А типа...какого чëрта?

Сынмин открывает дверь в их комнату совсем тихо и незаметно, поэтому Чонин с Хëнджином дёргаются от неожиданности. — Минни, ты меня напугал, — хихикает Чонин, но, увидев потухший взгляд и опущенную голову, сразу встаёт с кровати и подходит к старшему, кладя руки на впалые щеки, чуть поглаживая большими пальцами нежную слегка влажную кожу, — что случилось, хëн? — Я...я поговорил с Чаном, — шмыгает носом Ким и поднимает голову, смотря на своего друга полными слез глазами, — он попытался выцепить меня после пар в кафешку, удивился, что я хожу на пары... И ещё сказал, что... Что я ничего про него не знаю... Будто всё так, как у обычных секс-партнеров... Мы и были ими, я просто придурок, придумал себе лишнего... Это я во всём виноват... Зачем я столько времени подстраивался под него? Узнавал, что он любит? Смотрел его любимые фильмы? Я идиот... Сынмин сутулится и начинает плакать. Он правда пытался быть сильным. Он хотел показать, что его вообще не волнует Чан, что ему всё равно на сложившуюся ситуацию. Но это не так. Он так нежно и трепетно выращивал в себе любовь к старшему, что сейчас она слишком сильно укоренилась в сердце. Сорняки нужно вырывать с корнем. Хоть Киму всегда и казалось, что он выращивает какую-нибудь магнолию. Магнолии красивые и нравятся Чану. — Хëн, — тихо зовёт Чонин, обращаясь явно не к парню в своих объятиях. Хëнджин встаёт с кровати и подходит к ним, утягивая Сынмина в кольцо своих рук. Хван вкусно пахнет синнабоном и латте, поэтому младший не сопротивляется. Тем более, ему тепло в чужих объятиях и он хочет оставаться здесь. Здесь над ним не будут смеяться из-за его слез. Здесь его обнимут и поддержат, напоят чаем и поцелуют в макушку, уверяя, что всё будет хорошо и они со всём разберутся вместе. Ким осознаёт себя в чужих руках и лежащим на кровати младшего. Сколько он плакал? Минут 5? 10? Полчаса? Он совсем потерялся. В голове стоит неприятный гул. — Эй, хëнни, ты как? — спрашивает Ян, поглаживая его по волосам, — ты так много и сильно плакал, что заснул... Как сейчас себя чувствуешь? — Я...я в порядке, — говорит Сынмин хрипло и прочищает горло, — а где Хëнджин? — Вызвался купить нам вкусностей, скоро придёт обратно, — хмыкает Чонин, а после нарочито обиженно добавляет, — значит, по Хëнджину скучаешь, да? А как же я? Я тут с ним лежу, обнимаю, успокаиваю, а он...никакой благодарности... — Я рад, что ты тут, — шепчет старший в плечо друга, — я не знаю, что бы делал без тебя... Спасибо. — Ну, я шутил вообще-то, — фыркает Ян, краснея кончиками ушей, — пойдём умоемся и переоденем тебя в пижаму. — Эээ, я и сам смогу переодеться, — смеётся Сынмин, привставая на локтях, — развратник, ей-богу... Я живу с извращенцем. — Меня научил хëн. — Да, поэтому ты рассказываешь, как брал его на всех поверхностях его квартиры, — улыбается Ким, вызывая у младшего ещё бóльшее смущение, — ты такой милашка, когда краснеешь, не могу... — Иди уже, а то я всё твоей маме расскажу, — недовольно говорит Чонин, спихивая друга с кровати, — у нас ещё полно дел до прихода хëна... — Какой ты жестокий, — бурчит старший и, взяв из шкафа сменную одежду, выходит в ванную. Закрыв за собой дверь, Сынмин поднимает взгляд на зеркало и грустно усмехается. Глаза красные и слегка опухшие, губы искусаны. Кажется, он и правда много плакал. Приняв быстрый душ, парень умывается и чистит зубы. Теперь он не выглядит так уж жалко. Надев