То ли демон, то ли виденье

На самом деле виноват даже не Вэй Усянь — на него слишком много всего свалилось разом, и он, явно привыкший жить в другом темпе, просто не мог помнить обо всем. И матушка это тоже понимает, потому что приходит к Цзян Чэну, садится напротив и говорит чуть раздраженно: — Что с расписанием Вэй Усяня? Почему мне все говорят, что вот он тут был рядом, но… его нигде нет?.. Цзян Чэн смаргивает, отрываясь от отчетов, которые должен был проверить, хмурится, достает телефон и хмыкает: — Потому что у него расписание под завязку забито. Вон, он мне доступ дал. Он протягивает матушке телефон, та листает, и брови ее всё выше и выше поднимаются. — Зачем он устраивает показательный бой с мастерами? — уточняет матушка. Цзян Чэн хмыкает: — Потому что он знает древние техники Юньмэн Цзян, которые были забыты или отброшены. Но их историческая ценность довольно велика. — Поэтому у него встреча с нашим хроникером? — уточняет матушка. — И с… это вообще кто?.. — Ученый, изучающий эпоху, в которой жил Вэй Усянь, — хмыкает Цзян Чэн. — Так, ясно, — кивает матушка. — Я поняла, в чем проблема. У Вэй Усяня нет свободного времени и выходных. — Ну, — пожимает плечами Цзян Чэн, — он не жалуется. Матушка усмехается ехидно: — О да. Жалуется не он. Можно, дорогая, можно. Летите к нам. Цзян Чэн даже не удивляется, когда в комнату вплывает Суйбянь, за рукоять его цеплялась кисточкой Чэнцин. Матушка хмыкает и говорит: — Жалуйся. — Мой не хочет играть музыку!.. И тренируется мало!.. — тут же жалуется Чэнчин. — Ванцзи гудит нам, но мы не можем с ним играть!.. Потому что наш тоже занят!.. А Бичэнь спит!.. Как Бичэнь может спать, когда мы тут?.. — Это она про Вэй Усяня и Лань Ванцзи, — почти миролюбиво говорит матушка. — Что будем делать?.. Цзян Чэн берет у нее телефон, кивает: — Вот тут можно устроить поединок, а вот тут — концерт… или вдвоем их оставить, чтобы помузицировали. — Слышали? — спрашивает матушка. — А-Чэн всё решил. — Хороший, хороший, — довольно отзывается Чэнцин. Суйбянь улетает, унося с собой Чэнцин. Матушка качает головой, но улыбается как-то до странного мягко, а потом говорит задумчиво: — Только сейчас поняла, что наш мир определенно изменится. — Потому что древнее оружие прилетело жаловаться? — уточняет Цзян Чэн. — И поэтому тоже, — соглашается матушка. — Пойду посмотрю, как Вэй Усянь детей учит. Лань Ванцзи где? — Дает основы игры на гуцине, — вздыхает Цзян Чэн. — Как оказалось, он, Вэй Усянь и вода — очень плохое сочетание. — Ну да, — согласно кивает матушка уже от дверей, — детям незачем любоваться на эрекцию?.. И уходит невозмутимо. Цзян Чэн смотрит ей вслед. Долго. Потому что возвращает его из задумчивости Чэнцин ласковым: — Много мыслей!.. Слишком много мыслей!.. Сыграть хорошее для кровного?.. — Да, — вздыхает Цзян Чэн. — Спасибо. Дальше отчеты он проверяет под музыку Чэнцин.