can’t resist you.

      Стрим Хисына затягивается. Собственный Сонхун закончил пару часов назад, сославшись на усталость, хотя причина заключалась совсем в другом. Он думал, что и Ли последует его примеру и попрощается со своими зрителями, а получилось иначе, и теперь приходится ждать его в тёмной комнате, на кровати, кажущейся неуютной без любимого человека.              Сонхун решается подождать ещё пятнадцать минут, перед тем как пойти к нему и просить внимание, в котором он так нуждается и которое ему не уделяют сполна. В руках телефон оказывается, затем моментально чат с Хисыном открывается. Сообщения не отправляет. У него появилась идея получше, и Пак исполнит её, если стрим так и не подойдёт к концу.              Смотреть в потолок надоедает быстро, поэтому он всё же открывает прямой эфир своего парня, чтобы услышать приятный голос, который тихо выходит из динамиков телефона. И не наслаждаться им попросту невозможно.              Сонхун внимательно следит за прохождением какой-то новой игры, о названии которой даже не догадывается, потому что видит её впервые и Хисын решил в неё сыграть после прекращения стрима Сонхуна. Сюжет интересный, конечно, но Ли рядом с ним был бы намного лучше.              Проходит даже больше времени, а трансляция так и продолжается. Это становится последней каплей для Сонхуна, поэтому идут в ход его излюбленные фразочки, работающие безотказно. Лучше начать с чего-то простого, что не вызовет бурной реакции у Хисына. Может, лёгким румянцем обойдётся. А только потом переходить к тому, что он задумал.              «Я скучаю, Хисын. Хочу твоих объятий и поцелуев».              Он отправляет это сообщение и сразу же возвращается на прямой эфир как раз в момент, когда приходит уведомление на телефон. Сонхун видит, как Хисын меняется в лице и тепло улыбаться начинает, свою улыбку Пак тоже не может сдержать, смотря на Хисына. Так расцеловать его лицо ещё никогда не хотелось, но приходится подавить желание и терпеть ещё неизвестно сколько.              — Сонхун пишет, — поясняет Ли зрителям, — он соскучился. Думаю, мне скоро придётся прощаться с вами, чтобы провести время с ним, — улыбка так и не пропадает с лица Хисына. Он даже остановил игру для того, чтобы сообщение прочитать.              И сонхуново сердце тает, ведь Хисын так делает только ради него, когда для других ставит режим «не беспокоить». Его парень самый милый, и отрицать это нет никакого смысла. Он больше не может так, хоть Ли и сказал, что скоро закончит, у него терпение лопнуло.              Сонхун с кровати поднимается и, снимая и бросая футболку на пол, подходит к их общему шкафу с одеждой, из которого достаёт белую рубашку Хисына. Правда, Пак носит её намного чаще, потому что она подходит ему больше. По крайней мере, так он объясняет это Хисыну каждый раз, вызывая лишь смех. Но в конце концов получает разрешение носить дальше. Только сегодня Пак ничего не будет говорить — ему хочется устроить небольшой сюрприз.              В соседней комнате на несколько секунд становится тихо, что подозрительно. Неужели Хисын прекратил вести стрим? Проверять телефон нет никакого времени, Сонхун наспех застёгивает все пуговицы, кроме первых двух, чтобы выглядеть более соблазнительным.              Шаги его тихие, полы, к счастью для него, не скрипят. Теперь нужно открыть дверь аккуратно, чтобы особо громких звуком не было и чтобы Хисын не испугался его резкого появления. Сонхун волнуется непонятно почему. Может, причина кроется в том, что он никогда не появлялся перед Ли в подобном образе, когда тот ведёт трансляцию. Возможно.              Тело пробивает ощутимая дрожь, и скрыть её явно не получится сейчас. Только ждать необходимо, чтобы успокоиться и набраться смелости, а времени у него нет, если он хочет сделать этот чёртов сюрприз. В комнате вновь тихо становится, и Сонхун, игнорируя собственное волнение, проскальзывает внутрь, оставляя за собой приоткрытую дверь, которая после закрывается, стоит Паку на неё облокотиться своим весом слегка.              В ушах Хисына всё ещё наушники, но это совсем не мешает ему повернуть голову в сторону Сонхуна, невинно улыбающегося и не отводящего взгляда ни на секунду. Приятно видеть в глазах парня удивление от внезапного появления в его комнате, в которой вовсю идёт прямая трансляция.              