То ли демон, то ли виденье

На поединок Суйбяня и Бичэня возжелали прийти чуть ли не все, но отец четко ограничил число зрителей до пятидесяти. Матушка уточнила насчет уровня совершенствования зрителя и отдала преимущество тем, кто мог научиться чему-то из этого поединка. Цзян Чэн, впрочем, точно знает, что ему место оставили, а потому приходит минут за пять до назначенного начала и понимает две вещи: Вэй Усянь опоздал и… — Вэй Усянь точно сможет драться с Лань Ванцзи? — уточняет Цзян Чэн, разглядывая Лань Ванцзи. — И это что? Беговые штаны?.. — Понятия не имею, — хмыкает матушка, с интересом разглядывая разминающегося Ланя. — Думаю, что нам придется отправить этого юношу переодеваться. Но посмотрим на реакцию Вэй Усяня. Может, он сможет абстрагироваться. Цзян Чэн оценивающе посмотрел на Лань Ванцзи, который невозмутимо и привычно выполнял разминку в его идеально-обтягивающих спортивных штанах и более менее свободной кофте, которая позволяет оценить размах плеч. Всё в гусуланьских цветах, конечно, а еще и эта белоснежная ленточка на лбу. — Вэй Усянь вернул ему ленту? — хмурится Цзян Чэн. — Нет, эта запасная, — качает головой матушка. — Я тоже спросила, чтобы понять, почему случаются эти провокации. — Но Вэй Усянь ленту Лань Ванцзи не носит, — кивает Цзян Чэн. — И ленту Ханьгуан-цзюня не носит. И… слушай, давай его к психотерапевту загоним, а?.. Матушка смотрит на него с интересом и поднимает бровь, потом уточняет: — И с чего ты решил, что я смогу это сделать?.. Цзян Чэн качает головой и напоминает: — Вэй Усянь перенес свое отношение к нам из общения с нашими прошлыми воплощениями. Я был ему братом и всегда буду, кажется. Сестра была ему… матерью, пожалуй. А тебя он уважал и боялся. Матушка задумчиво кивает, подтверждая, что тоже это заметила. — Ай-я! — слышится шумное со стороны. — Я опоздал, простите!.. Бегу уже!.. Вэй Усянь во всем черном, в дурацких шлепках, джинсах и майке-алкоголичке, влетает на тренировочную площадку и тормозит слишком резко. Он стоит, смотрит на Лань Ванцзи. Все притихают, потому что, честно, любопытно же!.. Лань Ванцзи вскидывает подбородок, расправляет плечи и идет к Вэй Усяню — спокойно, медленно, неотвратимо, еще и Бичэнь скользнул в его ладонь. — Блядь, — сообщает хрипло Вэй Усянь, разворачивается, идет к матушке и говорит устало: — Мадам Юй, так принято сейчас одеваться?.. — Иногда, — хмыкает матушка. — Но я могу попросить второго молодого господина Лань переодеться. Вэй Усянь закрывает лицо ладонью и просто мелко кивает. Матушка качает головой и с осуждением смотри на Лань Ванцзи. Тот обиженно надувается, но уходит — даже просить не понадобилось. — Я ужасный человек!.. — скорбно сообщает Вэй Усянь. — Я готов понести наказание!.. Матушка смотрит на него недоверчиво, а потом неловко хлопает его по плечу, говоря: — Не думаю, что тут есть твоя вина, Вэй Усянь. Ты держишься очень хорошо. Вэй Усянь в ответ горестно вздыхает. Матушка снова похлопывает его по руке и объявляет с редкой решимостью: — Лань Ванцзи извинится. Я прослежу. — Да что вы!.. — восклицает Вэй Усянь. — Я просто не привык к современному этому всему. Я просто… просто… — Просто мы пересмотрим расписание и отправим тебя к целителю души, — непреклонно говорит матушка. — Мне будет спокойней, если наш местный бессмертный не будет безумным. Вэй Усянь смотрит на нее, кивает: — Покорюсь вашей воле. Лань Ванцзи возвращается в более приличных спортивных брюках, подходит к Вэй Усяню и низко кланяется: — Этот… повел себя недостойно. Этот просит простить. Вэй Усянь смотрит на него сверху вниз, вздыхает, говорит: — Просто возьми свой меч, а-Чжань. И сойдемся в бою. Вэй Усянь должен казаться нелепым, и большинство не верит, что он сможет нормально сражаться, но… мечи сходятся со звоном, яростными вихрями мелькают два заклинателя — в черном и белом. Один раз они на миг прерывают поединок. Лань Ванцзи стоит, широко раскрыв глаза и прижимает ладонь к плечу, а Вэй Усянь, уже босоногий, усмехается: — Да, я бросил в тебя тапком. А ты что ждал?.. Я сражаюсь так, как живу и использую всё. Лань Ванцзи прищуривается, кивает и бросается в битву. Чтобы проиграть, конечно, потому что пока еще он не дотягивает до этой силы, до этой яркости, до опыта и уловок бессмертного. Вэй Усянь стоит, почти даже не запыхавшийся, держит клинок у горла Лань Ванцзи, а потом говорит уверенно: — Ты хорош. — Стану еще лучше, — клянется Лань Ванцзи. — Станешь, — даже не спорит Вэй Усянь. — Но сегодня ты проиграл. Потому что я сражался нечестно. И ты знаешь, почему. Лань Ванцзи коротко кивает, соглашаясь. Вэй Усянь долго смотрит ему в лицо, хмыкает и отпускает Суйбянь — меч невозмутимо повисает в воздухе, напрочь игнорируя все законы гравитации. — К психотерапевту, — говорит матушка. — Обоих. Цзян Чэн с ней не спорит.