Ревность

***

- Торин, которого я знаю, уже давно бы поспешил на помощь! - Я не буду рисковать всем походом из-за одного... - Торин запнулся, пытаясь подобрать слова. - Взломщика.   Гномы неверяще посмотрели на своего короля, но их разочарованные взгляды разбились стеклом о гранитную спину Торина. - Бильбо, - всё ещё не веря своим ушам, вполголоса сказал Балин. - Его имя - Бильбо!   «Бильбо».   Точно.   Он забыл.

***

- Ты живой?!   Собственный голос кажется пустым, холодным, мёртвым. По-моему, в нём мерзкими нотками звенит сталь. - Это ненадолго!.. - Ты нашёл Аркенстон? - ...Дракон идёт сюда! - АРКЕНСТОН!   Это имя звучит как проклятие, и пусть Торину нравится, как оно мелодичным шелестом монет слетает с его губ, сейчас его сводит с ума его недосягаемая близость. Горы золота бликуют в неясном свете факелов и больно режут по глазам, но Торину даже нравится эта боль. - Ты нашёл его?   Если сейчас, прямо в данную секунду он скажет, что у него нет заветного камня, Торина уже никто и ничто не сможет остановить, и он дорого заплатит своему королю за то, что подвёл его надежды. «Он - это кто?» - тихо спрашивает внутри удивительно спокойный и мудрый голос. В нём нет ни упрёка, ни злости, даже печали нет - только странная тишина эмоций, как подземное озеро где-то в глубинах, которое никогда не знало порывов ветра.   «Он - это...»   И Торин не может ответить. Он - тот, кто стоит сейчас перед ним. Он - тот, кто смотрит на него ясными глазами, которые в полумраке факелов кажутся масляными, хотя на самом деле они серые. Он - тот, чьи мысли чисты, а душа светится нежным сиянием заходящего солнца в сентябрьский день.   И он - тот, чьего имени он не может вспомнить. - ...Д-да, надо уходить...   Он не верит. Это «да» сказано слишком неуверенно и мимолётно, чтобы Торин сейчас его пропустил, и именно поэтому лезвие меча безжалостно упирается ему в грудь. О, этот звон клинка о камень, этот перелив!.. Как он нравится Торину... Этот звук опасности так ласкает его слух... Особенно, когда он исходит от него самого. - Торин?.. Торин!   Он не нашёл его. Жалкий выродок чужого края, знал ведь, что нельзя ему доверять!.. Этот трусливый кролик, это существо, которое одним своим взглядом может заставить тролля окаменеть, чего он увязался с ним, если знал, что не сможет найти Аркенстон?! «Так почему ты его не прогнал?» - снова спросил удивительно спокойный голос.   И снова у Торина нет ответа.   А потом приходит дракон, и видит бог, Торин делает одолжение, что смотрит на него. Если бы не он, так бы и смотрел на прекрасное существо перед собой, которое не нашло Аркенстон.   И имени которого он не может вспомнить.

***

  Дракон. Пламя. Ураган.   Смерть.   Наконец-то.   На губах против воли расплывается счастливая улыбка победы. Странно только, что от этой улыбки в масляных глазах напротив наворачиваются слёзы.

