Крысолов

Авантюрин из тех людей, считавших, будто они станцуют на минном поле и останутся невредимыми. Фортуна его вечная спутница, стальная броня на его теле, наделившая его неуязвимостью к жизненным неудачам. «Не обманешь — не протянешь» — его девиз, он ставил себя на вершину пищевой цепочки в этом мире лживых подлецов и наивных жертв. Выражение «Всегда найдётся рыба покрупнее» Авантюрин воспринимал со смехом и острым чувством азарта, с детской наивностью ожидая соревнований на равных и считая себя вершиной человеческой подлости. Правила из разряда «Не пей с незнакомцами» Авантюрин считал очевидными, потому предпочитал игнорировал их. Это он тот самый страшный незнакомец из страшилок для молодых девушек, и это его стоит остерегаться, думал он, пока чокался бокалами в баре с новым знакомым. Эллиот глупый претенциозный придурок, считающий себя коллекционером с исключительным чувством вкуса. Авантюрин заговорил с ним от скуки и желания скрасить вечер в компании очередного симпатичного дурачка. Эллиот с жадностью заглотил наживку. Он болтал о какой-то ерунде, Авантюрин пропускал это мимо ушей, разглядывая тонкую загорелую шею и изящные запястья с крупными кольцами. Паренёк выглядел как дорогая шлюха, но сними с него эти брендовые шмотки и побрякушки, и флёр мигом исключительности испарится. Авантюрин, захмелевший под натиском алкоголя, заметил, как Эллиот почти не пил и время от времени бегал в туалет. Он хотел спросить почему, но расширенные зрачки послужили ответом. Парнишка очевидно под кайфом. Это послужило зелёным светом, и Авантюрин отбросил привычную тактику забираться в чужие трусы путем сладких речей. Добыча сама вышла к нему, подставляя горло под клыки. О правиле «Не садись в машину к незнакомцам» Авантюрин с охотой забыл, когда Эллиот, снюхав две белые дорожки с карманного зеркала с бесстыдством предложил отсосать. Ему казалось он терял сознание от удовольствия, когда пихал член в горячую и глубокую глотку, а не потому, что в напитке оказалось что-то похуже муки в зиплоке. Авантюрин с трудом разлепил веки, виски отзывались болью даже от тусклого света неоновых ламп. Он попытался встать, но с ужасом обнаружил себя пристёгнутым к стулу. — Что за хуйня? — Сорвалось с губ само собой, когда Авантюрин дёргал руками в безуспешной попытке освободиться, словно ставя под сомнение реальность наручников. Он огляделся по сторонам, видя перед собой незнакомые стены. Паника растекалась в животе липким холодом. Авантюрин постарался освежить в памяти последние события, но думать оказалось невыносимой задачей. Мысли превратились в желе, размазанное по черепной коробке. Тело ощущалось тяжелым и непослушным. — Уже проснулся? Авантюрин обернулся, видя перед собой уже знакомое лицо. — Ты… — Он помотал головой в неверии, усмехаясь. Осознание ударило словно молот по наковальне — его обманули до боли банальным способом. — Я. — Эллиот с невинным видом пожал плечами, наворачивая круги вокруг него. — Ты что-то подсыпал мне в коктейль? — Ага. Авантюрин сжал челюсти до зубного скрежета. Ощущать себя проигравшим до омерзения неприятно. Правило «Не недооценивай своего врага» тоже кануло в небытие. — И зачем же? Украшения ты с меня не снял, бумажник я чувствую в кармане. Да и на воришку ты не похож… Что тебе нужно? Ты из Охотников? Или из Семьи? — Выплюнул он, словно слова оставляли на языке неприятный привкус. — Или с Экспресса? — Нет, нет и ещё раз нет. — Эллиот присел на кофейный столик и вытащил заколку из волос, позволяя им упасть на плечи. — У тебя есть то, что мне нужно. Авантюрин изогнул бровь со скепсисом и фыркнул: — Правда? Удиви меня. Эллиот с хищным видом запрыгнул ему на колени, держа в зубах заколку. Авантюрин дёрнулся и ахнул от удивления. По резким и дёрганым движением он понял, этот торчок до сих пор под кайфом. От чужого тела исходило приятное тепло даже сквозь одежду. В памяти обрывками всплыло ощущение горячих губ на члене и теснота горла. Против воли и здравого смысла, Авантюрин ощутил, как к щекам прилил жар, а брюки стали теснее. — Я заглядываюсь на эти симпатичные глазки с