Страна Нежности

Холодный даос известен на весь заклинательский мир. Полы его одеяний легко развеваются на ветру, движения рук точные и резкие, но нечеловечески просто уничтожающие нечисть на своём пути. В последнее время духи, окрепшие на холме Бэйцзы, часто стали спускаться к небольшой деревне у подножья. День и ночь были слышны крики, людей истязали, и они умоляли школы заклинателей помочь им, однако никому не было дела до них. Даос, странствуя по здешним местам, решет остановиться в постоялом дворе, где говорливый работник все рассказывает, поднося вино. — Старший брат, тебе лучше поскорее уйти отсюда. По ночам бушуют духи, даже талисманы не всегда помогают, — предостерегает молодой парнишка, рассматривая человека перед собой. Весь образ так и веет величием и благородством, однако внешность заклинателя вовсе не типична: нос с высокой перегородкой, пухлые губы и маленькие, чуть заостренные глаза. Все эти черты — противоположность стандартов красоты, однако лицо выглядит гармонично и приманивает взгляды зевак. Сразу становится ясно, что его ценный покупатель вовсе не китаец по национальности, однако его чистая и складная речь безумно завораживает, и то, что она сильно резонирует с внешностью, нисколько не смущает. Даос вежливо улыбался все то время, пока парень отчаянно пытался донести, что ему стоит покинуть эту деревню до наступления ночи. Но вместо того, чтобы послушаться, мужчина, напротив, просит рассказать, где, по их мнению, поселилось зерно всех бед. Не доставая меч из ножен, даос с лёгкостью расправляется с нечистью. Ещё неокрепшие духи всячески сторонятся его, убегая в пещеры, в то время как более смелые, словно град, сыпятся сверху на заклинателя. Вынув из рукавов несколько талисманов, даос приводит их в действие и направляет в разные стороны. Словно фейерверк, взрывается нечисть. Ужасающий вой поднимается над холмом, пока духи друг за другом превращаются в пепел. Покончив с последним, заклинатель убирает талисманы, собираясь подняться на гору, чтобы окончательно расправиться со злыми силами. — Помогите... Помогите... — слабый голос заставляет даоса замереть на месте и взволнованно развернуться. Женщина средних лет беспомощно лежит на земле. Её живот распорот так, что видны внутренние органы. Лицо измученное и исхудавшее. Словно её иссушили, выпив кровь. Заклинатель опускается на колени перед ней, осторожно приподнимая голову женщины, чтобы ей было менее больно говорить. Ослабшая, безжизненная очередная жертва духов, однако в ее глазах продолжает гореть огонь. С трудом подняв обессиленные руки, женщина берётся за крепкие плечи парня, умоляя: — Там... В пещере... Мой сын... Спаси моего сына... С трудом выговаривая слова, из раза в раз продолжает повторять она, прекрасно зная, что её конец близок. Давно переставший чувствовать сострадание к людям даос неожиданно ощущает боль в груди, словно его задели за живое. Смотря в глаза, переполненные надеждой, он просто не в силах отказать. — Я спасу его, — уверенно отвечает мужчина, ожидая, что женщина, возможно, начнёт сыпать благодарностями, но вместо этого слышится тихий смех, похожий больше на лёгкое хихиканье. Чужие руки на плечах все больше цепляются за него, и только сейчас заклинатель замечает, насколько ледяными они были все это время. Стараясь отойти, мужчина дёргается, но нечто перед ним взрывается сумасшедшим приступом смеха, до боли сжимая ладони. — Бан Чан... Чанни, ты все также наивен, — наслаждаясь чужой растерянностью, кричит существо, не переставая смеяться. Волосы встают дыбом от ужасающей картины, но заклинатель успокаивает себя, собирая энергию в руках и в один миг высвобождая её. Отрубленная голова, продолжая мерзотно хихикать, отлетает в сторону, ударяясь, но пальцы все также цепляются за одежду заклинателя, не давая тому сдвинуться. Используя ци, мужчина разрывает собственное ханьфу, после с помощью цингуна отпрыгивая на несколько ли от этого нечта. Со временем смех стихает, разорванное безобразное тело существа превращается в прах, развевающийся на ветру. Бан, осматривая свои руки, покрытые гематомами и ссадинами, замечает красную землю на кончиках своих пальцев. Поднеся пальцы к носу, заклинатель старается почувствовать какой-то аромат, но его нет. Решив, что сейчас важнее проверить, действительно ли есть мальчик, заточенный в горе, мужчина забывает об этом, стараясь привести свои одеяния в порядок, однако все безнадёжно. Накаченные мышцы груди все также остаются на виду, и с этим уже ничего не поделать. Чан медленно заходит в пещеру, чувствуя колющую боль по всему телу, словно тысячи игл в одно мгновение ввели в тело. Лёгкое головокружение немного притупляет разум, и мужчина расслабляется, хотя сейчас, наоборот, не должен терять бдительность. С пятой попытки зажигая небольшой огонь над рукой, он осматривает пещеру. Яркий свет резко бьёт в глаза, заставляя зажмуриться, а в следующую секунду, наконец привыкнув к освещению, даос медленно приподнимает веки, очарованно вздыхая. Кругом