чистые вещи, Ким выходит из ванной и идёт обратно в комнату. Там Чонин уже сдвинул их кровати и установил ноутбук на край стола. По кровати разбросаны сладости, мармеладки и чипсы. Рядом с ножкой кровати стоит бутылка колы и стаканчики. — Ваааа, Чонини — хозяюшка, — воркует парень, залезая на кровать к младшему, укладываясь на него, из-за чего парню приходится убрать телефон и переключиться на друга. — Да, я такой, — самодовольно произносит Ян, кладя руку на каштановую макушку, чуть поглаживая, — ты голодный? У нас есть рамен и пицца, если ты хочешь полноценно поужинать. — Нет, не хочу, — качает головой Сынмин, подумав несколько секунд, — мне лень двигаться и я не слишком голоден, чтобы заниматься этим... — Как скажешь, — кивает Чонин. Совсем скоро к ним приходит Хёнджин с полным пакетом разной выпечки из кофейни рядом. Он недовольно супится, когда Сынмин не отрывается от его парня и на секунду, но понимает, что Киму сейчас это нужно. Он слишком любит физический контакт, находит в этом любовь и поддержку. Хван запомнил это, когда пьяный в стельку младший на их общей тусовке решил пооткровенничать. Тогда он свёл всё в шутку, но когда Хëнджин с Чонином через пару дней рассказали ему об этом, он не смог переубедить их. Да и это было не нужно. И Хвана расстраивало и льстило одновременно, что таким тактильным младший может быть только с ними. Ян включает сериал и они втроём, лёжа на сдвинутых кроватях, утыкаются в экран, пытаясь вникнуть в происходящее. На удивление, сюжет затягивает их с первой серии, что бывает довольно редко. Сынмин правда пытается держать фокус на происходящим, но всё же медленно засыпает, сопя старшему в плечо. — Твоя очередь убираться, — хихикает старший, но Чонин никак это не комментирует, многозначительно фыркая. Главное, что Сынмин благополучно заснул и больше не плакал из-за этого придурка Чана. Убрав всю еду с кровати, младший выключает ноутбук, оставляя вкладку в заметках, и выключает гирлянду, под которой они сидели весь просмотр. Приоткрыв форточку, Ян укладывается на кровать и аккуратно забирает Сынмина из рук старшего, обнимая и тихо воркуя. Ким не противится, обнимает младшего за талию, сплетаясь с ним ногами. Чонин мягко улыбается. Его хëн обычно ходячая язва, но в такие моменты кажется маленьким одиноким щеночком. Он всегда был готов подставить своё плечо друзьям, но сам ни на кого никогда полностью не полагался. Не мог. Чувствовал себя обузой. Они шли к таким близким взаимоотношениям очень долго и теперь Ян очень рад, что может помочь своему непутëвому хëну справиться с трудностями, обнять и утешить. Совсем скоро приходит Хëнджин, умытый и в своей любимой пижаме, устраивается позади Сынмина, но руку кладёт на щеку младшего, даже при полной темноте в комнате видя блеск глаз его любимого лисëнка. — Как твой день, малыш? — спрашивает парень тихонько, поглаживая нежную кожу, — ты сдал тот проект? — Да, всë хорошо, хëнни, — улыбается Чонин. Ему так греет сердце внимательность его парня, — как твоя фотосессия? — Они перенесли её на две недели, поэтому я пока свободен, — мурлычет Хëнджин, а после тянется к младшему и целует его в губы, едва их сминая, — побудешь у меня? — Если Сынминни будет в порядке, — кивает Ян и громко выдыхает, прижимая друга сильнее к себе. — Всë будет хорошо, лисëнок, — шепчет Хван и желает своему парню сладких снов. Чонин хихикает тихонько и совсем скоро засыпает. Всё будет хорошо.