***

- Драконий недуг, - сказал ему Балин, даже не пытаясь спрятать слёзы. - Я видел такое. Этот взгляд - ужасная жажда... Это неистовая и жестокая страсть, Бильбо. Она свела с ума его деда.   Бильбо почувствовал, как по спине кончиками своих длинных когтей провёл страх. Вот уже несколько дней Торин сам не свой - в их душах поселилось мерзкое, ужасное, неправильное чувство, словно они и не убивали дракона. Сокровища завладели всем его вниманием, но, если подумать, сокровищ в тот момент для Торина существовало только два: Аркенстон и...   Бильбо.   Неполные две недели после того, как улетел Смауг, превратились для Бильбо в кошмар: Торин не отпускал его от себя ни на секунду, и это был не тот Торин, который беспечно валялся с ним на кровати в доме бургомистра или пил с ним из одной фляги буквально совсем недавно; это был даже не тот Торин, который терпеть его не мог в начале похода за его излишнюю изнеженность. Это был дракон. Создавалось впечатление, что весь мир сомкнулся для Торина на них двоих - Бильбо и Аркенстоне, и он тщетно пытался разорваться между ними.   Какой же иронией было то, что в каком-то смысле они оба - Бильбо и Аркенстон - на миг стали единым целым. Своего рода друзьями. На одной стороне. - Балин... - неуверенно начал Бильбо, старательно выискивая взглядом правильные слова на стенах комнаты. Но, увы, их там не было. - Что, если Торин... получит Аркенстон?   Балин вопросительно склонил голову. В его глазах едва заметной тенью мелькнула догадка. - Ну, если он найдётся? - продолжил Бильбо. - Это поможет?   Что-то пробежало между ними, что-то, что не было необходимости озвучивать. Они поняли друг друга. - Этот камень - венец всего. Это вершина всех богатств! Он даёт власть тому, кто им владеет. Усмирит ли он его безумие? Нет, дружок, - Балин сокрушённо покачал головой. - Боюсь, станет только хуже, - Балин задумчиво замолк, словно решался, стоит ли высказывать свою мысль или нет, и всё-таки добавил: - Будет лучше, если его никогда не найдут.   «Можешь не сомневаться, Балин, - подумал Бильбо, поспешно выходя из комнаты. - Его никогда не найдут. По крайней мере, пока я этого не захочу».   Разговор вызвал в его душе бурю эмоций и смешанные чувства: Бильбо совершенно не знал, что делать. Ещё месяц назад он и подумать не мог, что со смертью дракона - казалось бы, чего ещё можно было желать? - их проблемы только начнутся, а не закончатся. Гэндальф пропал, куда - неизвестно, когда вернётся и вернётся ли - тоже, но Бильбо уже этому даже не удивлялся - ну да, было лёгкое неприятное чувство, что самый могущественный из них всех бросил своих друзей именно в тот момент, когда они больше всего в нём нуждались, но Бильбо как-то даже не задумывался об этом. Может, уже привык, а может, его занимали другие, более серьёзные проблемы. Торин.   Торин, Торин, Торин.   Бильбо бесцельно бродил по бесконечным пустым коридорам, погружённый в свои мысли, и сейчас его не волновал даже страх потеряться, хотя он был бы весьма оправданным. «Что же делать?» - в который раз спрашивал себя Бильбо, старательно не обращая внимание на то, что он не может ответить на этот вопрос. Если бы он это осознал, отчаяние, наверное, захлестнуло бы его с головой. «Когда рядом с Торином были его друзья, он вроде приходил в себя, - думал Бильбо, рассматривая барельефы в огромном зале и не замечая их одновременно. - Но теперь и они - ничто для него. Со мной он, кажется, ещё общается более-менее по-старому, но, кто знает, надолго ли это?..»   И тут Бильбо словно осенило. Он даже остановился посреди коридора, в который выбрел. «А ты уверен, что Торин приходил в себя, когда его друзья были рядом? - спросил его какой-то чужой, спокойный и мудрый голос. - Или, может быть, только кто-то один из них?» - Я, - поражённо прошептал Бильбо в ответ. - Торин приходил в себя, когда рядом был я...   Осознать это оказалось неожиданно сложно. Бильбо запустил пальцы в волосы: ни один из гномов не смог остановить Торина, и только Бильбо удалось убедить его подождать волшебника. Вспомнились слова Глоина. - Что ж, возможно, я был единственным, кто мог спасти Торина, но теперь, видимо, уже поздно, - тихо вздохнул Бильбо и побрёл дальше. - Сейчас он совершенно меня не слышит и не слушает, даже не даёт и шагу от себя ступить!.. Удивительно, как я в очередной раз упустил, наверное, единственный шанс спасти своих друзей!   