То ли демон, то ли виденье

Цзян Чэн низко склоняется над столом и спрашивает — не шепотом, шепот в таких ситуациях слышней — негромко: — Док, ну что мне с ним-то делать? Ну серьезно? Может, он у вас полежит в больничке, полечится?.. Вы сами сказали, что у него и авитаминоз, и еще какая херь… — И изгнал он троих духов из пациентов, — меланхолично соглашается доктор Ли. — Но руководство больницы почему-то против того, чтобы в этой самой больнице пребывал древний Магистр Темного Пути, и требует передать его в руки заклинателей. — И в чем проблема? — почти вспыхивает Цзян Чэн. — Он найден на территории Ланей!.. А раскопали его, фактически, Цзини!.. Цзяны-то тут при чем?.. — Чэн-Чэн, не ругайся, — не отрываясь от смартфона, говорит этот… этот Магистр Темного Пути. Выглядит этот самый легендарный из легендарнейших как пацан лет двадцати пяти. То ли нефор, то ли айдол, потому что красивый до жути, волосы в хвосте длиннющие, но сам — в спортивках, футболке и босиком. И со смартфоном. — Эй, ты, древнее ископаемое, — ворчит Цзян Чэн, — где телефон надыбал? — Мне подарили, — сообщает древний Магистр Забытого Пути. — Вот как я вытащил призрак утопленника из той бедной девочки, девочка мне эту штуку в руки и всунула. Я сейчас Википедию для заклинателей создаю. Где можно отсканировать бестиарии в нормальном качестве?.. Или можно монстров на цифру сфоткать?.. И смотрит с интересом на Цзян Чэна. Тот смаргивает и переводит взгляд на доктора, уточняя: — Так когда, говорите, его раскопали? — Две недели назад, но с его скоростью усвоения информации всё в пределах нормы, — меланхолично отвечает доктор Ли. — В первые три дня пациент перенял современный лексикон и письменность, потом обрадовался маркерам, а после прошелся по всей больнице, начертал печати и изгнал особо упертых духов. Ныне он осваивает Википедию… и пишет свою. — В Википедии много врут, — сообщает невозмутимо Магистр Темнейших Искусств, а потом жалуется: — А еще тут кормят невкусно, одежда дурацкая, заклинать не дают, а людей от меня гоняют!.. А главный в Гусу Лань сейчас Лань Цижэнь, и он меня и спустя века прибить захочет. Чэн-Чэн, пойдем домой, а?.. Цзян Чэн хочет ответить резко и грубо, мол, какой дом, я тебя, сволочь бессмертную, которая все планы на отдых сбила, в первый раз вижу, но. Но внутри что-то поджимается, что-то помнит вот его, Вэй Усяня, которого откопали случайно по прошествии веков, потому что — конечно же! — все забыли точно, где его замуровали, чтобы он не перебил половину Поднебесной, чтобы отомстить за супруга. — Тебя демоницей считают, кстати, — говорит невпопад Цзян Чэн. — О, — смаргивает Вэй Усянь. — Не, у меня есть фэтиши, но я обычно в женщин не переодевался. Хотя… Цзян Чэн чувствует острое — почти чужое, почти знакомое и привычное — желание отвесить Вэй Усяню подзатыльник. — Аййя!.. — улыбается вдруг этот древнейший. — Я не ошибся. Ты — мой Цзян Чэн. Тот же дух, но другой путь. Я рад приветствовать тебя, брат, пусть ты не вспомнишь меня. Я рад, что ты снова живешь и идешь своим путем. И он говорит это так искренне, так светло, что… — Я сообщу полиции, что пациент с амнезией переходит на попечение семьи Цзян, — сообщает доктор Ли. — Был рад пообщаться с вами, наследник Цзян. Цзян Чэн в ответ фыркает. Вэй Усянь же радостно подбирается и уточняет: — Мы домой? В Пристань Лотоса? — Куда еще, — вздыхает Цзян Чэн. А потом. Ну. Они едут домой. Предварительно подписав сотню бумажек и убедив Вэй Усяня, что машиной не управляет злой дух, ага. И убедив Вэй Усяня, что в машину не нужно вселять злой дух!.. Не нужно, я тебе сказал!.. Да ты меня вообще слышишь?! В общем, однажды при прокладке новой трассы разрушили древнюю пещеру и освободили древнего бессмертного. А потом было весело. Бессмертному, ага.