Пак чувствует на себе изучающий взгляд и подходит ближе, однако на камере он никак не появляется, что радует, потому что зрителям вовсе не нужно видеть известного стримера в подобном виде. Очевидно, что к нему хотят прикоснуться, правда, сделать это невозможно. Хисын колеблется, а молчание, повисшее в комнате, затягивается. Неужели Сонхун победил, и всё внимание теперь достанется лишь ему одному?              — Сонхун пришёл, — говорит Хисын, тяжело сглатывая. Его голос звучит ровно, однако несложно догадаться, каких усилий это стоит. — Я думаю, что мы сможем доиграть в эту игру завтра, — он общается со зрителями, прекрасно видя, в каком нетерпении находится Пак. Специально будто затягивает прощальную речь. — Спокойной ночи вам, — Хисын стремительно завершает стрим и отключает компьютер, перед тем как взглянуть на скучающего Сонхуна.              — Теперь можно? — проговаривает он и подходит ближе к игровому креслу, на котором устроился Ли. Ему кивают, и Сонхун воспринимает это как разрешение устроиться на желанных коленях. — Я думал, ты закончишь стрим сразу после меня. Я ждал тебя, милый, — шепчет на ухо, прижимаясь ближе к сильной груди.              — Виноват, — отвечает с улыбкой, пока располагает руки на тонкой талии, скрытой под хлопковой рубашкой, сжимая ту слегка и принося приятные ощущения, сносящие голову раньше положенного. — Как я могу искупить свою вину перед тобой, принцесса? — после этих слов оставляет невесомый поцелуй на гладко выбритой щеке. Хисын знает, что нужно использовать, чтобы дыхание сбилось моментально.              — Удели мне время, Хисын, — голоса так и не повышает, потому что незачем. Сонхуну нравится смотреть, как хисыново тело покрывается мурашками под ним. — Я надел твою рубашку, чтобы сделать тебе сюрприз и чтобы ты стрим закончил быстрее, если честно, — усмехается, чувствуя, как Ли талию сильнее сжимает. — Я удивлён, что это так быстро сработало. Думал, придётся липнуть к тебе с поцелуями и объятиями прямо в эфире.              — Сонхун, — Хисын делает предупреждающую паузу, но Сонхун пользуется ею, целуя мочку уха и оттягивая её зубами, чтобы выбить из парня рваный вдох, который раззадоривает пуще прежнего. — Невыносимый, — Ли испытывают дальше, изводя до предела. Он даёт Паку дразнить.              — И тебе нравится это, — только и отвечает Сонхун, уткнувшись в изгиб шеи. Он вдыхает еле различимый запах пота вперемешку с шоколадным гелем для душа. Мокрые поцелуи оставляет и тут, прикусывая кожу слегка, аккуратно, чтобы не оставлять никаких следов.              Пак поднимает голову, чтобы встретиться взглядами с Ли. В карих глазах, как и в его собственных, читается явное желание, которому никто из них двоих не хочет противостоять. Правда, они замирают, пытаясь дыхание выровнять. Однако не только в этом причина, но и в том, что им интересно, кто сдастся первым и кто достигнет точки невозврата, когда останавливаться будет слишком поздно.              И Сонхун не должен проиграть в этот раз.              Только у Хисына совсем другие планы на него. Его руки скользят с талии выше, к плечам, при этом не разрывая зрительного контакта ни на секунду. Дразнит, намеренно давит на чувствительную шею, притягивая ближе к лицу.              Всего несколько сантиметров их разделяет. Горячее дыхание чувствуется на щеке, пока Хисын ждёт и смотрит на него. И лишь на него одного. Уделяет внимание, как Сонхун и хотел, правда, чуть-чуть по-другому, но даже такому раскладу Пак радуется. На лице его появляется ухмылка, исчезающая так же скоро, как и появляется: рот прикрывается, и с губ слетает первый тихий стон из-за того, что Хисын толкается бёдрами вперёд прямо по вставшему члену.              Грязно играет, но и Сонхун не промах. Рука проскальзывает под чужую футболку и добирается до груди. Перед тем как его останавливают, он успевает выбить из Ли парочку тихих стонов путём соприкосновения длинных и аккуратных пальцев с чувствительными сосками.              — Тебе просто нужно поцеловать меня первым, — шепчет Хисын, убирая одну руку с шеи и хватая за запястье, дабы остановить Пака. — Принцесса, — он целует подбородок, — тебе не выиграть меня в этой игре.              