То ли демон, то ли виденье

Вэй Усянь, мастерски завладев всеобщим вниманием, говорит: — И тогда Призрачный Генерал, мертвец, который считался мертвым на протяжении тринадцати лет, вступил в бой с Каменной Богиней. Был ли он неравным? О да, определенно. Вэй Усянь чуть понижает голос, усмехается недобро, глядя на чарку с вином, и мягко договаривает: — Разве может какая-то богиня сравниться с тем, кто был пробужден не только силой темного искусства, но и силой самых чистых нот самого невероятного заклинателя, прозванного в народе Ханьгуан-цзюнем… И тут двери в зал с грохотом открываются. Вэй Усянь не смотрит, но чуть приподнимает подбородок, явно сознавая, в каком виде он предстал перед вошедшими Ланями. Ланем. Цзян Чэн Лань Ванцзи в последний раз год назад видел, кажется, и тот был тощий и высокий… и у него уже тогда была лента на лбу?.. Неважно. Сейчас у того пацаненка, вон, плечи откуда-то взялись, да руки сильные, раз с такой легкостью распахнул тяжеленные двери так, что те об стены грохнули. Волосы тоже длинющие — под стать Вэй Усяню. И взгляд такой… жуткий. — Ванцзи! — слышится голос Лань Цижэня. — Куда ты так спешишь?.. И вот тут в лице Вэй Усяня поселяется тихая паника. Вероятно, он ждал Ланя, но не этого Ланя!.. Магистр Темнейшего Пути, бессмертный, древнейший и прочее тут же пытается сесть ровно, быстро ставит чарку на стол, старается что-то с лицом своим сделать, но безуспешно выглядит как растерянный ребенок, которого застукали за пакостями. Лань Ванцзи очень долгое мгновение стоит в дверях, а потом решительно двигается в сторону Вэй Усяня. Тот смаргивает, ойкает, говорит: — А… Лани прибыли?.. Лани… сидят там. И тычет в сторону свободного места. Лань Ванцзи это не сбивает с шага, наоборот — он начинает двигаться быстрей, на ходу снимая ленту, а потом очень решительно опускается на колени и в поклоне протягивает уложенную на ладонях ленту. Вэй Усянь окаменевает и смотрит большими глазами на преклоненного юношу. Все остальные недоумевают. Цзян Чэн вспоминает ленту из комнаты Вэй Усяня… и начинает подозревать, что тут есть что-то связанное с чем-то… не совсем приличным. — Ванцзи! — почти рявкает от дверей Лань Цижэжнь. — Что ты себе позволяешь?! Я всё равно не благословлю тебя на такую глупость как брак с бессмертным!.. — Ванцзи готов не выходить замуж, — сообщает невозмутимо Ванцзи, думает и уточняет: — Жить во грехе тоже можно. Возраст согласия с четырнадцати, а мне шестнадцать. Лань Цижэнь хватается за сердце, а Вэй Усянь вдруг расслабляется и говорит: — Кто-нибудь, помогите господину Ланю. Душа моя, встань с колен. Я всё равно не приму твою ленту до долгих ухаживаний, которых ты заслуживаешь. Сколько ты помнишь?.. Лань Ванцзи не встает с колен, но буркает: — Достаточно. — Недостаточно, — не соглашается Вэй Усянь мягко. — Ты еще дитя. Пусть ты был когда-то единственным, ради кого билось и бьется мое сердце, но, душа моя, давай сделаем всё правильно. Хотя бы раз. Лань Ванцзи даже головы упрямо не поднимает, продолжая протягивать ленту. — Нет, — мягко повторяет Вэй Усянь. — Если ты меня помнишь, то знаешь, что упрямей тебя могу быть только я. Он улыбается с такой невозможной нежностью, что становится почти неловко смотреть на них. — Ну же, Лань Чжань, сердце мое, душа моя, — ласково зовет Вэй Усянь, — тот, что был и будет мне мужем. Вставай. И сделаем всё правильно. Я клянусь, что никуда не денусь. Веришь ли ты моим клятвам?.. Лань Ванцзи вздыхает с таким явным недовольством, поднимается с колен, бросает взгляд на своего вполне живого, но возмущенно таращащегося на него дядю, думает и садится рядом с Вэй Усянем. Тот смеется мягко и просит: — Можно у кого-то попросить чай?.. Лани всё еще не переносят вино?.. — Да, — кивает Лань Ванцзи. — Я проверил. — Ванцзи!.. — придушенно возмущается Лань Цижэнь. — А… что тут происходит? — уточняет глава Яо. Вэй Усянь улыбается даже ему и сообщает: — Знакомьтесь. Причина, по которой я очень расстроился, что меня разбудили раньше на четыре года. Реинкарнация моего прекрасного мужа, моего Ханьгуан-цзюня, моего Лань Чжаня. Господин Лань, не тревожьтесь, я понимаю, что будут долгие годы ухаживания. Я готов ждать. — Я не готов, — сообщает невозмутимо Лань Ванцзи. Вэй Усянь смотрит на него с интересом и уточняет: — И насколько они тебя все достали, душа моя, не позволяя даже увидеть меня?.. — Достаточно, — твердо сообщает Лань Ванцзи. Матушка рядом очень устало вздыхает и говорит тихо отцу: — Если на территории нашего ордена Второй Нефрит ордена Гусу Лань соблазнит древнейшего заклинателя, что будет?.. — Понятия не имею, — с каким-то странным удовольствием отвечает отец. А все остальные заклинатели с интересом смотрят, как Лань Ванцзи всё же аккуратно выцепляет руку Вэй Усяня, медленно, но уверенно наматывая ему на запястье свою ленту.