Парные медитации

Дядя смотрит на тренировочное поле, где Вэй Усянь лежит, мечтательно уставившись в небо и рассеянно слушая то, что пытается втолковать ему Не Хуайсан. Лань Ванцзи ищет взглядом Цзян Ваньиня, находит и едва не хмыкает, потому что тот с откровенным упоением тренируется, пока его шисюн витает в облаках. — Первая медитация прошла успешно, вижу? — говорит дядя. — Мы к ней не преступили, — честно говорит Лань Ванцзи. — Да? — дивится дядя. — В чем же причина?.. Лань Ванцзи очень внимательно смотрит на дядю и с подозрением уточняет: — Дядя хоть раз это делал?.. Нет, интонации голоса пронизаны почтением к старшему родственнику, но они оба друг друга знают. И знают, что смысла лгать нет. — Трижды, — признается дядя. — С учителем, с твоим отцом и с подопечным. После — мне запретили, так как я участвую во внешней политике ордена. Лань Ванцзи кивает. Брат тоже жаловался, что в политике часто всё слишком грязное, а потом сидел в Холодном Источнике и глупо булькал носом, делая пузыри. Лань Ванцзи даже однажды с ним так же посидел и побулькал, чтобы выразить свою поддержку. Брат смеялся, и ему полегчало, так что, вероятно, этот опыт можно повторить. — Для парной медитации нужно минимальное доверие, — честно говорит Лань Ванцзи. — Так написано. Мы создаем доверие. Дядя оценивающе смотрит на Вэй Усяня, хмурится и говорит: — Он притих. — Ему интересно, — честно говорит Лань Ванцзи. — Парная медитация похожа на их технику общения с мертвыми. — Ах да, — кивает дядя. — Сопереживание. Весьма опасная вещь для неорганизованного разума. Что же, покуда Вэй Усянь настолько тих, я допускаю меж вам любые формы общения. Лань Ванцзи торжественно кивает. А потом Вэй Усянь вдруг перекувыркивается через голову и делает три шага на руках, пока одежда не накрывает его с головой, путая все попытки, сковывая и заставляя упасть. Не Хуайсан восторженно хлопает и смотрит с восхищением. Дядя же требовательно таращится на Лань Ванцзи, тот хмурится, потому что он должен налаживать контакт с Вэй Усянем, и говорит: — Я могу лучше. Дядя фыркает и закатывает глаза. — Докажи!.. — требует Вэй Усянь, подлетая. Как он так быстро привел в порядок одежды и встал — неясно, потому что это против законов мироздания, но нет, это не морок, морок за одежды требовательно не дергает. — Вэй Усянь!.. возмущенно выдыхает дядя. Вэй Усянь смаргивает, смотрит на него, куксится в духе «очередное правило!» и собирается было что-то сказать, но дядя успевает быстрее: — Конечно, Ванцзи может лучше!.. Лань Ванцзи в этот миг чувствует себя преотвратно, потому что его вынудят показать это на глазах у всех, да? Как и всегда? Как всегда хотят доказать, что он лучше, сильнее, способней… — Ну нет, — тут же дуется Вэй Усянь. — Учитель Лань, это нечестно!.. Конечно, Лань Чжань справится лучше. Вы же в него верите. Вот он и сможет. А в меня никто не верил, а я смог. Вот если бы у него так — то честно. А иначе — какой смысл соревноваться?.. Дядя… теряется. Лань Ванцзи нравится это. И то, как подмигнул Вэй Усянь, возвращаясь к Не Хуайсану. — Но ты бы ведь смог бы лучше, — бормочет под нос дядя. — Конечно, — соглашается Лань Ванцзи. — Дядя же в меня верит. Ванцзи идет готовиться к медитации. И уходит. Дядя вслед смотрит ему крайне задумчиво. А через три поворота Лань Ванцзи догоняют Вэй Усянь, Цзян Ваньинь и Не Хуайсан. Еще через пять поворотов они выясняют, что Лань Ванцзи, правда, может лучше. А еще у него одеяния на голове не оказываются, вот. Через еще семь поворотов они находят плоский камень и учат печати, чтобы одежды вели себя прилично. В Облачных Глубинах очень много поворотов, где их не увидит дядя. Очень много.