Ревность

***

- Бильбо!   Увидеть его сейчас - настоящее счастье. Где-то совсем рядом холод дышит с такой силой, что замораживает водопад, кровь внутри него всё медленнее, но это нежное ласковое золото, в котором играет бледное солнце, согревает его. Снова. - Нет! Не шевелись! Лежи тихо, Торин. - Я рад, что ты здесь... - Чшшшшш! Чш! Помолчи!   Только сейчас, когда Бильбо подбегает и опускается рядом, Торин видит, что волосы у него вовсе не такие светлые, какими он их помнил, да и сам он не такой уж солнечный - теперь он напоминал лишь бледную тень самого себя, и Торину больно осознавать, что это его рук дело. - Я хочу, чтобы мы простились друзьями... - Нет, ты... - Бильбо сложно подбирать слова, это видно, но он справляется. - Нам ещё рано прощаться. Ты будешь жить.   Торин не слушает. - Прости меня... За мои слова у ворот. Ты поступил как настоящий друг. Прости меня. Я был ослеплён... и мне очень жаль... Что я подверг тебя стольким опасностям. - Нет-нет, ну что ты! Я рад, что разделил их с тобой, Торин! - ну вот, в этом весь Бильбо. Даже когда небо закрывают тучи, он всё ещё солнце. - Все-все-все, до единой! Это намного больше, чем заслуживает любой из Бэггинсов.   Нежная, тёплая, но слабая улыбка расцветает на губах Торина. Их время на исходе, и Махал уже нетерпеливо стучит ногой, ожидая очередного гостя в своих чертогах. - Возвращайся к своим книгам и своему креслу... Сажай деревья, смотри, как они растут. Если бы больше людей ценили свой дом превыше золота, мир был бы намного лучше.   .....   Прощайте, господин Взломщик.

***

  Мысленно он был всё ещё там, у застывшего во времени водопада, однако странное тепло вокруг подсказывало, что это не совсем так. Сколько прошло времени? Минута? Час? День? Ответить на этот вопрос, не открыв глаз, было довольно сложно, поэтому Торин решил исправить ситуацию. - Всё равно хуже уже точно не станет... - пробормотал он и попытался поднять руку, чтобы протереть глаза, но сделать это оказалось нереально сложно. Послышались приближающиеся шаги. - Станет, ещё как! - прозвучал рядом знакомый голос. - Вы там таких дел наворотили, что у меня аж слух прорезался, чтоб вас всех проклял Махал! - Оин? - неверяще переспросил Торин и наконец-то распахнул глаза. Перед ним появились знакомые стены. - Нет блин, Лорд Элронд, - саркастично отозвался Оин. - Лежи и не выпендривайся, Ваше Подгорное Величество, иначе, клянусь всеми богами, я тут свихнусь вслед за тобой.   Торин послушно замолк, хотя, конечно, вопросов у него было много и с каждым словом лекаря становилось всё больше. Запоздало понял, что битва закончилась, и он, вроде как, не в числе тех, кого хотят отнести на погребальный костёр. - Как... Племянники? - осторожно спросил Торин. И тут же об этом пожалел. - «Как племянники»?! «КАК ПЛЕМЯННИКИ»?! - взорвался Оин. - Ты чуть не оставил свой народ без правителей, и ты спрашиваешь, как племянники?! - Торин, лучше пока молчи, - донёсся откуда-то из-за спины лекаря слабый голос, в котором Торин с улыбкой признал тембр Фили. - Мы уже отхватили своего и... - Я кому сказал молчать? - зло обернулся на него Оин. - Тоже мне, герой нашёлся! Учтите, я теперь всё слышу! Вот вам от меня непоздоровится! Ладно, - наскоро осмотрев Торина и сменив ему повязки, вздохнул Оин, - я пошёл к Бильбо, но учтите, если я услышу хоть одно слово!..   Посчитав свою угрозу достаточно внушительной, Оин не стал договаривать и важно удалился.   Некоторое время действительно было тихо, но в конце концов Торин не выдержал. - Эм... А можно вкратце ввести в курс дела? - спросил он, чуть повернув голову вправо, где за тканевой перегородкой, как он понял, лежали братья. - Тише! - шикнул на него Фили, но в голосе слышалась улыбка. - Говори негромко, иначе Оин опять придёт читать нотации, а это самое страшное, что я испытал за последнее время!   Торин довольно усмехнулся, оценив сарказм. - Короче говоря, мы победили, мы чуть не умерли, мы уже неделю валяемся здесь, Оин обрёл слух, Бифур потерял топор, а Бильбо... - тут Фили запнулся, и тревога тут же запустила в душу Торина свою мерзкую руку. - А Бильбо? - переспросил Торин, когда понял, что Фили не собирается продолжать. Тот судорожно выдохнул. - Ну... Он здесь, в горе. Просто, ты знаешь, ну... Хоббиты очень чувствительные, и всё вот это вот, оно... Эм... Не для них. Поэтому он тоже валяется последнюю неделю. - Что с ним? - обеспокоенно переспросил Торин. Пусть он этого не видел, но Фили пожал плечами. - Как я понял из слов Оина, что-то вроде воспаления лёгких, вызванного душевными переживаниями. Ересь какая-то, короче. И... Эм... Там есть ещё кое-что... - Но он не ранен? - Да нет, нет, - отмахнулся Фили, и Торин насупился. - А ты чего так со мной разговариваешь? - спросил он, подозрительно прищурившись. Фили усмехнулся. - А ты нас чуть всех не угрохал. Такой ответ устроит, дядя?   Пришла очередь Торина усмехаться. - Вполне, - лаконично ответил он. - А где Кили? - Дрыхнет. Тебе не видно, но он справа от меня, за занавесочкой.   В этот момент в коридоре послышались знакомые шаркающие шаги, и оба испуганно притихли.

