Её глаза — океан

За окном сигналят машины, слышны голоса снующих туда-сюда людей. Солнце стоит высоко в небе, но благо, что кондиционер отлично работает. Хочется то ли прочистить горло, то ли выпить воды, в воздухе витает напряжение. В комнате двое человек, между которыми установлен неоднозначный зрительный контакт. С одной стороны Цинсюань со своим щенячьим взглядом, умоляющем брата о снисхождении, а с другой — Ши Уду, недоумевающе глядящий на сестру. Неудивительно, что первой разрушает тишину Ши Цинсюань: — Гэ, я могу всё объяснить! — С подробностями, будь уж добра. Где ты нашла и зачем притащила эту музыкальную шкатулку домой? — потирая переносицу двумя пальцами, спрашивает Ши Уду, стоящий напротив своей сестры. Между ними стоит столик, на который Цинсюань и положила свою находку. — Я думал, у тебя прошла фаза таскать вещи с улицы домой. — Мне её продал добрый дядюшка, у него никто ничего не брал, и мне стало его жалко, — хлопая своими длинными ресницами, ответила Ши Цинсюань, надеясь, что брат уступит ей, как обычно. Однако её ожиданиям не суждено сбыться. — Ты могла просто дать ему денег. У вас в подвале полно подобного хлама, — послышался голос из глубины коридора, а затем показался высокий молодой человек, смотрящий на шкатулку со снисходительным любопытством. Вот уж кто точно не даст девушке спуску, так это Хэ Сюань, Хэ-сюн или будущий зять Ши Цинсюань. Как бы странно это ни звучало. Эти двое уже два года в отношениях после долгих лет недомолвок и скрывания чувств. Хотя назвать их хорошими актёрами в этом плане очень сложно. Как бы то ни было, с самого детства Хэ Сюань восхищался старшим братом своей лучшей подруги, что потом привело к сильной влюблённости, которую он, мальчишка, старался скрыть. Стоит сказать, что сам Ши Уду даже не думал о подобном развитии событий по понятным причинам. Как можно испытывать романтические чувства к ребёнку? Но на вечеринке, устроенной по случаю дня рождения Ши Цинсюань, Ши Уду наконец увидел, что того мальчика с пронзительным взглядом больше нет. Теперь на его месте стоит мужчина с широкими плечами, жилистыми руками и загорелой от работы кожей. А ещё эти серёжки, которые ему так шли. В общем, где-то с этого момента начался неловкий этап переглядок, стеснения, ревности и тоски. Ши Цинсюань, какое бы впечатление она не производила, довольно проницательна в подобных вещах. Так что ей пришлось страдать вместе со своими близкими, мучаясь каждый день из-за того, что оба мужчины почему-то решили, что их чувства не могут быть взаимны. И как бы они им не намекала, оба то ли притворялись, то ли действительно не видели ситуацию полностью. Хотя никто из них не был глупым, просто чувство любви, направленное на них самих, воспринимается как что-то невозможное из-за жизни, посвящённой на благо семьи. Всё-таки, что Хэ Сюань, что Ши Уду всегда заботились, в первую очередь, о своих близких, не о себе. А тут внезапно появилась идея того, что для кого-то их потребности и желания всегда будут на первом месте. Ну не бред ли? Как оказалось, нет. Впрочем, Ши Цинсюань действительно не хочет вспоминать, как она застала их на диване...по уши друг в друге... — В любом случае! Почему бы не открыть её и не послушать? Здесь такой красивый узор... — А ты не могла сделать это до того, как потратила на шкатулку деньги? — ворчливо что-то проговорил Хэ Сюань, который, как обычно, слишком много сарказничает. Ши Цинсюань встала рядом с механизмом, чтобы завести его, поэтому первыми, кто увидит фигурку внутри, будут её брат и лучший друг. Возможно, они наконец уберут эти скептические выражения со своих лиц. Пара движений, и из-под крышки показался расписанный алой краской, маленький феникс. Он крутился вокруг своей оси, сверкая тщательно вырезанными перьями оранжевого и красного цвета, его длинный хвост притягивал к себе не меньше внимания. В то же время начала играть мелодия, незатейливая, милая и простая. Такую