То ли демон, то ли виденье

Вэй Усянь вдруг притихает, вжимается сидение, сжимает ремень безопасности и смотрит огромными глазами на крыльцо «секретной лаборатории» Цзиней, в которой Цзян Чэн бывал, когда Цзини «случайно находили» артефакты Цзянов, а Вэй Усянь вообще чует, где его призрачная флейта находится. Сестра не подвела, и вот уже стоит вместе с мужем, ждет их. — Чего застыл? — уточняет Цзян Чэн. — Отстегивайся — и ходу. Заберем твои вещи и дальше — в Пристань Лотоса. — Там шицзе, — тихо отвечает Вэй Усянь. — Не знаю, было ли это в хрониках, но… я был немного сумасшедшим и немного умирал, а потому случайно убил ее мужа, потом она умерла, спасая меня, их сын остался сиротой… — И ты его воспитал? — с подозрением уточняет Цзян Чэн. — Ты его воспитал, а я покончил с собой, — как-то буднично заканчивает Вэй Усянь, отстегивает ремень и выползает из машины. Цзян Чэн таращится перед собой, потом кивает и тоже выходит из машины — надо б хоть постоять рядом, а то сестра ему нравится замужней, а не вдовой. Вэй Усянь не столько идет, сколько бредет, и сейчас он походит не на невероятного по силе своей Магистра Темного Пути, а на провинившегося подростка. — А-Чэн, — радуется сестра. — Кто твой друг?.. Ты сказал, что Цзини случайно взяли его вещи. — Наши люди не знали, что они кому-то принадлежат!.. — сообщает Цзысюань, чуть покраснев. — А то, что они сняли их с моего спящего тела, конечно, ничего не значит, — бурчит Вэй Усянь, поглядывая на сестру из-под ресниц. — Вы… и в этом времени вместе. Я рад за вас. Я узнал, что а-Лин родился и сейчас. Он и в этом рождении больше походит на Цзян Чэна, чем на вас обоих?.. — Что? — теряется Цзысюань. А вот сестра солнечно улыбается, берет Вэй Усяня за руки и спрашивает ласково: — Ты знал мою душу раньше? Я уже встречала такого человека. Рада, что встретила еще одного. Кто я была тебе? — Шицзе, — тихо выдыхает Вэй Усянь, потом колеблется и уточняет: — Ты… была той, кто заботится. Любит. Оберегает. И погибла по моей вине. — Ты только что сказал, что она спасала тебя, — хмурится Цзян Чэн. — И, слушай, если ты с собой покончил, то как вышло, что ты тут живой стоишь?.. — Один Цзинь пожертвовал мне тело, — бормочет тихо Вэй Усянь, всё еще пряча взгляд. — Ага, — говорит Цзян Чэн, — то есть, ты не только предок Цзянов, но и Цзиней немного. — И смотрит в упор на Цзыюсаня: — Вы обворовали своего предка. Как ощущения?.. — Он не наш предок!.. — возмущается Цзысюань, но краснеет весь. Видать, ощущения ему не нравятся. А сестра пытается поймать взгляд Вэй Усяня, потом вздыхает и просто обнимает его. — Я рада приветствовать тебя в нашем времени, — говорит сестра уверенно. Тот айкает странно, всхлипывает и сгребает ее в объятья, утыкаясь носом в макушку. — Я рад тебе, Цзян Яньли, — отвечает Вэй Усянь и отпускает ее. — Меня зовут Вэй Усянь. — Как демоницу из легенды? — уточняет сестра. — Почему все считают, что я был женщиной? — возмущается Вэй Усянь. — Так сложно принять, что я был обрезанным рукавом? — Чего? — выдает Цзысюань. — Геем, — переводит Цзян Чэн. — Наш предок был геем. Пошли смотреть вещи уже, а? Цзысюань от слов Цзян Чэна вдруг успокаивается и первым идёт к входу, следом сестра подхватывает Вэй Усяня под руку и ведёт за собой, ласково уточняя об адаптации. Замыкает всё Цзян Чэн. Ему очень нравится то, что на ближайшем Совете Кланов он сможет сказать, что Цзини даже своего предка обнесли. Очень.