Бильбо рассеянно огляделся: он стоял в небольшой комнате верхних ярусов Эребора, освещённой - не может быть! - белым солнечным светом пасмурного дня. Да, пусть небо закрывала плотная пелена облаков, и всё-таки это был дневной, солнечный свет, а не вечный полумрак факелов, от которого он успел устать. Две естественные стены в этом месте сходились клином, и кусочек открытого неба заглядывал в нутро горы сквозь изящный, ненавязчивый витраж. Обрамлявший старый камень плющ крупными колечками спускался с потолка ко входу, обвивался вокруг природных уступов и останавливался у края фонтана, в чашу которого с тихим шелестом из скалы выпрыгивал родник.   Тут Бильбо не выдержал и расплакался. Он опустился на колени перед бортиком маленького бассейна, обрамлённого нежным розовым мрамором, коснулся лбом холодного камня и инстинктивно опустил ладонь - тёмная вода тихо всхлипнула под его рукой. - Святая Йаванна, - тихо начал Бильбо. - Обращаюсь к Тебе как к матери нашей... Да услышишь Ты молитвы отчаяния сына Своего... Я не знаю, что делать, о Йаванна. Прекрасен мир, что Ты создала, и благословлён Твоей рукой край Запада, но он никогда не говорил мне и никогда не скажет...   Говорить было трудно - рыдания глушили его; он захлёбывался слезами, тщетно пытался выравнять голос и снова продолжал бормотать обращения к Йаванне, стараясь превратить их в хоть сколько-нибудь связный текст. - ...наставь меня, нежная богиня прекрасного, - шептал Бильбо, лихорадочно стирая слёзы с щёк. - Подскажи путь мне и друзьям моим, и да не смутит и не обидит Тебя то, что они не дети Твои. Освети Своим светом тёмную дорогу несведущих, да не исчерпается благодарность детей Твоих... - БИЛЬБО!!!   Всё внутри сковало морозом. Ему вдруг стало так страшно, что он даже перестал плакать, только мокрые дорожки слёз остались блестеть на щеках. Он замер, ожидая своей участи. - С кем ты здесь разговариваешь?! - в голосе Торина клокотал гром, и Бильбо даже показалось, что от него повеяло холодом. - Ни с кем, - устало отозвался Бильбо. - НЕ СМЕЙ МНЕ ВРАТЬ! - Бильбо прикрыл глаза: он чувствовал, как Торин нависает над ним, но подниматься с колен не спешил. Уж лучше так. - Ты говорил с кем-то, я слышал! - Я молюсь, Торин, - осторожно ответил Бильбо. Торин поджал губы и смерил его подозрительным взглядом. - Поворачивай голову, когда с тобой разговаривают, - ядовито протянул он наконец от нечего сказать. - В конце концов, это невежливо.   Бильбо слегка обернулся, но в глаза Торину так и не посмотрел. - Я молюсь, - аккуратно повторил Бильбо. Он бы соврал, если бы сказал, что ему не было страшно - было. Он боялся Торина. Его реакции, которую теперь не мог предсказать. Это был не его Торин. - Не время для молитв! - раздражённо фыркнул тот и опёрся на меч - гул удара эхом прошёлся по бесконечным каменным коридорам. - Мы сами кузнецы своего счастья. - Вы, - всё так же осторожно заметил Бильбо, - а не я. - Прекрати маяться ерундой, - холод и равнодушие полурослика начинали его откровенно раздражать, особенно учитывая, что он не понимал их причины. Все эти выкрутасы хоббита были сейчас очень не к месту: ему хотелось поскорее закончить с этим всем, и разбираться в чувствах и обидах какого-то взломщика времени и желания не было. - Молитвы не помогут тебе на войне. Скоро будет битва, и я хочу, чтобы ты был готов.   Бильбо так удивился, что посмотрел на Торина. - Я не воин. - Нет, - взгляд Торина был такой холодный, что по коже Бильбо побежали мурашки, как вдруг... Возможно, ему показалось, но в глазах Торина на мгновение как будто промелькнуло что-то тёплое. Что-то очень важное. - Зато я воин. И когда на поле боя я буду отрубать врагам их поганые головы, я не хочу думать о том, не проткнул ли кто-нибудь из них твоё нежное сердце. Я хочу идти в бой с мыслью, что ты в безопасности.   Бильбо живо поднялся на ноги. Кровь сначала прилила к лицу, потом так же резко отхлынула, и сердце пропустило пару ударов. - Я ценю твою заботу, Торин, - чуть сбивчиво пробормотал он, бегая глазами по фигуре Торина, и немного нервно улыбнулся. От того, что он собирался сказать, во рту пересохло. - Ты прав, не время молиться - как говорится, перед смертью не надышишься. Но, знаешь, я уже давно хотел тебе сказать... Ты так похож на своего деда, Торин. Ты даже не представляешь, как.   Бильбо не стал дожидаться реакции на свои слова. Он ловко обогнул гнома, не глядя ему в глаза, и спешно покинул пещеру, оставив Торина наедине с кусочком неба, простеньким витражом и тихо журчащим родником.

