Как стать геем. Руководство к действию.

      До утра осталось несколько часов, а Чонгук никак не мог уснуть. Он ворочался с боку на бок, считал баранов, тараканов, ослов и даже мерзких чупокабров, пробегающих где-то по клочку неба, зияющему чернотой в приоткрытую шторку. Иногда он погружался в забытье, и к нему начиналось шествие жаждущих крови вампиров и призраков. Они тянулись к его шее клыками и протягивали костлявые руки с закрученными когтями к его душе. Тогда он орал благим матом и, не открывая глаз, неистово начинал молиться. — Чонгук, — раздавался взволнованный голос Тэхёна. — Чонгук проснись, тебе что-то плохое снится. Тогда Чонгук быстро затихал и делал вид, будто засыпает. Но тут начинали кипеть его, звенящие от неправильных дум, мозги. Мыслишки были грязными и полными непотребства. От них ему становилось страшно и муторно. И он сам себе боялся признаться, что что-то в его сознании пошло не так. Он вдруг понял, что ему нравится Тэхён. И нравится не просто как человек, как друг, как сосед, наконец…       Гук вспомнил, как уютно было прятаться на его широкой груди, когда они сидели в кино. Как крепко обнимали его сильные руки. Как прикоснулись к нему мягкие губы Тэхёна… Как его бедное сердечко от этого неистово забилось и чуть не выпрыгнуло от нахлынувшего чего-то такого, о чём Чонгук никогда и не подозревал, что такое бывает. А какой заботой тот окружил Гука, поверив во всю эту белиберду, рассказанную им, дрожащим от эмоций, голосом…       Нет, конечно, не всё это было ложью. В детсаду, действительно, у них была такая воспиталка. И дети, действительно испытывали такие страхи. И, начиная смотреть этот фильм, Гук, и правда очень испугался от изобилия призраков и крови на экране… Но потом… он просто начал изображать, как ему страшно. Потому что ему, уже сознательно вновь хотелось очутиться в объятиях Тэхёна!       Он что, влюбился?! И влюбился не в девочку с мягкими формами тела: тонкой талией, округлой попкой и торчащими грудками, а в мужчину — сильного, мускулистого, без манящих взгляд сисек и с таким же причиндалом, как у него самого?! Он, что, незаметно для себя стал геем?! Гук задумался. Потом тихо вздохнул и сам себе ответил, что по-видимому, так и есть. Теперь он — гей! Но, немного поразмыслив, Гук всё же решил, что он гей только для одного человека на всём свете, только для Тэхёна! А это показалось ему, что не так уж и страшно! Вот только примет ли это, Тэхён? Вряд ли! Этот махровый натурал и не взглянет в его сторону, если что-то поймёт!       Гук невольно залип на соседнюю кровать и тяжело вздохнул. Ким лежал на спине, раскинувшись в позе звезды, и безмятежно спал. Небольшой ночник, горящий в его изголовье, освещал лицо медового цвета. Густые, длинные ресницы красиво оттеняли его азиатское моновеко. Оно изредко подёргивалось, наверное, сон был не крепким. Пурпурные губы были призывно приоткрыты, грудь тревожно вздымалась, широко раскинутые руки манили к себе в объятья.       Гуку срочно захотелось упасть на эту грудь и прикоснуться к мягким губам. Он ощутил, как его маленький братишка колом встал на абордаж. Вот бы сейчас Ким «помог» ему, как было однажды. Чонгук зажмурился и почувствовал прилив сладкого стыда. А вспомнив момент их недопоцелуя он, в который уже раз пожалел, что тогда струсил. Вот ведь, дурак какой! Всё же не надо было отворачивать свое лицо, имитируя очередной испуг.       