момента, когда тебя увидел. — Эллиот сжал его челюсть, поворачивая голову и рассматривая глаза с видом придирчивого коллекционера. — Сколько хочешь за них? Эллиот разжал веки пальцами, разглядывая глазное яблоко. Зрачки с тревогой следили за каждым его движением. — Прости, Элли, но мои глаза не продаются. Голос Авантюрина сквозил тревогой, несмотря на его попытки оставаться спокойным. Эллиот хмыкнул, развеселённый его упрямым ответом. — Ах, жаль, я предложил тебе вариант, из которого ни один из нас не остался бы в обиде. Острие заколки зависло в паре миллиметрах от глаза, Эллиот ощутил как Авантюрин заёрзал под ней. — С чего вдруг такая невиданная щедрость? Я полагаю, я везунчик. — Ответ прост: ты мне нравишься. Ты забавный и мордашка у тебя симпатичная. Было бы грустно не вручить тебе что-нибудь в качестве утешительного приза. Он растягивал слова в томной манере, кружил острой заколкой над глазными яблоками, заставляя Авантюрина сжимать подлокотники кресла и упираться головой в спинку. — Ты дурак, если считаешь, что я обогачусь от твоих пару тысяч кредитов. Он старался выдавливать из себя пренебрежительный тон. Эллиота позабавил его ответ: — Пожалуй, ты прав, предлагать тебе деньги всё равно, что выливать бутылку воды в море. Но никогда не поздно включить фантазию, знаешь ли. Авантюрин не сводил взгляда с заколки, покрываясь холодным потом: — Ты, видимо, не понял, отдавать тебе свои глаза я не собираюсь. — Нет, это ты не понял. С чего ты взял, что я предлагаю тебе выбор или подразумеваю возможность отказа? Он с громким звуком проглотил слюну. На губах Эллиота расползлась недобрая усмешка: — Ладно, выбор у тебя всё же есть. — Мне вновь повезло? — Не совсем. Он с гадливостью хихикнул: — Левый или правый? Зрачок сузился. Голос дрогнул. — Н-нет… — Варианты «да» или «нет» не предусмотрены, милашка. Авантюрин не дышал, он замер как олень перед светом фар боясь пошевелиться. Эллиот сжал его челюсть с новой силой в ожидании ответа, но получил жалкое и предсказуемое: — Возьми что-угодно, только не глаз. У меня есть деньги, связи… Пожалуйста. Он фыркнул с капризным, почти детским разочарованием и скукой: — И? У меня тоже всё это есть, мы здесь у кого больше яйца меряемся или что? До его ушей донёсся нервный смешок: — Я пытаюсь торговаться. — Зря тратишь энергию. Не пытайся заболтать меня, иначе я бонусом заберу себе твой болтливый язык. — Я не собираюсь выбирать между левым и правым глазом… — Оставляешь выбор за мной? — Нет! — Для чего тогда такие сложности? Не можешь определиться, картёжник? Кинь монетку или кости, я не знаю. Он замялся, повисла напряженная тишина, слышно лишь глухое биение его сердца. Эллиот не сводил с него хищных глаз: — Моё терпение на исходе, милашка. Авантюрин вздрогнул от услышанного, капля пота скатилась по его побледневшей коже. Эллиот закатил глаза и вздохнул в нетерпении и раздражении: — Кошка язык откусила? — Ты просто больная поехавшая сука. Зачем тебе мой глаз? — Мне нравятся красивые вещи. Я думал мы в этом похожи, разве нет? Эллиот подцепил его серьгу, слегка дергая её. Авантюрин фыркнул, нахмурив брови: — Что? Ты сейчас серьёзно сравниваешь ношение украшений с выкалыванием глаз? — То, что у нас разные вкусы на красивые вещи не делает это кардинально разным. Он невесело усмехнулся, его голос сквозил отчаянием: — Действительно, чего я вообще ожидал услышать… Эллиот цокнул языком: — Ага. Вместо того, чтобы задавать тупые вопросы, лучше бы поторопился с ответом, какой глаз ты мне отдашь. — Я уже сказал: никакой. Он вздохнул с таким выражением, будто услышал глупейшую вещь на свете: — Ладно, раз тебе так хочется отдать выбор мне, я не смею тебе в этом отказывать. Эллиот повернул его голову влево, рассматривая правый глаз. Авантюрин сжал челюсти, всхлипнув, и выдавил из себя: — Нет, пожалуйста… это какое-то безумие. Он не слушал его скулеж, сосредоточенный на том, какой глаз ему нравился больше. — Знаешь, так тяжело определиться… Ожидание давило на Авантюрина, вызывая холодок по спине. Голос Эллиота томный, с нотками злорадства и хищного удовольствия от