То ли демон, то ли виденье

Цзян Чэн спотыкается на входе в лабораторию, когда слышит обиженный женский голос в своей голове: — А еще дольше ты добираться не мог? Меня тут щекотали всякими сканерами!.. — Ну прости, девочка моя, — почти урчит Вэй Усянь, бросаясь к лежащей в герметичном боксе черной флейте. — Сейчас я тебя достану, милая. Сестра очень деликатно уточняет: — Все слышали этот обиженный женский голос?.. — Я не слышал, — хмурится Цзысюань. — Зато я слышал, — сообщает Цзян Чэн. — Чего? — оборачивается Вэй Усянь и журит свою флейту: — Милая, ты с каких пор с другими разговариваешь? Флейта замолкает. Смущенно. Цзян Чэн переглядывается с Цзысюанем, а потом этак в пространство уточняет: — У Ланей не уточняли, были ли какие-то происшествия, связанные с женским голосом в голове? — Были, — твердо отвечает Цзысюань. — Я подозреваю, что и рабочие не просто так на ту пещеру натолкнулись. — Милая? — чуть ехидно уточняет Вэй Усянь, прекращая пытаться открыть бокс. — И что это значит? Флейта в ответ ворчит: — Ты спал, Суйбянь спал, а мне не спалось!.. Мне было ску-у-у-учно. И наш родился уже. Я подождала!.. Я долго ждала!.. Но у людей такое всё новое, яркое и интересное, что я подумала — надо бы пораньше проснуться, чтобы наш не стыдился своего мужа за его необразованность. — Ах, моя ты заботливая!.. — хмыкает Вэй Усянь. — Еще раз кому-то в голову залезешь без разрешения, я тебя ограничу. — Вредный мой, — сообщает в ответ Чэнцин. — Я пожалуюсь на тебя нашему. — Я всё еще ее слышу, — уточняет Цзян Чэн. — И я, — кивает сестра. — Милая, эти — нашего духа, им в головы тоже особо не лезь, — просит Вэй Усянь, потом вздыхает и уточняет: — Она поговорить с вами может, не воздействуя на мысли?.. Сестра миг думает, а потом говорит: — Наверное, ей скучно. Я не против поболтать изредка. Цзян Чэн вздыхает: — Согласен. Но чтобы детей не трогала без ведома учителей и наставников!.. Чэнцин со стороны выдает такую волну радости, что аж неловко становится. Вэй Усянь хмыкает, потом щелкает пальцами и достает флейту из открывшегося бокса. Потом откуда-то раздается звук разбитого стекла, и под крики неизвестных появляется больше похожий на ветку меч. Вэй Усянь убирает привычным движением Чэнцин за пояс, перехватывает в полете Суйбянь и словно машинально встаёт в боевую позу. Волосы его неестественно развеваются, в серых глазах горит демонический огонь, а на лице появляется жёсткая усмешка. И какая разница, что он в шлепках, спортивных штанах и свободно болтающейся на нем футболке. Это — Магистр Темного Пути, Ушансэ-цзунь, Вэй Усянь, что когда-то поднимал армии мертвых в бой и уничтожил половину цзянху, мстя за мужа. — А-Чэн, а родители уже вернулись с охоты и знают, кто в Пристань Лотоса едет? — уточняет сестра. Точно. Цзян Чэн как-то ещё не предупредил никого дома, что он тащит в Пристань Лотоса монстра из страшных сказок. — Ой, — мгновенно сдувается Вэй Усянь. — Мадам Юй и дядя Цзян живы. Точно. Ладно. Едем? Шицзе, мы ещё встретимся, хорошо? — А-Чэн даст тебе мои контакты, и мы можем общаться в соцсетях, — ласково отвечает сестра. Вэй Усянь радостно соглашается, Чэнцин ему вторит, а Цзян Чэн смотрит и пытается понять, куда всё это страшное делось-то? Куда-то.