Но, возможно, что Гук поступил правильно! А если бы он, как мечталось, жадно всосал эти манящие губы Тэхёна? Тогда этот поцелуй посчитался бы настоящим? А ведь неизвестно, что было бы потом! Наверняка, Тэхён бы почувствовал, что Гуком овладело радужное непотребство. Чонгук отчётливо представил себе брезгливое выражение лица Кима и содрогнулся. Нет, такого допускать было нельзя! Ведь тогда, прощай их тёплые вечера в общаге, прощай их совместные ужины, прощай поддержка и забота со стороны старшего и их эта игра в гейство, которая отчаянно начала уже нравится Гуку. В общем, прощай Тэхён навсегда!       Неизвестно, когда это произошло, в какой момент Гук ощутил тягу к Тэхёну… Сейчас он и не вспомнит. Это подкатило как-то само, постепенно, невзначай! Он вспомнил, как сначала, он стал залипать на лицо Тэхёна, сравнивая его с лицом Хены. Они были очень похожи, почти одинаковы. Только у Тэхёна взгляд был добрее и притягательнее, и улыбка намного мягче. Потом Гук обратил внимание на его смех — так обычно смеялась Хёна. Только у Тэхёна он был заразительнее и искреннее. А их характеры? Здесь они были совсем разные! У Хёны — взрывной и взбалмошный. А Тэхён, хоть и казался строгим и принципиальным, но по факту был добрым, заботливым и справедливым. А ведь до недавнего времени, именно Хёна нравилась Гуку. Ну, как нравилась? Он даже любил её… Когда-то… В прошлой жизни… В своих мечтах… Пока она была далека и недосягаема. Но когда она стала ближе, Гук понял, что нет! Не она ему нужна вовсе, а Тэхён! Ему нужен был он — её брат! Гук ведь не сразу заметил, как необходима стала его трогательная забота. А эти его нечаянные прикосновения, от которых пробирала дрожь?! И привычка близко подносить губы к лицу и тихим шёпотом будоражить сознание?! И та сердечность, с которой Ким принимал все невзгоды Гука! И много что ещё, от чего Чонгук незаметно для себя начал терять голову… Чонгуку оказывается, очень нужен был её брат! Который постепенно, тихой сапой пробирался в его душу. И пробрался так, что все помыслы и мечты Гука сейчас свелись к одному: как незаметно влюбить в себя Кима, чтобы тот не заподозрил ничего лишнего до этого момента?       Этот вопрос в последнее время очень мучил Чонгука и не давал ему покоя. Спросить совета у друзей? У Юнги и Чимина? Они-то, наверняка поймут его и подскажут! Но, нет! Такую тайную тайну из всех его тайн, нельзя было выдавать никому, даже им! Ведь они-то знали, что Гук и Тэхён — натуралы! И, что пара у них — липовая. И, что согласился Гук на эту игру, только ради внимания Хёны. И, что это Тэхён, по доброте душевной, придумал и посоветовал как заполучить её. И даже согласился помочь. Но не более! И уж кто кто, а Гук-то точно знал, что Тэхён никогда не влюбится в человека одного с ним пола! И поэтому, никакие советы геев, в этом случае, не помогут! Поэтому, он для себя твёрдо решил: лучше переносить всё в одиночку и никого не напрягать. Пусть останется всё, как есть. Они с Тэхёном просто будут друзьями. Лишь бы он был рядом! Ведь жизнь продолжается. И ничего особенного не случится, если Чонгук, будет тайно страдать, любить, и радоваться тем малым радостям, которые ему отведены!       Гук соскользнул с подушки и, закрыв ладонями лицо, сел на кровать. Он стал раскачиваться из стороны в сторону, думая о том, как несправедлива к нему судьба. И почему она так резко повернулась к нему не той стороной.