обычно приятно будет слушать детям, поскольку в ней нет ничего сложного, и она быстро заканчивается. Покрутившись немного под музыку, райская птица остановилась на месте, повёрнутая лицом к мужчинам. Чёрные глаза подозрительно сверкали. — Ого, тут есть ещё одна рукоятка, — насмотревшись на выступление, сказала Ши Цинсюань, после чего тут же потянула к ней руку. — Цинсюань... — начал было Ши Уду. — Может не стоит крутить её как вздумается. — Ши Цинсюань, стой! — внезапно вскрикнул Хэ Сюань, который бросился к шкатулке, за которой стояла девушка. Он попытался выхватить у неё инструмент, но было слишком поздно. Заиграла уже другая мелодия, а из шкатулки полился яркий, ослепляющий свет. На секунду воцарилась тишина, а затем... — Гэ, у тебя есть грудь?! — выпалила Ши Цинсюань, а затем присмотрелась повнимательнее. Её брат всегда был в каком-то смысле изящным, утончённым мужчиной. У него были длинные ухоженные волосы, он носил дорогие и элегантные вещи. Но сейчас можно было заметить, что его фигура изменилась, бёдра стали шире, талия — уже. Появилась полная грудь, которую было хорошо видно под дизайнерской рубашкой. Черты лица стали более мягкими, что, однако, ни на секунду не сделало его менее острым. Ши Уду стал девушкой?! Но как это, о, погодите-ка. Левее него, точнее неё, стояла теперь высокая девушка с недовольным лицом. Тёмные глаза смотрели в самую душу. Это был её лучший друг? Точнее подруга? Хэ Сюань тоже изменился. Пускай у неё не было такой идеальной фигуры, как у Ши Уду, но было в ней что-то хищное, схожее с энергией Ши Уду, что-то опасное и резкое. Что-то, что утащит на самое дно и никогда не станет молить о прощении. Грудь Хэ Сюань была такой же полной, хотя, наверное, немного поменьше, чем у Ши Уду. Чёрная рубашка с закатанными рукавами не оставляла простора для воображения. Талию было не видно, да и брюки держались исключительно на тазовых косточках. Но теперь можно было раглядеть бёдра, которые раньше состояли лишь из жилистых мышц. На лице ещё сильнее показались скулы, которые вместе с длинными ресницами притягивали взгляд. В момент осознания Хэ Сюань и Ши Уду переглянулись...и начали рассматривать друг друга с новым интересом. — Ши Цинсюань, — с интонацией, которую нельзя было спутать ни с какой другой, проговорила Хэ Сюань. — Я-я всё исправлю, — она тут же засобиралась, схватила шкатулку, быстро метнулась к входной двери. — Добегу до Се Ляня, уж он точно поможет разобраться. И с миленькой улыбкой Ши Цинсюань захлопнула за собой дверь. Воцарилась тишина. Стоит упомянуть, что Хэ Сюань всегда знал, что является би. Это не было каким-то открытием, просто факт. Ему было всё равно, какое тело прижимать, втрахивая в кровать. Или не в кровать. Не важно. Но Ши Уду, на самом деле, вроде как считал себя геем. Ещё во время полового созревания он догадывался, что никогда не женится. Женские тела его попросту не возбуждали. Во время попытки сделать куннилингус он понял, что предпочитает члены. Но. Боже, почему Хэ Шэн такой сексуальный? В любом облике в нём есть...аура, что бы то ни было. Природная притягательность. Конечно, Ши Уду может быть не объективным, но любой, кто взглянул бы в эти тёмные глаза в обрамлении чёрных ресниц, отдался бы дьяволице без раздумий. Чёрные длинные волосы стекали на широкие плечи и спускались на грудь. Объёмную. Достаточно пышную, чтобы сжать. Ши Уду никогда не хотел девушку так сильно. Его лицо наверняка такое красное. И он ещё даже не видел себя. Хэ Сюань же смотрит, не отрываясь, на его, точнее её, внешность и понимает, что чертовски бисексуален, бисексуальна, кого волнует. — Ты? — Ши Уду даже не знает, как сформировать вопрос. В голове стало пусто, а между ног влажно. Девушки действительно так испытывают возбуждение? Ему казалось раньше, что ни одно женское тело не вызовет у него бурной реакции. Но вот они здесь. И его трусы можно выжимать, пока он старается не пялиться так очевидно, как Хэ Сюань. — Возбуждён? Взволнован? Не могу отвести от тебя взгляд? — Хэ Сюань поднимает бровь. — Всё вышеперечисленное. И она начинает приближаться. — Цзе-цзе такая красивая сегодня, — это...