тысячи ярко-алых цветов. В воздухе стоит плотный приятный аромат, однако мужчина понимает, что что-то не так. Прикрыв нос и рот рукавом, Бан ускоряет шаг, выискивая пропавшего парня, и наконец натыкается на него — невысокого брюнета, с крепким телосложением, одетого в простое ханьфу, которое явно было слишком мало для человека с настолько ярко выраженными мускулами. На вид ему около двадцати, однако выражение лица выдаёт в нем взрослого, зрелого мужчину. Опускаясь перед ним на колени, Чан легонько старается растормошить его за плечо, но силы резко покидают тело. Чувствуя сильный жар и зуд, Бан обессилено падает рядом с незнакомцем, который медленно приоткрывает глаза. — Старший брат... Меня зовут Со Чанбин... Я... Я не знаю, как я сюда попал. Помогите мне, — слезы застывают в глазах, однако брюнет не позволяет им скатиться вниз по щеке, чувствуя стыд за свою немощность. Чуть приподнявшись, Чанбин протирает глаза, наконец фокусируя взгляд, и замечает, что заклинатель перед ним находится в почти обморочном состоянии. — Старший брат! — подрывается Со, слегка касаясь безумно горячей шеи мужчины, но опомнившись, тут же отдергивает руку обратно. — Что происходит? — приподнимая с пола Чана, брюнет укладывает его голову себе на колени, придерживая одной рукой, другой смущённо прикрывая обнажённую грудь. Тем временем кровь мужчины начинает закипать. Вначале наступила слабость, затем — раздражительность. Сейчас Чан вовсе не знает, что ему делать. Низ тела особенно сильно ноет, и он понятия не имеет, как может себе помочь. Вцепившись в руку Чанбина, мужчина старается прийти в себя. Внезапно чужая рука оказывается аккурат на оголенных мышцах груди, медленно поглаживая нежную кожу, как бы невзначай трогая набухшие соски... — Что ты... Прекрати, — обессилено шипит Чан, чувствуя, как чужие касания только усугубляют его положение. — Я ведь всего лишь хочу помочь, старший брат, — ухмылка отчётливо слышится, стоит брюнету произнести уважительное обращение. А тем временем рука опускается все ниже, прикасаясь к колом стоящему члену, мягко поглаживая его сквозь слои ткани, заставляя того ещё сильнее истекать предэкулятом. Бан сейчас словно оголившийся нерв — любое касание вызывает электрический разряд по всему телу. Незамысловатые фрикции его полового органа в считанные минуты доводят до извержения семени. Чан дрожит в приступе экстаза, однако чувствует, что жар в теле только ухудшился. И наконец тот понимает, в чем дело. Цветы "Страна нежности". Исходя из названия уже можно понять, какую нежность они могут подразумевать. Сильнейший афродизиак, который обычно использует иньгуй для податливости своей жертвы. — Ты... Распутник! — ругается мужчина, стоит только отдышаться. Однако праведный гнев на симпатичном личике заклинателя лишь сильнее забавляет демона, и тот медленно начинает доставать свои когти. — Ого, я распутник... Но ведь это вы, великий даос, только что кончили, — хитро улыбаясь, Чанбин с упоением наблюдает за тем, как бегают чужие глаза, стараясь всячески не встретиться с виновником всего происходящего. — Убирайся прочь! — стараясь вложить духовную силу в ладонь, ударяет Чан, однако яд настолько завладел телом, что в нём сбился цикл вращения энергии и он совершенно бессилен. Удар становится лёгким шлепком, который, естественно, не приносит никакого урона бесстыдной нечисти. — Ну уж нет. Разве я могу оставить вас в беде, старший братец? Позвольте вам помочь, — аккуратно опуская чужое тело обратно на землю, Чанбин встаёт, подходит к чуть раздвинутым ногам заклинателя и садится тому прямо на пах, нарочно касаясь промежностью чужого члена. Хриплый стон сам вырывается из приоткрытого рта Чана. Он чувствует ужасный стыд, но его тело — нет, поэтому Бан практически умоляет о большем. Тем временем Чанбин срывает ненужные, слегка влажные и испачканные одеяния, открывая вид на накаченное тело мужчины. Литые мышцы пресса блестят от капелек пота, кожа белая, словно фарфор, но больше всего интересует член достопочтенного заклинателя. Тот и впрямь оказывается внушительных размеров. Демон обхватывает головку рукой, на пробу несколько раз играясь с уретрой большим пальцем, однако заметив, что Чан вот-вот снова кончит, решает прекратить игры, иначе будет совсем неинтересно. Расстегивая собственное длинное ханьфу, под которым не оказывается нижних одеяний, Чанбин приставляет колом стоящий орган к своему сгорающему от нетерпения колечку сжатых мышц. — Что ты... — не успевает договорить Чан, чувствуя, как его член оказывается в узком, влажном и теплом пространстве. Мужчины стонут в унисон, испытывая новый прилив возбуждения. Глаза сомкнуты, покрыты дымкой, хлопающие звуки эхом отдаются от каменных стен пещеры. Вены взбухают на теле, и заклинатель, потеряв голову от удовольствия, руками начинает массировать накаченную грудь демона, приподнимая таз навстречу прыжкам Чанбина. Громкие стоны продолжают доноситься из открытых уст, и они сливаются в поцелуе, пока их тела содрогаются в удовольствии.