То ли демон, то ли виденье

Вэй Усянь смотрит по сторонам с таким живым интересом, что Цзян Чэн недовольно уточняет: — Ты там мир захватывать не планируешь? — А зачем оно мне? — искренне удивляется Вэй Усянь. — Это ж им управлять придется, всех строить и учить жить, со всеми всё согласовывать, чтобы убедиться, что всё работает так, как я хочу, а не так, как они пытаются. Не. Мне такого не надо. Логика в его словах есть, и Вэй Усянь — явно не тот человек, который стал бы возиться с завоеванным миром. — Тогда, может, уничтожить? — уточняет Цзян Чэн. — Чтобы совсем, чтобы с концами. Тебя же поэтому в Пещере заперли, да?.. У Вэй Усяня мимика до странного живая, и сейчас он смотрит с таким неприкрытым изумлением, что Цзян Чэну как-то неловко становится, но стесняться он не умеет, а вот рычать — вполне. — Что? Вэй Усянь передергивает плечами, хмыкает: — Да вот не понимаю, что в головах у людей творится. Меня б не заперли, если бы я не хотел. А я хотел. Даже назвал год, когда меня надо будет будить. Разбудили, к слову, раньше на четыре года. — Да все вообще забыли о тебе!.. — сообщает с возмущением Цзян Чэн. — Мы, Цзяны, помним больше оттого, что ты был… наш. Вэй Усянь улыбается ему солнечно, а потом говорит добро: — Больше, Чэн-Чэн, я — в вашей крови. Уж не знаю, как так вышло, но все дети Цзян Ваньиня, предка твоего, на духовном уровне были и моими детьми. Цзян Чэн от такого дает по тормозам слишком резко. Со всех сторон возмущенно гудят на такую выходку, а Вэй Усянь кладет пальцы ему на плечо и спрашивает: — Ты не знал?.. Я думал, что это знание передавалось в твоем роду. Наш с а-Чэном сын знал. И внук — точно знал. — Ты мне, блядь, сейчас затираешь, что ты ребенка моему предку родил?! — рявкает Цзян Чэн. — Что? — смаргивает Вэй Усянь. — Нет!.. Я ему только золотое ядро отдал!.. С чего ты вообще так решил? Цзян Чэну становится… полегче. Он сжимает руками руль, головой качает: — В хрониках не сохранилось, кто стал женой Цзян Ваньиню. Но после нее был завет, чтобы потомки четыре поколения женились только на пришлых. — Чтобы кровь разбавить, — кивает Вэй Усянь. — Мы об этом с твоим предком говорили. Так что… в каком-то смысле ты — мой потомок. И я не собираюсь захватывать или уничтожать мир. И убил-то я всего с десяток идиотов в мести за мужа. Так что… вдохни, выдохни, и едем дальше. Мне ещё Чэнцин у Цзиней отбирать, а то девочка жалуется, что ее чем-то пытаются сканировать. Цзян Чэн вздыхает и трогает машину с места. Надо б сестру предупредить, что они сейчас к Цзиням вторгнутся, потому что с дипломатией у них обоих туговато.