что-то новое. У Хэ Сюань женский, мелодичный и завораживающий голос, которым она играет, как хочет. И Ши Уду не остаётся ничего, кроме как инстинктивно начать пятиться назад. — Погоди... — Моя цзе не хочет меня? — Хэ Сюань так расчётливо и очаровательно хлопает своими ресницами, что Ши Уду теряется. — Я хочу тебя. Не думаю, что хотела когда-нибудь девушку до сегодняшнего дня, — в этом нет сомнений. Как и ожидалось, Ши Уду всё равно в каком облике её Хэ Сюань, важна сама Хэ Сюань. И она...опрокидывает её на диван, прижимая их груди друг к другу. — Ах! — звучит громко в тишине комнаты. У Ши Уду всегда были чувствительные соски, которые теперь очень хорошо видны под рубашкой. — Ты даже не представляешь, как выглядишь прямо сейчас, — бормочет Хэ Сюань ей в шею, носом зарываясь за ухо, а затем прикусывает мочку. Материал рубашек слишком грубый для сосков, которые уже затвердели. Есть постоянная стимуляция, из-за которой глаза Ши Уду начинают слезиться. — Она может скоро вернуться, — слабо пытается протестовать Ши Уду, при этом не протестуя против того, чтобы Хэ Сюань забралась к ней под одежду. Руки аккуратно, но с нетерпением ощупывают тонкую сталию, гибкий стан, пока наконец не доходят до груди. На шее уже распускаются фиолетовые цветы засосов, Хэ Сюань как будто не может оторваться от неё. А затем большие пальцы ложатся на соски Ши Уду и начинает массировать горошины. Стоит ли говорить, что это приводит к серии неловких смущающих звуков, которые Ши Уду пытается приглушить рукой. Разумеется, Хэ Сюань не позволяет ей сохранить ни капли своего достоинства, задирает ткань рубашки и припадает к её груди ртом. Всхлипы вполне удовлетворяют её эго, пока Ши Уду борется за жизнь, зарываясь пальцами в её непривычно длинные волосы. И как же она стесняется. Возможно, дело в том, что Хэ Шэн всегда имел страсть зарываться в грудь своих партнёрш также часто, как и между их бёдер. Какой же сюрприз ждёт распластанную по дивану красавицу. Румянец и зажмуренные глаза, очаровательные звуки и, о, Хэ Сюань уверена, что её нижнее бильё насквозь мокрое. — Ты позволишь мне прикоснуться к тебе снизу? — вдруг шепчет она на ухо Ши Уду, немного оторванной от реальности. От этого девушка приходит в себя и с недоумением смотрит в тёмные омуты. Это реальный вопрос. Если Ши Уду не захочет продолжать, если он действительно не возбудился в женском теле, то Хэ Сюань не будет настаивать. Всё-таки большую часть своей жизни ему пришлось носить чужие личины, притворяться тем, кем он не являлся. Поэтому он совершенно не против подобной игры. Тело это просто тело. Но Ши Уду вполне может испытывать дискомфорт от перемещения в женское тело. Конечно, стоило спросить об этом немного раньше, но Хэ Сюань немного...увлёкся. Так что теперь всё-таки стоит уточнить, чтобы его муж (он осмеливается называть его так пока только в мыслях) чувствовал себя хорошо и наслаждался процессом также, как и он. Ши Уду, со своей стороны, больше не сомневается. Он знает, что любим, знает, что Хэ Шэн никогда не сделает ему больно так, что он не сможет этого вынести. Просто женское тело...оно стереотипно считается более уязвимым, и для такого гордого человека сложно ассоциировать себя с тем, кто в обществе испытывает гораздо большее давление. Тем более, сексуализация женского тела тоже является сложным вопросом...но не стоит уходить во всё это. Вероятно, они скоро смогут вернуться обратно в свои тела, так что почему бы не воспользоваться предоставленным шансом? Даже если Ши Уду чувствует уязимость от того, что его грудь выставлена напоказ...