И Сонхун сдаётся, поддаваясь вперёд. Губы сокрушает в требовательном поцелуе, чувствуя, как в его тёмные волосы зарываются пальцы и оттягивают у корня с небольшой силой. Хисын инициативу, которую Пак быстро ему отдаёт, забирает себе на ближайшее время.              — Молодец, — хвалит Ли, прежде чем начать целовать снова, только в этот раз намного настойчивее. Он сминает и верхнюю, и нижнюю губы по очереди, подключая ко всему этому несильные укусы, из-за которых Сонхун начинает постанывать в остервенелый поцелуй.              От похвалы Пак готов растаять прямо на хисыновых коленях, но ему не позволят сделать это сейчас, потому что они только начали. Ли выпускает его руку из своей крепкой хватки, чтобы переключить всё своё внимание на рубашку, в которой к нему заявился Пак.              Большие пальцы поглаживают открытые ключицы, пока Сонхун прикрывает глаза от приятных ощущений. Он вовсе не замечает, в какой момент все пуговицы на хлопковой ткани оказываются расстёгнуты. Рубашка спадает с хрупких плеч, и это даёт возможность Хисыну покрыть их поцелуями и слабыми укусами, что он и делает с ярко выраженным желанием, прекрасно понимая, какой эффект это имеет на Паке.              И Сонхун теряется, подрагивает в сильных руках, потому что ощущения, доставляемые парнем, приносят удовольствие, от которого с губ слетают неконтролируемые рваные вдохи, поощряющие действовать дальше. Точка невозврата достигнута, и никто из них двоих не собирается прекращать.              — Ты же не будешь против отметин? — шепчет Ли на ухо, стягивая рубашку с него окончательно и кидая её на пол, и Пак остаётся в одних боксерах. — Знаю, как на работе твоей относятся ко всему этому, поэтому и спрашиваю.              — Оставляй, — Сонхун сжимает плечи Хисына. Разум давно затуманен. Ему нет никакого дела до начальства сейчас. Он хочет, чтобы Хисын кусал, не жалея его, целовал до потери пульса и давил на самые чувствительные места, заставляя срываться на стоны.              А завтра решение его проблем само придёт к нему, поэтому Пак обращает внимание только на Хисына в данный момент времени. Не надо забивать голову тем, что не нужно вовсе.              Новый поцелуй приходится на шею, и невозможно не прильнуть ближе, хотя они и так сидят вплотную. Сонхун расслабляется и не замечает, что трется об колено, вежливо предоставленное. Ногтями впивается в плечи, скрытые под футболкой, до белых костяшек, не замечая, что причиняет боль своему парню.              — Полегче, принцесса, — слыша эти слова, Сонхун моментально расслабляет хватку и коротко целует губы Ли в знак своих извинений. — Успокойся, — Хисын шепчет на ухо, растягивая слоги соблазняюще и выводя одному ему понятные узоры на спине, — и продолжай тереться об меня, но медленно. Ты меня понял? — Пак коротко кивает, выполняя своеобразный приказ. — Хороший мальчик.              Сонхун стонет особенно громко, стоит ему почувствовать зубы, впивающиеся в нежную, давно никем не тронутую кожу шеи. И как в такой ситуации оставаться расслабленным? Ответа у него нет, он будет слушать Хисына, полностью отдаваясь и доверяясь ему.              Укусы вперемешку не только с поцелуями, но и редкими засосами переходят на обнажённую грудь. Хисын не избегает ключиц, уделяя им должное внимание, и именно в этот момент Сонхун трётся быстрее прежнего, что Ли приходится его остановить, положив ладони на бёдра и намеренно сжав их до боли.              — Я не хочу, чтобы ты кончил раньше времени, — их взгляды пересекаются, и Пак идёт ва-банк, используя свои щенячьи глазки, которые в теории должны дать ему возможность делать то, что ему захочется. — Не в этот раз, Сонхун, — Хисын не поддаётся и сжимает бёдра чуть сильнее. Вероятно, до синяков. — Пообещай мне, что будешь тереться в том темпе, в котором я тебе сказал, — его голос на несколько мгновений становится твёрдым и не терпящим возражений, и Паку остаётся только кивнуть. — Используй слова, принцесса, — смягчается, расслабляя хватку на бёдрах.              — Я обещаю, Хисын, — в подтверждение своих слов Сонхун целует продолжительно и медленно, пока хисыновы руки переходят на талию и поощряют снова тереться об колено. Стоны, слетающие с губ, тонут в поцелуе, который так и не прекращается: они никак не могут насладиться друг другом. — Люблю тебя, — шепчет Пак перед следующим соприкосновением губ.              — И я тебя люблю, — улыбается Ли в поцелуй. Сонхуну до безумия нравятся эти слова. Признания от Хисына можно слушать хоть целую вечность. Желательно, чтобы они вдвоём лежали в обнимку и шептали друг другу тёплые фразы, заставляющие сердце биться быстрее.              Поцелуй прерывается по инициативе Сонхуна, неожиданно решающего слезть с колен. Он скользит вниз, но его останавливает рука, тянущая обратно на место. Непонимание появляется в его глазах, поэтому Хисын поясняет ему:              — В другой раз, принцесса, — говорит он, возвращая руки на излюбленную талию, когда Сонхун вновь оказывается на нём. — Сегодня я уделяю тебе внимание, а не ты мне, — улыбка очередной раз возникает на лице Хисына, прежде чем он целует краснеющее от духоты в комнате лицо.              Пальцы Ли пробегаются по торсу, с проявляющимся прессом, и останавливаются на резинке боксеров, лишь поддевая её. Играется и вовсе не скрывает этого. Он знает, что Сонхун нуждается в нём, и продолжает улыбаться, смотря в карие глаза, в уголках которых скапливаются первые слёзы.              Хисын, не выдерживая такого вида, стягивает нижнее бельё одним резким движением и обхватывает ладонью вставший член, большим пальцем распределяет предэякулят по головке, ловя губами громкий сонхунов стон. Сонхун не умеет быть тихим, и в этом Ли убедился уже давно.              — Не затыкай меня, — просит Пак, и лишь в этом ему уступают: не в силах противостоять следующему аргументу: — Либо никаких больше совместных стримов в ближайшее время, — глупая угроза, но она срабатывает на отлично.              — Уступаю, лишь потому что слишком люблю тебя, — говорит Хисын, начиная двигать рукой по члену не в таком медленном темпе, как Сонхун мог по началу подумать. — Знаешь, мне нравятся подобные сюрпризы, — голос его спокойный, когда он продолжает, — может, тебе чаще так появляться? — Хисын ощущает, как Сонхун дрожит в его руках, уткнувшись носом в шею, и толкается своими бёдрами. — Тебе тоже нравится идея? Думаю, и зрители оценили бы, увидев тебя на моих коленях в таком состоянии.              Сонхун стонет, потому что ему импонирует идея настолько, что он и правда хочет воплотить её в реальность. Правда, зрители его бы совсем не волновали. Его возбуждает сама идея секса на камеру.              — Ты бы открылся людям с другой стороны. Они бы поняли, что ты не такой милый мальчик, каким тебя все привыкли видеть, — Хисын целует мочку уха, слыша одобрительное мычание и чувствуя, как чужое тело пробивает волна дрожи. — Мне кажется, ты бы понравился им в подобном виде, потому что ты мне уж очень нравишься, милый.              — Плевать, если я им не понравлюсь, — отвечает Сонхун дрожащим голосом через стоны кое-как, — хочу нравится только лишь тебе, — о контроле своих слов не может идти и речи, он говорит первое, что приходит на ум, даже если это прозвучит глупо.              — Правда? Я польщён, — Ли улыбается, зарываясь пальцами в волосы и поглаживая их. Пак стонет приглушенно из-за невероятных ощущений, приносимых парнем.              Хисын оставляет поощрительный поцелуй на виске, прежде чем прекратить движения рукой прямо в секунде до оргазма. Сонхун мычит и кусает шею слегка в надежде получить разрядку прямо сейчас.              — Смазка в спальне, — проговаривает Ли спокойно так, будто только что не оборвал чужой оргазм, и без предупреждения поднимает на руки, без проблем донося до соседней комнаты, словно Сонхун весит, как пёрышко. — Ты хочешь остаться на моих коленях? — интересуется и садится на кровать, пока ожидает ответа, он выводит узоры на спине, которые должны напомнить Сонхуну, что всё реально.              — Да, хочу, — шепчет Пак и привстаёт, чтобы окончательно избавиться от боксеров, заодно помогает и Хисыну снять лишнюю одежду. — Устроишь мне это? — он льнёт ближе. Пытается казаться уверенным, но тело предает его, дрожь от отсутствия желанной разрядки даёт о себе знать, а голос срывается, когда Ли поддаётся бёдрами вперёд.              — С удовольствием.              Хисын целует его, заставляя всё внимание сосредоточить на губах, пока он тянется за смазкой, лежащей в одном из ящиков тумбочки, в какой конкретно Сонхун не помнит, но, к счастью, Ли без его помощи справляется.              