лицезрения чужого страха: — Тогда пожалуй я буду исходить из того, на каком глазу повязка тебе будет к лицу… Он прищурился. На мгновение повисло напряженное молчание, и слышен лишь бешеный стук сердца Авантюрина, пока наконец тишину не прервал короткий, но внушающий животный ужас ответ: — Я выбираю правый. Авантюрин выдохнул, его пальцы заскребли по подлокотнику. — Н-нет! Я тебя прошу, я дам тебе всё, что попросишь, кроме этого… Эллиот раскрыл его дрожащее веко шире, примеряясь острием заколки. — Блядь, отпусти меня, ненормальный! Сука, я клянусь, ты об этом пожалеешь! До его ушей донёсся визгливый пронзительный смех: — Определённо пожалею. Давай, продолжай угрожать, меня это даже заводит. Авантюрин метался на стуле в тщетной попытке освободиться, пока Эллиот растягивал удовольствие, лицезря его животный ужас. — Хватит! Остановись! Глаз заслезился от невозможности моргнуть. — Надо было тебе рот тоже заклеить, много шумишь. Острие коснулось слёзной железы, и влага стекала по щекам уже от полного отчаяния и беспомощности. Голос дрожал, слова превратились в поток нечленораздельных звуков, хотелось кричать, но горло сжало тисками. Заколка пропала из поля зрения, Авантюрин не успел понять в чём дело, как она вонзилась в спинку стула рядом с его головой, заставив его сжаться и всхлипнуть. Раздался неприятный слуху смех, напоминавший вопли животного. Авантюрин, бледный как смерть, перевёл ненавистный взгляд на Эллиота, валяющегося на полу и хватающегося за живот. — Ты… блядский уёбок… Ёбаный псих… — Авантюрин не мог подобрать точных слов, выражающих степень его гнева. Стук сердца заглушал собственные мысли и мерзкие звуки, исходящие из рта Эллиота. — Рацио прав, ты редкостный идиот, — он утёр выступившие от смеха слёзы, — кто вообще в здравом уме поверит в то, что я стану вытаскивать глаз на сувенир заколкой? Это же попросту не имеет смысла. Там нужна хотя бы ложка, чтобы сохранить целостность глаза… Авантюрину хотелось плюнуть ему в лицо, но во рту пересохло. — Ты всерьёз считаешь, что видя в миллиметре от глаза острую иголку, я буду думать о том, как на самом деле правильно его удаляют?! Эллиот пожал плечами, садясь на полу: — Не знаю, я бы максимально напряг извилины, окажись в такой ситуации. Ты же только визжал как девка и едва не обоссал штаны. — Иди на хуй, урод. Виски разболелись, Авантюрин откинулся на спинку, сдувая с носа влажные от пота волосы. Дыхание отказывалось возвращаться в норму, а сердце до сих пор едва не проламывало грудную клетку. — И что теперь? Наигрался в маньяка? Или ещё что-то попытаешься мне отрезать? Извини, я в медицине не силён, поэтому не пойму, действительно ли ты пытаешься расчленить меня или это твоя очередная больная шутка. — Горькая усмешка коснулась уст Авантюрина. — Не-а. — Эллиот с невинным выражением почесал подбородок указательным пальцем. — Разве шутка, повторенная дважды, не перестаёт быть смешной? — Эта «шутка» не была смешной с самого начала, можешь не волноваться. — Я и не собирался. Авантюрин не мог успокоить трясущиеся конечности и угомонить рой беспокойных мыслей. Эллиот поднялся с пола и скрылся из виду, заходя Авантюрину за спину. Судя по двум резким вдохам через нос, он снюхал пару дорожек. — Для чего ты вообще это делаешь? – Он с вымученным видом прикрыл глаза, делая глубокие вдохи, стараясь прийти в себя. — Ловишь своих жертв в барах, накачиваешь их наркотиками, а затем приводишь в отель и издеваешься… Удовлетворяешь свои садистские наклонности? — Не-а, обычно я так не делаю. Ты первый, и, думаю, последний, как я уже сказал: шутка, повторенная дважды уже не смешная. — Эллиот уселся на колени Авантюрина. Он напрягся, дёрнул ногами, стремясь скинуть надоедливого ублюдка с себя. — Знал бы я, что ты такой ебанутый… — А ты думал я просто позволю трахнуть меня и не дать мне ничего взамен, а? — На лице Эллиота зловещая ухмылка, он провёл костяшками по скуле Авантюрина, отчего он с отвращением отдёрнул голову. — Секс - удовольствие для двоих, если ты не в курсе. — Не смеши меня, ты из тех, кто заботится только о собственном удовольствии. Тебе