***

      Тэхёну тоже не спалось в эту ночь. Он лежал с закрытыми глазами и, притворяясь спящим, наблюдал за Гуком сквозь ресницы. Он видел, как тот мучается, но не знал чем помочь. Он проклинал себя, что сознательно выбрал этот страшный фильм. И, наверняка, ужасные воспоминания детства не дают Гуку заснуть.       Он, то вскрикивал, отбиваясь от кого-то во сне, то вьюном вертелся на кровати, то неистово начинал молиться, то вздыхал, как старик. Иногда он приподнимался на локоть и начинал пялиться на Тэхёна. Потом, как-бы спохватившись, отворачивался и тихо бурчал себе что-то под нос.       Вот и сейчас Гук сел на кровать в позе лотоса и начал раскачиваться в разные стороны. Тэхён от удивления, немного приоткрыл веки и увидел, как хищно блестят в полутьме его глаза. При этом зрачки были расширены, а выражение лица казалось тусклым и безжизненным. Тэхёну стало страшно. Он зажмурился и подумал: «Он что, лунатик? Ну да! Все симптомы на лицо. Надо быть начеку. Но самое главное, не напугать!»       Тэхён лихорадочно начал вспоминать из курса лекций, чем опасен сомнамбулизм. Он подумал: «Он ведь сейчас может встать и неосознанно что-то сделать! Это же непредсказуемо! И это, скорее всего от сегодняшнего стресса. Завтра обязательно надо будет провести сбор анамнеза и внимательно перечитать лекции по полисомнографии. Вроде бы раньше, за Гуком такое не замечалось. Но в жизни всякое бывает…»       Между тем, Чонгук, действительно встал с кровати и медленно подошёл к Тэхёну. Он навис над его лицом и легонько провёл носом по открытой шее. Обнюхал её, как зверь свою добычу. Тэхён сжался. Довольно ухмыльнувшись, Гук невесомо прикоснулся к его уху губами. Тэхён сделал вид, что ему стало щекотно. Он, как бы во сне, перевернулся на живот и зарыл лицо в подушку. Постояв около него ещё минуту, Гук заботливо подтянул на него одеяло и вернулся восвояси.       Сердце Тэхёна пропустило удар. Такая забота пришлась ему по нраву. «Жалко, что это неосознанно, — подумал он. — Да, все симптомы на лицо! Это точно лунатизм. Надо будет понаблюдать за ним, и быть с ним помягче. Возможно, это одноразовое проявление. Но не факт. Может у него такое уже было? А сегодня, когда он стрессанул, это проявилось?!» Он немного приоткрыл глаза и увидел, как Чонгук ложится на свою кровать. «Успокоился! — решил Тэхён. — Пора и мне немного вздремнуть. Скоро утро.» Он опять перевернулся на спину, принял свою любимую позу звезды. Но сон всё не шёл: тревожные мысли настойчиво будоражили мозг. Вдруг, с соседней кровати послышался хриплый шёпот: — Тэхён! Тэхён! Ты не спишь? Подойди ко мне! Помоги! Ким включил ночник и быстро вскочил. Он метнулся к Гуку и присел рядом. Тот, видимо, только очнулся и казался взволнованным. Он словил руку Тэхёна и, не отпуская её, пожаловался: — Что-то никак не могу нормально уснуть, сегодня одни страшилки мерещатся. Все эти призраки и кровь. Я боюсь! — Чонгук посмотрел на Тэхёна умоляющим взглядом и попросил: — Может приляжешь со мной, пока я не засну? Не подумай только чего! Прости, но мне в такие моменты очень нужно, чтобы кто-то был рядом. В детстве ко мне всегда приходила бабушка. Она меня обнимала и я засыпал. Тэхён сочувственно кивнул и аккуратно высвободил свою руку. Молча, он перенёс свою подушку на его кровать. Затем перетащил обнимательный валик и кинул его на середину, обозначив тем самым личное пространство каждого. — Это, чтобы тебе не мешать спать, — пояснил он, отвечая на немой вопрос Гука. Тот кивнул и криво улыбнулся: — Вот это правильно! Всё же два мужика в одной постели — это стрёмно и кринжово! Тэхён тихо хмыкнул. Он молча улёгся рядом и, от греха подальше, повернулся к Чонгуку спиной. «Всё таки он, до мозга костей натурал! Как же мне, всё же преступить эту грань? Что-то не очень у меня получается», — подумал он и закрыл глаза, стараясь сдержать возбуждённое дыхание. Потом, немного обернувшись, осторожно спросил: — А-а-а… Это… Ты, кажется сказал, что бабушка в такие моменты тебя обнимала? Мне тоже тебя обнять? Возможно это успокоит тебя? — Лучше валик свой обнимай! — обиженным (или так показалось?) голосом ответил Гук. — Мне и так уже легче стало. Чонгук отвернулся тоже и запоздало пожалел о своих словах: «Ну, я всё-таки дебил! И надо мне было это ляпнуть?! Вот я дурак! Надо было согласиться на обнимашки! Нет, а чё он этот валик дурацкий с собой притащил? Как будто его здесь облапать хотят! Ойёй! И как я собираюсь его в гея обращать?! Не-е-ет! Надо всё-таки спросить совета у Юнги!»       

