А типа...какого чëрта?

Чан смотрит на Феликса с Чанбином и не понимает. Правда не понимает. Ли ведёт себя так нежно по отношению к своему парню, так смотрит на него. Сынмин смотрел также. Почему он не видел? Не замечал? Почему внутри сейчас всё сжимается, когда он смотрит на своих друзей, которые воркуют друг с другом, словно голуби в брачный период. — Вы же...начинали с секса? — спрашивает Бан неожиданно, Со даже давится своим молочным коктейлем. — С чего, прости? — переспрашивает Феликс, смеясь с красного лица Бина, — с секса? — Ну да? — неуверенно говорит старший, задумчиво крутя трубочку в своём пластиковом стаканчике из-под газировки, — вы же сначала были друзьями с привилегиями, разве нет? — Я пойду закажу ещё пиццу, — говорит Чанбин, вставая из-за их столика и направляясь к огромной очереди. Крис фыркает. Мог просто посидеть помолчать или перевести тему. Зачем так открыто сливаться? — Он всё ещё чувствует вину за то время, — улыбается нежно младший, поправляя отросшие волосы, — у вас что-то случилось с Сынминни? — Мне кажется, он влюблён в меня, — говорит Чан тихо и пристыженно опускает глаза, разглядывая гладкую поверхность столика, — несколько дней назад он... Попросил прервать наши встречи, общаться как друзья... Я хотел поговорить с ним, выяснить, что не так, но... сделал только хуже... — Насколько хуже? — заискивающе спрашивает Феликс, на самом деле боясь услышать ответ. — Он плакал... Из-за меня и моих слов, — вздыхает Чан и чувствует камень, который ложится на душу, когда он говорит это вслух. Сынмин. Он довёл вечно улыбчивого и язвительного младшего. Ему вообще можно разговаривать с ним? Стоять рядом? Дышать одним воздухом? — Уууу, — тянет Ли, — не помню, чтобы видел Минни хотя бы на грани слез... Что ты ему такого сказал? — Что он ничего про меня не знает, — говорит Чан совсем тихо. Он думал об этом. Миллион раз, если не больше. Сынмин знает его, как никто другой. Всегда рядом и с неизменной улыбкой на лице. Всегда с язвительными шутками и тихим смехом. Ким просто рядом. Всегда. Всё замечает и ничего не требует взамен. А стоило бы. — На самом деле, мне уже всё рассказал Джинни, — хмыкает Феликс, облокачиваясь на стол, — я понимаю, почему Минни так поступал, но не поддерживаю это. Он буквально начал в тебе растворяться. Хорошо, что он понял это. Жаль, что так болезненно. Бан кивает, но голову не поднимает, боясь встретиться с осуждением. Он недавно виделся с Джисоном, и он рассказал, что буквально вся их компания знала, что Минни влюблён в него. "Ну ты чего, хëн? Он один раз к тебе на другой конец города поехал просто потому, что тебе грустно было, когда я, твой лучший друг, пригласил просто в доту поиграть. Чувствуешь разницу? ". Чан чувствует. Только поздно уже, раньше нужно было. — Что мне теперь делать? — стонет Крис, ударяясь лбом об гладкую поверхность несколько раз, привлекая внимание многочисленных посетителей пиццерии, — я не хочу... Я хочу видеть его только рядом с собой... — Ты так говоришь, потому что тебе нравится его тело, или потому что тебе нравится его душа? — спрашивает Ли, чем окончательно вводит Чана в ступор, — подумай, что тебе нравится в Сынминни. Если это только секс, то даже не думай о его возвращении. Я тебе самолично голову откушу, понял? — Понял, не дурак, — вздыхает Крис, поднимая наконец голову, встречаясь взглядом с другом. Феликс натолкнул его на верный путь, ответы он найдёт сам. — Давайте не будем кусать ничьи головы, поедим ещё пиццы, — говорит из ниоткуда взявшийся Чанбин, усаживаясь за столик с подносом с двумя видами пиццы, — тут гавайская и маргарита. Чан сразу берёт кусочек от второй, недовольно бурча на пиццу с ананасами, ведь "это, черт возьми, фрукт, а не добавка к мясному блюду. Колбаса с ананасами? Кто это придумал вообще? Где этот извращенец? ". Друзья смеются и подкалывают его, перекладывая на его кусочек пиццы маленькие дольки фрукта. Крис улыбается.