Слышно, как выдавливается смазка на два пальца, но к чувствительному кольцу мышц Хисын подносит их не сразу. Он растирает лубрикант, согревая его, а только потом вводит первую фалангу. Процесс растяжки Сонхун ненавидит, он слишком долгий, однако терпеть приходится, что он и делает.              Пака целуют трепетно, успокаивая и молча умоляя подождать ещё совсем немного. Хисын всегда нежен с ним, когда дело доходит до растяжки. Он понимает, как это может быть неприятно, даже терпит ногти Сонхуна, впивающиеся в его плечи. Следы будут точно.              — Почти всё, принцесса, — шепчет на ухо, когда второй палец проникает свободно. Хисын растягивает аккуратно, слегка надавливая на простату и улыбаясь тихим стонам Пака. — Ты молодец, слышишь?              Похвала добивает. Сдерживать себя не может больше. Сонхун самостоятельно насаживается на пальцы, чтобы растяжка поскорее кончилась. Под конец всегда становится достаточно приятно. Только пальцы покидают его тело минуты через две, оставляя за собой неприятное чувство пустоты, из-за которой Пак стонет отчаянно, хоть и ненавидит этот процесс.              — Дыши, Сонхун, — успокаивает его Хисын, смотря на тяжело подымающуюся грудную клетку. — Сможешь сам, милый, или мне помочь? — подушечкой большого пальца вытирает текущую по щеке слезу.              — Помоги, — сбивчиво отвечает Пак. Он ластится к руке, подобно кошке, пока медленно насаживается на пульсирующий член, растягивающий нутро сильнее прежнего.              Хисын трепетно целует покусанные от напряжения губы. Он проводит языком по образовавшимся маленьким ранкам, параллельно помогая Сонхуну опускаться на его член, которому тоже необходима разрядка. Оба нуждаются в друг друге, но растягивают весь процесс намеренно, чтобы насладиться сполна.              Сонхун двигается медленно поначалу, чтобы привыкнуть к чувству переполненности. Ему тяжело самому, поэтому и тут Хисын приходит к нему на помощь, направляя все движения.              В хисынову спину впиваются отросшие ногти Пака, оставляющие за собой глубокие царапины, которые пройдут через неделю точно, если он не захочет ещё одного спонтанного секса. Хисын мажет губами по шее, заставляя проронить стон, заглушающийся последующим поцелуем.              — Затыкаешь, — отстранившись, говорит Сонхун с ухмылкой. — Сам разрешил быть громким, а менять своё мнение уже слишком поздно, — он перестаёт двигаться, дабы слова произнести, не сорвавшись на стоны.              — Хорошо, буду играть по-твоему, — Хисын целует вновь, и Сонхун окончательно теряет голову от подобного страстного поцелуя вперемешку с его возобновившимися движениями.              Пак стонет гортанно, когда член задевает простату и начинает попадать именно по ней под нужным углом. Он, не выдерживая, решает удовлетворить и своеобразный кинк Хисына, пока продолжает седлать его.              Длинные и аккуратные пальцы давят на открытую шею и сжимают её несильно, перекрывая доступ кислороду. Сонхун не планирует применять огромную силу, ему хочется, чтобы и парень получил достаточно удовольствия. Не ему же одному только.              На Пака смотрит удивлённая пара глаз, а затем на хисыновом лице возникает довольная улыбка, означающая только одно: он может продолжать и дальше, что он и делает, слушая приглушённые стоны.              Ощущения переполняют Сонхуна. Ему слишком хорошо от происходящего. Его стоны заполняют комнату, потому что Ли больше не пытается его заткнуть, лишь изредка коротко целует губы, пока руки на бёдрах ни на секунду не прекращают направлять движения Сонхуна, уже давящегося собственными звуками.              Оргазм приближается к ним обоим, поэтому Ли, чувствуя это, толкается размашисто несколько раз, чтобы сначала почувствовать горячую сперму на своём животе, а потом и Сонхуна, который ложится на его грудь и который тяжело дышит, слегка подрагивая.              Сам Хисын кончает несколькими секундами позже. На собственную дрожь в теле не обращает никакого внимания, он успокаивает Сонхуна, поглаживая его волосы и шепча всякую похвалу, заставляющую растаять и расслабиться окончательно. Пак ощущает поцелуй, приходящийся на лоб, и улыбается.              — Ты всё ещё должен мне объятия, не отвяжешься же, — говорит кое-как Сонхун севшим голосом. — Поэтому сначала в душ, а потом ты будешь лежать и обнимать меня столько, сколько я захочу, — команда слетает с губ с широкой улыбкой, перед которой Ли не может устоять, кивая.