Парные медитации

Вэй Усянь приходит вечером, мимолетно постучав, влетает и начинает раздеваться, попутно рассказывая, что он успел сбегать в Цайи и купить разной мелочевки. — Зачем? — вежливо интересуется Лань Ванцзи, разливая чай по пиалам. У них был довольно странный день. Лань Ванцзи учил других людей, и те его с интересом слушали, наверняка, придумывая, как потом использовать сие в своих проказах, но слушали же… и не прикасались. Вэй Усянь следил, чтобы никто не прикасался к Лань Ванцзи, один раз даже сообщив: — Это мой Лань Чжань, найди себе своего, его и трогай. Цзян Ваньинь тогда уставился с таким искренним возмущением, что Лань Ванцзи до сих пор было… почти приятно. — Чтобы потом раздавать прекрасным девам, конечно же!.. — смеется Вэй Усянь. Лань Ванцзи… проливает чай. Он смотрит на эту грязную лужу на столе и думает, что вот тут утонули все его мимолетные мечтания. — Эй, ты чего? — удивляется Вэй Усянь и быстро промокает лужу своими же верхними одеяниями. — Лань Чжань, ты не одобряешь, когда девушкам дарят безделицы?.. Лань Ванцзи опускает взгляд на стол. У него нет приемлемого ответа для Вэй Усяня, все его ответы слишком… недостойны и бесстыдны, но ответить надо, и он говорит: — У Вэй Ина есть серьезные намерения относительно этих девушек? Или намерения… бесстыдны и мимолетны? Несмотря на то, что в Облачных Глубинах запрещены слухи, он слышал, что иногда юношей и дев связывает лишь мимолетная страсть, а в весенние дома и вовсе за любовью не ходят. — Чего? — почти падает напротив Вэй Усянь. — Ты… ты какие глупости говоришь, Лань Чжань!.. Я дарю девушкам безделицы, потому что девушки отвлекаются на них, потому что успокаиваются от них, а иногда на ночных охотах девушек приходится успокаивать быстро. Сам же знаешь!.. Лань Ванцзи хмурится, а потом говорит: — Не знаю. Раньше шестнадцати на ночные охоты адепты Гусу Лань почти не ходят. Вэй Усянь оглядывает Лань Ванцзи с головы до ног и говорит: — Ты ходил. Он даже не сомневается, он уверен в том, что наставники Лань Ванцзи должны были оценить его знания и умения по достоинству и взять его на ночную охоту. — Но без контакта с населением, — продолжает Вэй Усянь. — Ах, это довольно большое упущение. Вы, обитатели высоких гор, так много знаете о том, как уничтожить тварь, но понятия не имеете, как общаться с простыми людьми. Айя, как же же это грустно!.. И Вэй Усянь запивает эти слова чаем. Лань Ванцзи хмурится легко, но теперь ему нужны пояснения: — Вэй Ин дарит безделицы девушкам и не имеет серьезных или порочных намерений? Вэй Усянь смаргивает как-то растерянно, а потом говорит: — Я не знаю. Просто… они улыбаются и смеются. Это же хорошо, когда девушки улыбаются и смеются, да?.. Лань Ванцзи смотрит пристально и уточняет: — И всё? — И всё, — соглашается Вэй Усянь, а потом чуть хищно подбирается и уточняет: — А если я подарю безделицу тебе, Лань Чжань, ты мне улыбнёшься? Лань Ванцзи честно говорит: — Нет. Вэй Усянь дуется, а потом решает, что давить свою обиду можно чаем и посягательством на руку Лань Ванцзи. Посягает он вполне успешно и специально положенную на стол ладонью вверх руку находит быстро, а потом говорит почти мгновенно: — Отчего-то я ждал, что твои руки, Лань Чжань, будут холодными как нефрит. Или идеально-мягкими и гладкими. И они выглядят таковыми. Но это не так. Вэй Усянь гладит кончиками пальцев едва заметный шрам на запястье — струна гуциня сорвалась, прорезала глубоко и обидно, а Лань Ванцзи в тот момент был глуп и юн и не хотел сразу идти к целителям за помощью. — А что о моих