***

             Тэхёну снились кошмары. Как будто призраки собрались его пытать. Они зажали его в тиски и начали молотком бить по голове. Было трудно дышать, а стук ударов настойчиво продолжался. Он приоткрыл глаза и, спросонья не понял, почему ему так тяжело и жарко. Он попытался сбросить с себя эту тяжесть, но его тело онемело. Он открыл глаза и, совсем рядом, увидел лицо Чонгука. Его глаза были закрыты. Сквозь полуоткрытые губы доносилось ровное дыхание. Он крепко спал. Обнимательный валик, разделяющий постель, валялся на полу. А Чонгук, прилипчивой коалой лежал на Тэхёне, крепко обнимая его своими цепкими руками и ногами. Тэхён усмехнулся: «Ну нет, малыш! Ты не ту позу выбрал!» Он опять попытался пошевелиться. И тут он почувствовал, как сверху на его маленького братца, начал давить стояк Гука. Влажное тепло обогрело его тело. «Ооо, неужели это, утренний приветик!» — про себя усмехнулся он. Его стояк не остался в долгу. Молодая кровь взыграла и… В животе запорхали бабочки и розовые пони табуном промчались по нутру. Внизу стало тесно, жарко и влажно. Он немного задохнулся от предчувствия: «Неужели это свершится?! Тихо, тихо, Тэхён, уймись! Рано радоваться!» Мозги его перестали соображать. Они закипели и расплавились от удовольствия. И только одна голодная мыслишка навязчиво закрутилась в голове: у них что, с Гуком наметился прогресс в отношениях? Тогда надо быть смелее! Нельзя упускать такой возможности…       Его правая рука осторожно легла на крестец Гука и, с напором, прижала его к себе. Левая, очутилась на полупопии Гука и нежно сжала его. Не открывая глаз (будь, что будет!), Тэхён слепо ткнулся губами в чужое лицо и начал покрывать его невесомыми поцелуями. Наткнувшись на мягкие губы, он властно раздвинул их своим языком и…       Вдруг раздался стук в дверь… «Тот самый стук, что во сне так бил по мозгам» — вспомнил Ким, но язык свой не вынул. Чужие губы начали жадно засасывать его внутрь. Языки переплелись и… — Оййй! — вдруг очнулся ото сна Гук. Он растерянно посмотрел на Тэхёна и пискнул, почему-то, тоненьким голоском: — Ты чего творишь?       Глаза напротив были совсем рядом. Они смотрели недоверчиво и со страхом. Тэхёна от неожиданности тряхнуло и он неловко, столкнув с себя Гука, кубарем скатился на пол. Чонгук привстал с подушки на локоть. Он посмотрел на него ошарашенным взглядом сверху вниз и заикаясь, спросил: — Т-ты… это… Т-тебе, наверное, что-то приснилось? Стук в дверь стал настойчивее… (Ах, что б вас! — примеч. автора)) — А? Ага. Ой, прости, прости! Мне приснилось, что я с девчонкой лежу. Сам понимаешь, у меня давно никого не было. Прости Чонгук, и не бери в голову! (Ага! Бери лучше сразу в рот! — примеч. автора)) Что-то я размечтался и вот…       Тэхён быстро вскочил на ноги. Он сделал удивлённые глаза и недоуменно пожал плечами, как бы показывая, что ничего такого он делать не хотел! Это произошло само собой. Совсем независимо от него. Отвернувшись от Гука, он украдкой посмотрел себе в пах. Его младший братик от неожиданности испугался и потерял былую стать. Тэхён грустно вздохнул. В дверь уже начали стучать так, как будто бы наступал конец света. — Кто там ещё с утра пораньше долбится? — переводя разговор с кринжовой темы, недовольным тоном произнёс Чонгук. — Раз не открывают, значит или нет никого дома, или просто не хотят открывать! Кто такой нетерпеливый по утрам нарушает