***

  Он сделает это в эту ночь. Лучших путей он не видел. Он не мог хорошенько объяснить, что на него нашло и как он вообще додумался до этого, как решился на это и рискнул - он не знал. Если бы кто-нибудь спросил его об этом, он бы сказал, что это Гора ему так подсказала: когда он сидел в бессоннице у костра, привалившись плечом к каменной стене, ему и правда показалось, будто тихий, мудрый, спокойный голос сказал ему: «Ну отнеси ты его. Не мучайся». Как будто Гора вложила эту мысль в его голову. Словно сама Одинокая Гора благословила его на то, чтобы он отдал её сердце.   «Боги, как будет расстроен Торин, - подумал Бильбо, поднимаясь. - В какой гнев он придёт, когда узнает, кто это сделал...» Всё получалось само собой. Не было ни боевой решительности, ни парализующего страха, будто он собирался на рынок за помидорами. Тишина в голове и душе.   Ноги сами привели его к месту, где спал Торин. Хотелось бы верить, что сны, которые он видел в ту ночь, не были отражением грядущей битвы, но кто знает, что посылает королям Ирмо Лориэн? Возможно, Торину виделась бездонная тьма, из которой поднимались чужие боги. - Ты выглядишь таким юным во сне, - нежно прошептал Бильбо, опустившись рядом с ним. - Когда ты был молод, меня ещё не было на свете, а когда ты встретишь глубокую старость, уже не будет. Мне жаль расставаться с тобой вот так. Пути богов неисповедимы, и, возможно, здесь наши дороги расходятся. В любом случае, что бы ни случилось... Ты желанный гость на пороге моего дома. Все вы. Когда и ваши корабли причалят к прекрасному берегу Священных земель, спросите у почтальона, где дом, рядом с которым цветут белые гвоздики и стоит один могучий дуб. Он обязательно укажет вам дорогу.   Бильбо одним движением стянул с себя кольчугу - мифрил прощально блеснул в неясном свете почти потухших факелов. - Тебе она нужнее, чем мне, - тихо добавил Бильбо, с поразительной ловкостью стягивая с Торина все его меха. - Тем более, ты ведь сам говорил, что я не воин.   Странно, но Бильбо совершенно не боялся, что Торин или кто-то ещё проснётся - всё вокруг будто погрузилось в мёртвый вечный сон, где он остался полноправным хозяином. Или, может, Ирмо решил помочь ему в этом деле? Он не знал. Бильбо надел кольчугу на Торина - удивительно, но она, словно почувствовав желание хозяина, сразу стала как будто больше, - и снова облачил его в знакомые одежды. - Ну вот, - прошептал себе под нос Бильбо. - Будто ничего и не было. «Будто ничего и не было», - повторил в мыслях Бильбо, направляясь к стене.

***

- У тебя слишком хорошие манеры... Для вора и лжеца.   Ветер, протестуя, пронзительно засвистел над бастионом. - Я собирался отдать его тебе, правда. Много раз собирался. Торин, да ведь я даже сказал тебе, что нашёл его! Ещё в первый раз, когда ты только спустился за мной, ты спросил меня: «Ты нашёл Аркенстон?» И я ответил: «Да, надо уходить». Я сказал «ДА», Торин! Но ты был так ослеплён своей безудержной жаждой, что даже не заметил этого!   Здесь, у подножия величайшего королевства гномов в Средиземье, стало слишком тихо, как будто и не стояло вокруг сотни людей, чьи судьбы сейчас решались. Даже ветер как-то примолк, ожидая, что скажет новоявленный король. - Сбросить его с бастиона.   Он ведь знал, что так будет. Знал ведь? Знал. Так что не надо сейчас бояться, волноваться, переживать... Это нужно было делать раньше, когда голос впервые вложил ему в голову эту мысль, или до этого, когда орёл нёс почти безжизненного Торина до скалы Каррок, ну или, на крайняк, ещё раньше, когда ему впервые позвонили в дверь Бэг-Энда. А сейчас, наполовину свисая по другую сторону крепости и чувствуя холодный металл на шее, бояться не нужно. - Ты знал ведь, на что идёшь, предавая меня, не так ли? - прошептал Торин так, чтобы никто, кроме Бильбо, его не услышал. Если бы не острые края железной перчатки у него на шее, Бильбо никогда бы не сказал, что Торин в гневе или что-нибудь в таком роде, так поразительно спокойно он говорил. Сейчас его выдавали только глаза: ледяные, равнодушные, пустые. Мёртвые. - Ты ведь помнишь, да, что я не прощаю предательств?   «Конечно, блин, помню, ты ведь скорпион по гороскопу», - подумал Бильбо, и если бы не ситуация, не располагающая к смеху, он бы от души посмеялся. - Тебе повезло, - продолжил Торин, смотря куда-то вниз, за его плечо. «На Аркенстон», - догадался Бильбо, - что ты слишком ничтожен, чтобы я тратил на тебя столько внимания, - ледяной взгляд снова вернулся к нему. В нём тусклым блеском сверкнули сталь и осколки разбитого вдребезги доверия. - Вон отсюда. Теперь Бильбо официально запрещено появляться в Эреборе. И на глаза королю.