её всё равно никто не увидит, кроме его мужа (он осмеливается называть его так пока только в мыслях). Поэтому Ши Уду обхватывает руками девушку за шею и втягивает её в сладкий глубокий поцелуй. — Отнеси меня в спальню, Хэ Шэн, — властно говорит она, и это всё, что требуется, чтобы сильные руки подхватили её под бёдра и понесли в их спальню. (Фактически, это спальня Ши Уду, но они скоро планируют съехаться, так что не имеет значения, где находится кровать, в любом случае, они скоро будут всегда спать вместе.) Когда её бросают на кровать, сверху тут же нависает тёплое тело. Хэ Сюань не мягкая, но женские формы немного сглаживают углы. Колено протискивается между пышных бёдер, и Ши Уду старается сохранять спокойствие. Потому что трусы действительно можно выжимать, и Хэ Шэн это прекрасно чувствует. — Я заставила свою девушку так долго ждать, — притворно раскаивающимся голосом проговаривает Хэ Сюань, а затем протягивает руки, чтобы снять с себя верх. Ши Уду приходится сглотнуть слюну, потому что зрелище перед ней бесподобно. Мягкие полные груди свисают, свободные от бюстгалтера, и она протягивает руку, чтобы прикоснуться. Медленно, нерешительно, но Хэ Сюань не торопит её. Позволяет прикоснуться, помассировать, лишь молча прикусывает губу, когда Ши Уду становится смелее и оставляет поцелуи на нежной коже рядом с ореолами. — Такая хорошая для меня. Они обе знают, что Ши Уду любит милые прозвища и похвалу, просто старается этого не показывать. Однако эти слова воодушевляют так, что Хэ Сюань приходится вцепиться в изголовье, чтобы удержать равновесие, поскольку Ши Уду, ну, буквально пожирает её грудь. Проворные пальцы спускаются по гибкому торсу, пока не поднимают рубашку. Хэ Сюань медленно пытается её стянуть, готовая в любой момент остановиться. Но её никто не останавливает, Ши Уду слишком увлечена вздохами, которые она получает за свои старания. В конце концов, они обе остаются топлес. Ничто теперь не мешает потереться друг о друга ещё сильнее, так, чтобы они обе застонали из-за того, что их чувствительные соски снова подвергаются стимуляции. И это так приятно. — Так ты позволишь мне? — снова задаёт вопрос Хэ Сюань, а Ши Уду просто целует её так глубоко, что перед глазами всё расплывается. Она спускается поцелуями всё ниже и ниже, пока не доходит до нижнего белья. После короткой заминки одежда снимается, и Ши Уду предстаёт перед ней во всей красе. Хэ Сюань вырвала бы глаза всем, кто посмел бы увидеть её девушку в таком виде. Потому что...она такая неземная. В независимости от пола, возраста или чего-то ещё. На этой земле не существует человека прекраснее Ши Уду. Изящный разлёт ключиц, тонкие губы, которые она поджимает в смущении, полные груди, талия, плавно переходящая в округлые бёдра. И её влажная вагина с гладко выбритым лобком, которая буквально истекает. Её волосы раскинулись шёлком по покрывалу, и Хэ Сюань никогда не была верующей, но она бы молилась вечно, если могла делать это между бёдер Ши Уду. Покусывая внутреннюю поверхность бёдер, Хэ Сюань поднимает взгляд и встречается им с синими чарующими глазами. — Хэ Шэн, пожалуйста. И кто она такая, чтобы отказать? Первое прикосновение не быстрое, но основательное, она проходится плоскостью языка по всей вульве. Дырочка мило сжимается, выдавливая ещё больше естественной смазки. Наконец, она присасывается к клитору. И звук, который издаёт Ши Уду нельзя охарактеризовать никак иначе, кроме визга. Потому что это именно он. Её ноги судорожно сжимают голову Хэ Шэн, которая продолжает посасывать горошину клитора, наслаждаясь всеми звуками и мольбами. — Х-хэ Шэн! Это, ах! — должно быть, стимуляция довольно интенсивная, что не удивительно с учётом уровня чувствительности Ши Уду. — Полегче! Она благосклонно даёт ей передышку. Если это вообще можно так назвать. Язык скользит по мягкой розовой плоти, пока наконец не проникает в дырочку. Сверху доносится такой разбитый звук, когда Хэ Сюань начинает двигать языком, проникая не глубоко, но достаточно, чтобы немного подготовить Ши Уду. Потому что вскоре Хэ Сюань добавляет палец, медленно