покой? — Вот именно! — поддакнул ему Тэхён. — Придётся открыть. Ты как там, в порядке? — взглядом указал на пах Гука. — Тебе же тоже, наверное, Хёна приснилась?! А то я смотрю, не просто так, ты на мне оказался… Тот покраснел, усмехнулся и кивнул: — Всё нормально. — Тогда пойду открою, а то нам, по ходу, скоро дверь разнесут. Тэхён, по-хозяйски, подобрал обнимательный валик, сиротливо валявшийся на полу, и забросил его на свою кровать. Бегло окинув взглядом комнату на момент беспорядка, он подошёл к двери. — Ну ещё давай ногами подолби! — хмуро сказал он кому-то, открывая ее. — Совсем что-ли? — Покрутил он пальцем около виска. — А чё не открываете, я стучу, стучу! Звоню, звоню! А телефон зачем отключил? Уже мысли в голову полезли разные. Может, что случилось! — с недовольным видом ввалилась в дверь, Хёна. — А я тут вкусняшек привезла: мама просила передать. Всё спрашивает, почему не приходишь в воскресенье на семейные обеды? Так я ей сказала, что тебе некогда, что у тебя появился кое кто особенный. Я молодец?! — отдавая брату объёмный пакет, зачастила она скороговоркой. Бесцеремонно отодвинув Тэхёна, она быстро прошла в комнату. — Привет, Чонгук! Ты тоже не слышал, как я старалась достучаться до вас? Мой-то братец понятно: если спит, его сразу не разбудишь. Но ты-то… А-а-а, может я вам помешала ненароком? — Она произнесла это с подтекстом пошленькой иронии и подозрительно посмотрела на Гука. Тот поздоровался и, не найдя, что ей ответить, неопределенно пожал плечами и отвёл глаза. Её взгляд упал на его не заправленную постель. — Вы, что? Не могли даже проснуться, когда я ногой долбила в дверь? Вы что, напились вчера вусмерть? Или… Оу! — она тут же перевела взгляд на неубранную кровать Тэхёна и закатила к потолку глаза, показывая тем самым своё разочарование. — Да вы до сих пор спите на разных кроватях? Парни переглянувшись. Не поднимая на неё глаз, они в унисон кивнули. Хёна отвернулась к столу, чтобы разобрать пакеты с едой. Но что-то ей показалось подозрительным и она снова повернулась. Острым взглядом она просканировала кровать Чонгука, и её лицо засветилось от счастья: — Уииии! — громко завизжала она, заметив на ней подушки, лежащие рядом. — Вот, вот оно — доказательство! Подушки! Вы мне соврали! А я говорила всем, а они не верили! Фиктивная пара у вас, говорили! Ага, ага, как бы не так! Уииии!       Откинув от себя пакеты с едой, она вынула из кармана телефон и стала фоткать кровать Чонгука с разных ракурсов. Переведя экран телефона на кровать Тэхёна, Хёна несколько раз сфоткала и её. Потом нажала на видео и прокомментировала невидимым слушателям: — А вот и кровати нашей парочки ТэГу! А вы не верите? Зайдите и проверьте! Как это только что сделала я! Вот это — кровать Чона! Смотрите: две подушечки лежат рядом! И два одеяла. Видите? Ещё, походу, не остыли от взаимных ласк их хозяев! Ведь я пробралась сюда ранним утром, и не могла не заметить, что наши ТэГу спят на одной кровати!. А вот смотрите — кроватка Кима! Совсем без подушки и одеяла. Только простынь и на ней ночная обнимашка. Да и то верно, зачем она Тэхёну, если есть кого обнимать? — Её лицо осветилось неподдельной радостью.       