и отрывисто дрочит, крепко сжав пальцы.       Хлюпающий звук мокрой плоти заставляет Феликса застонать и открыть рот, высунув острый розовый язык. Он приподнимается на коленях и хватается ладонями за бёдра Сана, поглаживая и сжимая твёрдые мышцы, не сводя глаз с сочащегося прямо перед лицом члена, исчезающего в тесном кулаке.       Ресницы опускаются, и он зажмуривается, когда Сан хрипло стонет. И сам стонет тоже, сильнее откинув голову. Горячие вязкие капли, как плевок, обжигают сначала щеку. Потом попадают на переносицу, стекают по другой щеке. Ему тепло капает на язык и губы, и он облизывается и сглатывает горький вкус, удовлетворённо постанывая и тяжело дыша. Рискует осторожно приоткрыть глаза, потянувшись навстречу, и слизывает остатки с подёргивающегося члена.       Сан зарывается большой ладонью в растрёпанные светлые волосы, лаская по загривку как котёнка.       Спустя пару минут с трудом восстановленного дыхания Феликс до сих пор сидит на полу, но уже улыбается расслабленно и довольно, глядя снизу вверх удовлетворёнными сонными глазами.       Сан редко упускает возможность после всего немного позаботиться о нём. В этот раз вынимает из пачки на столе несколько салфеток и присаживается на корточки рядом уже в одежде, обтирая с нежных щёк и носа потёки собственной спермы. Феликс забавно морщится и ненавязчиво ластится к руке.       — Ты был умницей.       Сан выпрямляется в полный рост, отходит к креслу и берёт в руки пиджак, ища что-то в кармане. Бумажник шелестит наличными, вынутыми, кажется, почти не глядя. Несколько хрустящих купюр приятного цвета остаются на столике рядом со скомканной обёрткой презерватива, смазкой, бутылкой вина и пустыми бокалами.       — Купи, что любишь, и хорошо отдыхай.       Это ему лично, не в счёт зарплаты, распределяемой менеджером. Феликс улыбается вслед статной сильной фигуре, мурлыкнув что-то нежное на прощание. Потом ложится на спину прямо на пол и блаженно растягивается, вытянув затёкшие ноги и спину.       После хорошего секса хочется только есть, сходить в душ и выспаться.       Рука тянется провести по встрёпанным волосам, и пальцы натыкаются на влажную прядь надо лбом. Феликс брезгливо трясёт ладонью. Всё-таки попал на волосы. Ну главное, что не в глаза.       Значит, сначала ванна, а потом еда и сон.