***

«Я не похож на своего деда... - всплыло у Торина в памяти, когда в очередном начищенном до блеска щите он увидел своё отражение. - Конечно, не похож... - ответил в глубинах воспоминаний чей-то нежный голос. - Спокойной ночи».   Чёрт, чей же это голос? Он ведь кому-то принадлежит... Кому-то, кого Торин знает.   «Ты так похож на своего деда, Торин».   Торин с неудовольствием заметил, что обошёл сокровищницу уже не один раз, а золото почему-то не вызвало в нём прежней радости. Может, оно загрязнилось и потемнело, или что-нибудь в таком духе? «Конечно, - ядовито подумал Торин. - Его нужно отмыть от грязи предательства, которому оно подверглось».   Ах да, точно... Полурослик. Этот жалкий предатель, крысёныш, который выбрал...   А что, собственно, он выбрал? - Выбрал сторону эльфов, - ответил сам себе Торин, раздражённо прошипев сквозь зубы. Он даже не заметил, что начал говорить сам с собой. «А почему?» - спросил знакомый мудрый голос. Торин недовольно повёл плечами. - Почему... Откуда я знаю, что у этого полурослика на уме?   «Ты так и не вспомнил его имя, да?»   Чёрт, а ведь он обращался к нему по имени совсем недавно. Как же оно?.. - Я не хочу вспоминать его имя, - Торин почувствовал, как бурлящая волна гнева поднимается всё ближе к горлу и готова выплеснуться словами, о которых он потом, конечно же, пожалеет. Ну, будучи в здравом уме. - Я не хочу его помнить!   «Его - это кого?» - Его - это... - Торин запнулся. - Который был со мной всё это время. «Который поддерживал тебя и утешал, да? - с лёгкой усмешкой уточнил голос. - Тот, кем ты любовался при каждом удобном случае и старался держать при себе? Не о том ли ты говоришь, которому ты подарил мифриловую кольчугу в знак дружбы? Этого ты не хочешь помнить?» - Да, именно его, - ответил Торин, впрочем, уже не так уверенно. - Он предал меня. Нашей дружбы больше нет.   «С глаз долой, из сердца вон, да?» - Он знал, на что шёл, не думаю, что он особо об этом жалеет. Хочет идти к своим эльфам - пусть катится восвояси... «А почему тебя так это волнует? - вдруг спросил голос. - Если он такой предатель, ну так и забудь о нём. Он ведь даже не гном - странно даже, что ты его не заподозрил. Что скажешь? Почему ты так о нём печёшься?» - Потому что... - начал было уверенно говорить Торин, но вдруг осёкся. Слова никак не приходили на ум.   А действительно, почему?   «Тебе подсказать, или сам додумаешься?» - Да подожди ты, - нетерпеливо отмахнулся Торин, сел на очередную груду золота и задумался. - Потому что...   Ноль предположений. Казалось бы, такой простой вопрос, а ответа нет. «Давай я наведу тебя на мысль, - устало выдохнул голос, когда время ожидания растянулось на пять минут. - Помнишь, ты разозлился на Бильбо за то, что он разговорился с Беорном? Вы немного повздорили, и потом тебе приснился странный сон».   Торин не знал, сколько он думал: возможно, не прошло и получаса, но ему тогда показалось, что день не раз сменился ночью. Наверное, это потому, что на него раз за разом начали обрушиваться волны осознания.   Золото.   Золото в волосах.   Серые глаза, которые кажутся маслиновыми.   Ласковый голос.   Тепло. Уют.   Пламя ревности.   Разбитое вдребезги доверие старого дракона.   Сердце, которое болит от осколков. - Потому что я люблю его.