То ли демон, то ли виденье

Не то, чтобы Цзян Чэн любит музыку или рано просыпаться, но сегодняшнее пробуждение не вызывает раздражения или негатива. Солнце уже встало, мир — свежий и чистый, а где-то совсем близко играют дуэт гуциня и флейты. Цзян Чэн потягивается, обувается и идет на звук, который раздается вроде и близко, а как подобраться — неясно. Так что он думает-думает и топает в кусты. Ну ее, эту ланьскую планировку, потом, если что, счет выставят за работу садовника, а ломать себе голову еще с утра пораньше… Нет уж, хватит. Цзян Чэн выбредает из кустов почти рядом с официальной дорожкой, ведущей на большую солнечную полянку с кучей скамеек и камнем по центру. Вэй Усянь и Лань Ванцзи довольно уютно устроились на этом самом большом плоском камне и играют, полностью сосредоточенные на мелодии и сегодняшнем утре. — Как бы меня не бесили Лани, но играют они хорошо, — тихо сообщает рядом незнакомая Цзян Чэну женщина с знакомыми золотыми глазами. Цзян Чэн зачем-то машинально смотрит вниз и видит кроксы. Синие. — О, — закатывает глаза, кажется, госпожа Лань, — мои фиолетовые спалили. Я даже знаю — кто. И я отомщу. Она грозит в небеса и улыбается солнечно. Лань Ванцзи чуть наклоняет голову и мягко начинает завершать мелодию, флейта реагирует согласно, и плавно угасают последние звуки. Вэй Усянь резко оборачивается и смотрит на госпожу Лань. И да, видимо он не ждал встретить ее с утра, потому что на камне он сидит в тех самых дурацких зеленых шортах, синей майке-борцовке и розовых кроксах. Ну хоть волосы прилично заплетены в косу, похожую на те, что плетет себе Лань Ванцзи. — Госпожа Лань, — легко соскальзывает с камня Вэй Усянь, делает пару легких шагов, становится на колени и низко — очень низко кланяется, почти касаясь лбом камней тропинки. А потом происходит то, что не должно случиться в Облачных Глубинах — со всех сторон от полянки в кустах раздается возмущенный ропот. — Подслушивать запрещено, — сообщает Лань Ванцзи, возводя взгляд к небу. — Подглядывать — тоже. Даже через системы слежения. На одном из невысоких деревьев сверкает искрами сдохшая камера видеонаблюдения, в кустах слышится шевеление и поспешное отступление. Цзян Чэн прикидывает и понимает, что в Пристани Лотоса тупо бы так не спалились, хмыкает и смотрит на коленопреклоненного Вэй Усяня и уточняет: — Госпожа Лань поднимет с колен моего почтенного предка? — Госпожа Лань подумает, — сообщает госпожа Лань, — и госпожу Лань зовут Джейн. Можно — миссис Лань. Разрешаю. — Джейн? — смаргивает Цзян Чэн. — А… почему? — Потому что лет десять назад я собиралась уйти от мужа и переехать в США, — хмыкает госпожа Лань, — даже развелась и паспорт поменяла, но мой младший сын заявил, что собирается дожидаться своего суженого в Китае. И я решила менять всё, что могу. Но паспорт я уже поменяла, и это дико бесит всех старейшин, так что… Джейн, а вы — Цзян Чэн?.. Очень на матушку походите. Она, кстати, так и крутит роман одновременно с мужем и двумя своими служанками? Цзян Чэна хватает только на: — Что? — А, — смотрит на него госпожа Лань. — Точно. Слишком юн для подобных разговоров. Но у меня есть тут другой кандидат для неловких вопросов. Вставайте на ноги, господин Вэй. Должно ли бессмертному кланяться простой женщине от мира заклинателей? — Разве на этой земле есть хотя бы один простой человек? — спрашивает Вэй Усянь, даже не пытаясь оторвать лоб от камня дорожки. — И вам ли зваться простой, раз вы поверили а-Чжаню и остались с ним в Облачных Глубинах, чтобы он мог дождаться меня? Госпожа Лань прикрывает глаза, вздыхает, кивает и говорит: — Поднимайся, Вэй Усянь. Я хочу посмотреть на того, кого помнил сквозь все рождения мой сын. Вэй Усянь осторожно поднимается на ноги, но прячет взгляд. Госпожа Лань ему едва до плеча достает — она выше привычных женщин, но Вэй Усянь орясина редкостная, и рядом с ним госпожа Лань выглядит маленькой. Цзян Чэн прикидывает, насколько ниже его эта странная женщина, когда она чуть возмущенно выдает: — Сын мой, ты почему мне заливал про то, какой твой Вэй Ин благородный, добрый и смелый, когда он еще и красивый до неприличия? — Мам, — мягко окорачивает Лань Ванцзи. — Да знаю, знаю!.. — фыркает госпожа Лань. — Меня Хуань так же просил не флиртовать с Минцзюэ. А я не флиртовала!.. — Мам?.. — недоверчиво реагирует Лань Ванцзи, медленно сползая с камня. — Я не флиртовала!.. — твердо сообщает госпожа Лань. — Просто ты сам видел эти руки. Это такие руки!.. Впрочем, тебя больше интересуют тонкие гибкие юноши, да? Одобряю, одобряю. — Мам, — вздыхает Лань Ванцзи, становясь рядом с потерявшимся каким-то Вэй Усянем, и мягко приобнимает его за пояс. — Мой. Люблю его. — А я вас благословляю, — улыбается госпожа Лань и советует: — К главе Лань не ходите. Он не благословит, он в уединении, и у него с головой нелады. И ты ему не понравишься только потому, что ты Стену испортил. — Я не портил, — чуть оживает Вэй Усянь. — Я просто… предупредил. — Вот и расскажешь об этом, — кивает госпожа Лань. — За чаем. Ну, дети будут пить чай, а для тебя я припасла Улыбку Императора. Вэй Усянь, наконец, отмирает и сообщает растерянно-восхищенно: — Семь утра!.. — Я вернулась в Облачные Глубины полчаса назад, не спала трое суток и хочу полюбоваться на моего счастливого сына, его избранника и вон того сердитого мальчика, — сообщает госпожа Лань. Цзян Чэн даже возмутиться не успевает, а его уже подхватывает под локоть и ведут куда-то. И да. Ему, чуть хихикая, наливают чай.