руках думает Лань Чжань? — уточняет Вэй Усянь, чуть склонив голову. Лань Ванцзи смотрит на него и честно говорит: — Горячие. Как ты сам. У Вэй Усяня глаза широко распахиваются, а потом он тут же сдувается и ворчит: — Ты точно не имел ввиду то, что сказал, Лань Чжань. — Он вздыхает: — Ты точно не читаешь весенних книг. Точно не знаешь, как говорить с девушками и совершенно не хотел сказать, что со мной можно предаться плотской страсти. — И добавил наставительно: — Не зови людей горячими, если не хочешь с ними переспать. — Но у тебя горячие руки, — замечает Лань Ванцзи. — Как я должен сказать это? Вэй Усянь хмурится, явно обдумывая варианты, его живое лицо отображает то, как он размышляет, отвергает, принимает мимолётно, но тут же отметает. И забирается пальцами почти до локтя. — Вэй Ин, — зовёт Лань Ванцзи. — Обнимемся? Он думает, что готов, а ещё о том, что вчерашние объятья не вызывали тех мурашек от затылка по позвоночнику вниз, какое вызывают горячие пальцы почти у локтя. Вэй Усянь замирает, смотрит серьезно, а потом говорит: — Нет. Ты не готов. Лань Ванцзи смаргивает. Вроде, он тут должен быть во главе парных медитаций? — Обнимемся, — твердо повторяет Лань Ванцзи. Вэй Усянь вздыхает горестно, но отпускает его руку и переползает поближе, садится вплотную, просит: — Если будет что-то не так, скажи. И обнимает. Лань Ванцзи замирает всем собой. Вэй Усянь теплый. Он слегка неудобно, наверное, для него самого склонился, его лоб упирается в шею Лань Ванцзи, а голова лежит на плече, руки обхватывают спину, поглаживая, дыхание опаляет кожу и… — Тебе неудобно, — говорит Лань Ванцзи. — Как тебе будет удобней? Вэй Усянь замирает на миг, потом решительно толкает Лань Ванцзи в грудь, заставляя упасть на спину и ложится рядом, устроив голову на его руке. Они просто лежат и смотрят в потолок. — Закрой глаза, Лань Чжань, — просит Вэй Усянь. И Лань Ванцзи закрывает глаза. Они лежат рядом. Вэй Усянь теплый и лежать рядом с ним до внезапного приятно. Лань Ванцзи вслушивается в чужое дыхание, в то, как шевелится чужое тело, во все это. Это что-то почти новое, основательно забытое, совсем детское. А потом Вэй Усянь говорит, и голос его мягкий, усыпляющий: — Вот ты и расслабился. Лани, ах. Совсем странные. Мы в Пристани Лотоса можем спокойно полежать так, особенно обсыхая на вечернем солнце после долгого дня в воде. А ещё, знаешь, зимой в ночной вылазке бывает так холодно, и ты вжимаешься в другого накрепко, потому что у него нет золотого ядра или оно слабое… надо отогреть, чтобы не зазяб, чтобы не стал льдом во плоти, чтобы… Лань Ванцзи понимает, что пригрелся и задремал, когда Вэй Усянь мягко высвобождается из его рук. Вздох вырывается сам собой. — Айя, — огорчается Вэй Усянь. — Разбудил. Прости. — Мгм, — хмурится Лань Ванцзи, садясь следом за Вэй Усянем. — Что… Как?.. Вэй Усянь вздыхает: — Не обижайся. Но мы так новичков успокаиваем и усыпляем. Лань Ванцзи… обижается. — Ну вот, дурак я, — бормочет Вэй Усянь. — Но так ведь было проще, так быстрей привыкнуть!.. Лань Ванцзи не спорит. Лань Ванцзи вообще ничего ему не говорит. Вэй Усянь вздыхает и обещает: — Я извиняюсь правильно. Да, я поторопился, но… Я найду способ извиниться правильно. Лань Ванцзи кивает. То, что его подопечный пытается его учить… обидно. Но тело всё ещё помнит тепло тело Вэй Усяня, который быстро одевается, подмигивает и выскальзывает за дверь. А отбой был давно. Но что-то подсказывает Лань Ванцзи, что никому Вэй Усянь не попадется, потому что Вэй Усянь всегда попадается только ему, Лань Ванцзи.