***

  День, когда ему наконец-то разрешили встать, Торин воспринял почти как праздник и, естественно, первым делом помчался (насколько это было возможно в его состоянии) в покои, где лежал Бильбо. Когда он вошёл, Оин как раз закончил его осматривать. - Он потратил на тебя все свои нервы! - недовольно воскликнул лекарь, собирая инструменты. И ушёл.   И вот тут Торин почувствовал всю тяжесть произошедшего. Не за последние несколько дней, а за всё время. За эти полгода. Слишком много произошло за такой малый период. - Торин, я знаю, что ты там, - услышав слабый и слегка хриплый голос Бильбо, Торин вздрогнул: он был совершенно не похож на тот, который он привык слышать. - Проходи.   Торин появился в дверях. И замер.   Если бы он не был уверен, что это действительно Бильбо, он бы его не узнал, таким прозрачным он ему показался. Волосы не завивались в колечки и не искрились тёплым золотом сентябрьского солнца - они лежали на подушке, как ворохи скошенной пшеницы, тусклые и безрадостные; глаза не светились теплом, а лишь лихорадочно блестели в неясных сумерках пасмурного дня; тонкую кожу издалека можно было принять за фарфор, а сам хоббит практически терялся в тяжёлых одеялах. - Бильбо!.. - Торин медленно, неуверенно подошёл к кровати и осторожно опустился на колени у её изголовья. - Как ты? - Радуюсь, что все живы и здоровы, - слабо усмехнулся Бильбо, но улыбка вышла вымученной. - Ты сам как? - Я... - Торин хотел что-нибудь сказать, но не смог: тугой ошейник раскаяния стянул ему горло, голос дрогнул, и из глаз - не может быть - потекли слёзы. - О Валар, ну ты что, Торин! - Бильбо ласково притянул Торина к себе, и тот уткнулся ему куда-то в грудь. - Всё ведь хорошо: ты живой, я живой... Давайте веселиться! - Я веселюсь... - глухо откликнулся Торин, шмыгая носом. - Бильбо, мне так жаль... Я не заслуживаю твоего прощения, но, я прошу, извини меня... - Торин, не обязательно заслуживать прощение, чтобы его получить, - вздохнул Бильбо, слегка похлопав его по спине. - Ты уже сказал всё, что нужно, на Вороньей Высоте. Давай поговорим о чём-нибудь другом. - Давай, - снова шмыгнул носом Торин. Он сполз с Бильбо, устроился рядом с ним, облокотившись спиной на подушки и накрывшись сверху одеялом, и полурослик смог наблюдать удивительную картину заплаканного Торина. - Насчёт мифриловой кольчуги... - А, это, - понимающе кивнул Бильбо с видом знатока. - Да, извини.   Торин, который, судя по виду, уже приготовился говорить заранее продуманную речь, удивлённо посмотрел на хоббита. - Что? - Ну, я понимаю, что ты почувствовал, когда увидел её на себе. Я не очень красиво поступил с точки зрения этики. Возвращать подарок - это так невежливо... Но тогда я думал о том, как сохранить тебе жизнь в грядущей битве, и не придумал ничего лучше.   Торин подозрительно прищурился. - ...Ничего лучше, чем что?   Бильбо на миг задумался, а затем кивнул своим мыслям: - ...чем надеть кольчугу на тебя.   Пару минут Торин осознавал. Честно говоря, ему с трудом верилось в то, что он сейчас собирался произнести: - Перед битвой ты надел на меня мифриловую кольчугу? - Бильбо, не задумываясь, кивнул. - Когда? - Перед тем, как пойти к Трандуилу и Барду, чтобы... Кхм, - Бильбо запнулся и стыдливо отвёл глаза. - Ну ты понял. И я до сих пор счастлив, что додумался это сделать. Если бы Азог проткнул тебя и на тебе не было мифриловой кольчуги, тебя бы здесь не было.   Пару минут они вдвоём слушали, как тикают часы. И тут до Бильбо начало доходить. - Погоди, - немного нервно спросил он, обернувшись на Торина. - Ты не знал?   Торин молча покачал головой из стороны в сторону. - То есть ты на полном серьёзе, чтобы я выжил в битве, надел на меня кольчугу из мифрила, которую я надел на тебя, чтобы ты выжил в битве? Я ничего не упустил? - Бильбо кивнул и слабо улыбнулся, а Торин заметил, что в его глазах наконец-то снова появились весёлые искорки жизни. - Махал, Бильбо, у меня даже нет сил как-то реагировать на это. - О, ты знаешь, я так этому рад! - Но учти, в любой другой раз я был бы ужасно зол. - Не сомневаюсь. А что тогда ты хотел сказать насчёт кольчуги? Ты начал говорить, и я тебя перебил.   