Чонгук, хмуро следивший за её деятельностью, вдруг подумал: «Интересно! А ведь как бы я не старался казаться геем, ко мне, как к мужчине, она внимания так и не проявляет. Значит, Тэхён был не прав, придумав схему её соблазнения с этим Руководством? Значит, не настолько он знает свою сестру, как ему казалось? Только сейчас до Чонгука дошло: всё это мнимое гейство, с самого начала было абсурдной идеей! Ведь и дураку должно быть понятно, что никакая девчонка, по-серьёзке, не западёт на гея. А уж такая, как Хёна, и подавно!       Как и почему Гук на это повёлся, он и сам сейчас не понимал. Он стоял и молча наблюдал за ней, стараясь не попасть в её кадр. И как она раньше только нравилась ему? Нет, внешность её была потрясающая! Но её грубовато-нахальные выходки портили всё впечатление. Раздражали.        Вот Тэхён — другое дело: всегда тактичный, заботливый и молчаливый. Вот и сейчас, увидев, что Гуку неприятна такая навязчивость, заслонил его собою. — Так! Я смотрю, ты совсем разошлась не на шутку! А ну-ка, убирай свой телефон. Ты нарушаешь сейчас конфендециальность. Где твои манеры, Хёна? Давай-ка, выметайся. Ты что, не понимаешь разве, что раздражаешь своим натиском, — строго урезонил её Тэхён. — И вообще, тебе самой не стыдно находиться в спальне с двумя мужчинами, одетыми в пижамы. В конце концов, нам надо собираться. У нас утренние пары. — Ой, а то я тебя не видела в пижаме?! — огрызнулась она. Но телефон, всё же спрятала в сумочку. — Так здесь я один, по-твоему? Своим поведением ты смущаешь мне Чонгука. — И повежливее со старшими! И быстро удали все, что нащёлкала! Тебе никто это не разрешал! Хёна обиженно надула губки и сердито посмотрела на брата. — Ладно, — нехотя, произнесла она. — Но, раз вы меня прогоняете, больше вкусняшки приносить не буду! А, кстати, чуть не забыла: мама сказала, что «если завел кого, пусть вместе приходят» Так что, считай, пригласила вас обоих на семейный обед. А я уже, и правда, опаздываю. Так что, пойду! Не смею вас больше задерживать! Аривидерче! Она окинула их презрительным взглядом и гордо подняв голову, продефилировала на выход. В комнате наступила тишина. Тэхён улыбнулся: — Ну вот видишь, как всё хорошо складывается? Родители захотели увидеть тебя! Как раз снимем новый контент — «Знакомство с родителями». Чонгук устало опустился на стул и, подняв на Тэхёна глаза, скептически заметил: — Да, ты что? С какой это радости они хотят меня увидеть? И ты уверен, что именно меня? Я чесслово, охреневаю! Только скажи мне на милость, как ты собираешься им меня представить?! Как свою девушку, или как невесту? — он громко усмехнулся. — Или может быть скажешь: «Мам, пап, познакомьтесь с моим парнем? Я уже больше не натурал и внуков от меня не ждите?! Тэхён понял, что прокололся. Он фальшиво рассмеялся и наигранно весело, сказал: — Ой, я что-то не подумал. Заигрался этим треклятым гейством, будто наяву проживаю эту жизнь. Ничего, у меня родители толерантны! Они поймут, если вместо девушки я им парня приведу. Шутка! Не бойся, всё будет хорошо. Не завтра же мы туда идём. Пока суть да дело… — Да я-то не боюсь. А к своей бабушке я тебя вести не собираюсь. Но если и придётся когда-нибудь, представлю тебя, как друга. А иначе инфаркт обеспечен. А я бабушку люблю и не хочу её потерять раньше времени. Тэхён посмотрел на него нечитаемым взглядом и, чуть помолчав, поддакнул: — Ну, конечно! Не парься! Мы же с тобой, не геи! А, кстати, тебе Хёна ещё не разонравилась? А то смотрю, ты не особо как-то к ней в последнее время… Может нам уже стоит прекратить эти игры? Чонгук отвернулся к окну и подумал: «Врёшь, не возьмёшь! Я только сейчас, по-настоящему начал играть! И собираюсь теперь идти до победного конца! До твоего, Тэхён, конца! Конца натурала!» Но, повернувшись к нему лицом, он лицемерно ответил: — Как ты мог усомниться в моих чувствах! Они с каждым днём разгораются всё больше! — он пристально посмотрел Киму в глаза и добавил серьёзным голосом: — Ты меня ещё плохо знаешь, если я что-то задумал, я всегда этого добьюсь!       