проталкивая его до упора. Свободной рукой она поглаживает бедро у себя на плече. А потом она задевает нужную точку и не хуже пиявки вновь присасывается к клитору. И Ши Уду подбрасывает, её руки судорожно шарят повсюду, хватаются за волосы в попытке найти опору, но она неизбежно теряется в ощущениях. Ши Уду кажется, что она теряет сознание на пару секунд. Оргазм резкий и сильный. А Хэ Сюань такая безжалостная, поскольку она не останавливает движения руки и языка, пока бёдра не начинают дрожать и слишком сильно сдавливать её голову, будто пытаясь придушить. Хэ Сюань наконец заползает в её объятья, туда, где ей самое место, и прижимается к груди, слушая биение сердца. Она такая красивая сейчас, словно сирена, высунувшаяся из глубин опасных вод, только для того, чтобы соблазнить одну земную девушку, а затем утащить её в океан, где её никто больше не найдёт. Стоит признать, Ши Уду навряд ли смогла бы сопротивляться. Но есть одна вещь. Хэ Сюань ещё не кончила. — Позволь мне, вот так, — Ши Уду поднимает её голову, она неохотно поворачивается к ней спиной и под давлением руки облокачивается на неё. Так непривычно чувствовать мягкую грудь... — У меня может плохо получиться. С девушками почти не было опыта, поэтому... — Всё нормально, — её уверенно прерывают. — Поверь мне, я уже на грани. Уже на грани? Но она ведь почти не получила стимуляции, только ублажала Ши Уду. Оу, Хэ Шэн действительно любит доставлять ей удовольствие, не так ли? Она зарывается в её гладкие чёрные волосы, раздвигает её ноги пошире, перекидывает их через свои колени. А затем Ши Уду, медленно спускается рукой вниз по животу, пока не доходит до клитора. На пробу перекатывает его между пальцами и получает в ответ шипение. Хэ Сюань ёрзает, истекает и жаждет больше. И Ши Уду не может ей отказать. Покрывая тонкую шею поцелуями, второй рукой она обхватывает сосок, щиплет его и ухмыляется, когда получает ещё одно шипение. Пальцы аккуратно массирует горошину клитора, пока Хэ Сюань не откидывает голову на её плечо, ещё больше открывая беззащитную шею. И Ши Уду приходит в восторг. Обретая всё больше уверенности, она погружает один палец внутрь, а затем вытаскивает, медленно, основательно. Хэ Сюань так сладко постанывает, особенно когда добавляется второй палец. Она достаточно влажная, чтобы без проблем проникать в неё. Вагина похожа на раскрытый цветок, чувствительный и подрагивающий от непрекращающихся ласк. Ши Уду проводит языком по тонкой коже рядом с артерией, погружает пальцы глубже, а большим пальцем массирует клитор. Это не очень удобное положение для её руки, но Хэ Шэн уже была довольно близка, поэтому долго это не продлится. Девушка в её руках задыхается, доверчиво подставляет шею и пытается сдвинуть ноги, что у неё, естественно, не получается. Её соски так покраснели и набухли, что Ши Уду почти жалеет, что не может в таком положении прикоснуться к ним. Почти. Немного ускорив движение руки, она наконец получает этот звук, который она так любит. Хэ Шэн в любом облике тихо заканчивает, но из неё всё равно выскальзывает жалобный стон. Самый любимый звук Ши Уду, в чём она никогда не признается. Пот на их коже остывает, и становится холодно. Они переплетаются конечностями, но, в конце концов, приходится встать, чтобы привести себя в порядок. Внизу хлопает входная дверь, Ши Цинсюань вернулась. Они переглядываются, и начинают судорожно искать отброшенные в порыве страсти остатки одежды. — Не волнуйтесь, мы смогли найти решение проблемы! Гэ? Хэ-сюн? Где вы? — Мы сейчас спустимся! — отзывается Ши Уду, впопыхах стараясь отыскать тоналку, чтобы замазать синяки. Хэ Сюань, в свою очередь, спокойно спускается вниз, ничего не стесняясь. — Да ладно тебе, она всё равно уже знает о нас, — непривычно высоким, но мелодичным голосом проговорила Хэ Сюань, обернувшись на выходе из комнаты. — Мои отметки тебе очень даже к лицу. Стоит ли говорить, что ей в лицо прилетает подушка?