Торин тихо усмехнулся и устало сжал переносицу. - Я хотел сказать, что такой богатый дар, как мифриловая кольчуга, можно рассчитывать как предложение. - Предложение отужинать? - по-лисьи усмехнулся Бильбо, глядя на Торина снизу вверх. Тот лишь улыбнулся и покачал головой. - Ну конечно. У гномов ведь именно так приглашают на ужин - дарят самое дорогое, что у них есть, и при этом ничего не говорят. - Что ж, я принимаю твоё предложение, но в следующий раз пригласи лучше по-хоббичьи, то есть словами. Например: «Уважаемый мистер Бэггинс, приходите ко мне завтра в семь часов вечера на ужин. Буду с нетерпением ждать Вашего визита». - Обязательно. Так и сделаю, - рука Торина переползла на его плечо, и он с блаженством уткнулся носом в его волосы. - Но, если серьёзно, это было предложение более серьёзного характера. Я собирался тебе об этом сказать, но ты всё испортил. - Я всё испортил?! - шуточно возмутился Бильбо. - Я до сих пор валяюсь в кровати с температурой под сорок, а ты ещё пару дней назад не мог открыть глаза без того, чтобы не потерять сознание! Мне и в голову не могло придти, что ты с порога заговоришь об этом! Кто вообще делает так предложение?!   Торин сначала виновато потупился, а потом подозрительно прищурился. - Ты не выглядишь удивлённым. - Ну конечно, нет! - воскликнул Бильбо, театрально всплеснув руками. - Только ты мог не заметить очевидного. - Например?   Бильбо внимательно посмотрел на него и рассмеялся. - Торин, ты серьёзно? - тот чуть замедленно кивнул. - Ох, ну хорошо. Во-первых, ребята рассказали мне потом, что значит твой подарок. Ты подарил мне самое дорогое, что было в сокровищнице, будучи под ДРАКОНЬИМ НЕДУГОМ. Поверь, такое не может не вызвать вопросов. Во-вторых, всем давно известно, какой ты ревнивец, и, знаешь, сопоставить факты оказалось несложно. В-третьих, ты в очередной раз забыл, что хоббиты от природы очень чувствительные. Я улавливаю все, даже мельчайшие изменения в настроении других людей, а ты всё чувствуешь очень сильно, так что... - Бильбо пожал плечами. - Я знал это давно. Единственное, что меня удивило - то, как поздно ты сам понял свои чувства ко мне. Ребята сказали, что обычно у тебя не возникает проблем с тем, чтобы назвать причину ревности. Видимо, это первый раз.   Торин, разоблачённый и полностью сбитый с толку, только и мог, что ещё минут пять растерянно хлопать глазами. Такая реакция очень рассмешила Бильбо, и он от души нахохотался, так что даже Оин, зашедший их проведать и начавший было уже читать нотации, только устало махнул на них рукой. Всё равно ведь смех лечит, правильно?

***

  Ревность.   Да. Это чувство каждый из нас испытывал хотя бы раз в своей жизни. Кто-то же, наоборот, испытывает его так часто, что иногда сам запутывается в том, что и к кому он ревнует, а главное - почему. Иногда ответить на этот вопрос довольно сложно. Проходит так много времени и происходит так много событий, что то, с чего, собственно, всё началось, забывается. Это как с дружбой: спроси друзей, как они начали дружить, и никто из них ничего не скажет, только вопросительно посмотрит на друга и пожмёт плечами.   Торин ревновал многое в своей жизни. Всё, в общем-то. Но однажды появилось в его жизни то, что он будет оберегать от любого косого взгляда особенно ревностно.   И это - один маленький хоббит родом из далёкого Запада. Он предпочитает скалку и сковородку топору и мечу и весьма недурно кидает каштаны. Когда-нибудь его дом будет стоять на холме, а рядом с ним будут цвести белые гвоздики и один могучий дуб. Бравый воин, который однажды прибудет на корабле в Священные земли, спросит у почтальона, где его найти, и ему обязательно укажут путь.   Но это всё будет при одном условии.   Если смерти, конечно, удастся их разлучить.