Сердце у Тэхёна пропустило удар. Ему вдруг почудилось, что эти слова были произнесены в его адрес. Но, мысленно отхлестав себя по щекам за такие мечты, он взял со стола листок и громко зачитал: — Ну, что ж! Тогда продолжаем нашу игру в Вl «Как стать геем»! Продолжаем завоёвывать мою сестру! Сегодня у нас особое задание:       Пункт 12 — При поездке в автобусе, одному из пары держаться за поручень, а другому за него: обхватить любимого за спину и прижаться, как можно ближе. В процессе поездки нежно целовать его и говорить, как можно больше комплиментов. Так что, давай собираться. Сейчас пойдём с тобой на остановку и сядем на автобус. Придётся ехать. Чонгук прыснул в кулак: — Да ты, гонишь! Здесь до универа, если прямиком, пешком 10 минут. А если на автобусе, то вкруговую — все полтора часа! Он же в объезд идёт. И всё это время надо будет прижиматься и целоваться? Фигня какая-то! — Фигня, не фигня, а раз надо — значит будем! Ты готов прижиматься и целовать меня? — с интересом, спросил Тэхён Чона, ухмыляясь пошленькой улыбочкой. — А чёй-то, сразу я? Чуть что, то сразу я?! — возмутился Гук и вытаращил на него и так, не по-корейски большие глаза. А потом тихо добавил. — Да и опыта у меня в этих целованиях почти что нет. — Ну, опыт, так скажем, дело приобретаемое! И сегодня утром он уже у тебя случился! Может ты забыл, как язык мой засасывал? Как будто бы леденец… Да причмокивал ещё в добавок! — улыбнулся Ким. — Это, скажу я тебе, было мощно! Чонгук покраснел. «Испанский стыд!» — подумал он и закашлялся. — Но только в автобусе, такое творить не надо! Всё же это — общественное место! За такое, могут и арестовать, — продолжил Тэхён, не отводя глаз от красного, как рак, Гука.       Ему очень нравился такой Гук — растерянный и стыдливый. Сердце Кима забилось, и бабочки опять запорхали внизу живота. Где-то, в районе солнечного сплетения, стало сладко-сладко. Необычная нежность расплылась по всему телу к этому, ни кем не целованному, пареньку. Вот бы так и сорвался сейчас, зажал в своих объятиях и зацеловал бы до смерти! Но рано! Тэхён громко сглотнул, откуда-то набежавшую обильную слюну, и приходя в себя, умолк. Потом, как ни в чём не бывало, хрипло продолжил: — Давай так: начну я! Ты просто поучишься что да как… А потом ты продолжишь. Будем меняться. Ведь и правда, полтора часа, что-то многовато на людях-то… Но и старайся не забыть про наши сплетённые руки, нежные взгляды и приятные комплименты. Это всё, как ты понимаешь, не на один раз было. Как грицца, повторенье — мать ученья! Чонгук заалел пуще прежнего, но соглашаясь, кивнул. Ему стало, как-то не по себе. Он ещё никогда и никого в жизни не целовал (сегодня во сне не считается!), а это ещё и на людях? Но какая-то внутренняя частичка его души затрепетала! Сердечко заколотилось сильнее, а младший братик с интересом приподнялся. Гук быстро схватил в охапку свою одежду и ринулся в душевую: — Я в душ и переоденусь, — на ходу крикнул он. — Ты собирайся пока.