же нравилось иметь моральное превосходство надо мной, думая, какой я наивный дурак, а? Нравилось пытаться склонить к сексу, записать в список своих насадок для члена, а затем вышвырнуть за дверь? Авантюрин поджал губы, слышать правду о себе в таком ключе не из приятных. Эллиот шмыгнул носом, раздраженная порошком слизистая давала о себе знать. — Нравилось ощущать власть надо мной, когда я отсасывал тебе на заднем сидении? От воспоминаний низ живота налился тяжестью, штаны снова ощущались дискомфортными. — Ну что ж, теперь мы квиты: я тоже получил удовольствие, когда сумел обмануть твои ожидания и обернуть ситуацию в свою сторону, ну и конечно же, глядя на твою преисполненную паникой милую мордашку. Прекрасное зрелище, быть может запечатлею это в одной из своих картин, кто знает? Авантюрин фыркнул, ощущая смесь унижения и странного, почти болезненного возбуждения. — Если бы не наручники, я бы тебя сейчас задушил, честное слово. Извращённый мозг Эллиота даже угрозы воспринимал иначе, его хищный оскал расплылся едва ли не от уха до уха: — Даёшь слово? Авантюрина бросило в жар, мурашки поднялись по позвоночнику. Он собрал в кулак дрожащие пальцы. — Да. Эллиот вынул из кармана ключ, расстегнул наручники с нетерпением в движениях. Авантюрин, ощутив долгожданную свободу, сжал его тонкую шею и повалил на пол. Душить кого-то в реальности сложнее, чем в фильмах: руки болели от силы сжатия, а горло твёрже, чем на первый взгляд. Сопротивляйся бы Эллиот, Авантюрин уверен, он не справился бы с этой задачей. Лицо этого ублюдка по-прежнему искажено в дрожащей ухмылке, несмотря на краснеющие щёки от недостатка кислорода. И хрупкий самоконтроль Авантюрина с позором разрушился под манящими влажными губами, он заключил их в голодный поцелуй. Эллиот хрипел, не в силах ответить, с беспомощностью позволяя вылизывать свой открытый рот. Он зашёлся в мучительном кашле, когда сладостная пытка удушьем и поцелуями прекратилась. Авантюрин не в силах отвести взгляда от скрюченной фигуры на полу, и когда во взгляде Эллиота проскользнул намёк на вернувшееся самообладание и его попытки поймать ритм дыхание увенчались успехом, он намотал его волосы на кулак. Ублюдок скулил, но сквозь болезненную гримасу проскальзывала улыбка. Авантюрин задрал его голову, обнажая покрасневшее горло, и вгрызся зубами в измученную кожу как дикий зверь, оставляя отметину, и тут же накрыл её губами в издевательски нежном поцелуе. Эллиот вздрагивал, извивался от боли, но не отталкивал, а наоборот притягивал к себе за плечи. Авантюрин целовал аккуратную линию его челюсти, прикусил подбородок, поднявшись ко рту. Эллиот потянулся к нему, приоткрыл рот, клянча поцелуй, но получил плевок. У Авантюрина перехватило дыхание от того, с какой жадностью этот ненормальный проглотил чужую слюну. Глаза у него подёрнулись пеленой похоти, ресницы дрожали, а на щеках сохранялся румянец, поистине олицетворение разврата. По пальцам не пересчитать запретных вещей, пришедших на ум при взгляде на него. Пальцы сами потянулись к пуговицами его жилетки и рубашки, и от вида гладкой кожи Авантюрин ощутил себя безмозглой обезьяной из экспериментов Доктора Примитива. Эллиот кусал губы, выгибался, позволяя стаскивать с себя одежду. Обнажённый он выглядел уязвимым и беззащитным, это провоцировало на низменные желания очернить идеальность его тела укусами и засосами. Эллиот, чувствительный как девственник, вздрагивал от поглаживаний и стонал, задрав голову, когда зубы Авантюрина сминали кожу. Он зарывался пальцами в золотистые локоны, оттягивая их на затылке, когда чужие губы спускались по животу. С жалким скулежом он раздвинул трясущиеся бёдра в призыве, глядя с мольбой, и отказать ему не под силам даже самому волевому человеку. Авантюрин облизал его член от яичек до головки, оставляя мокрый след под ласкающие слух стоны. Эллиот наблюдал за ним из под дрожащих и по-девчачьи длинных ресниц, пока язык Авантюрина скользил по стволу, обводя каждую венку. — А ты на удивление хорош в этом, — между всхлипами шептал Эллиот, когда головка оказалась в плену горячей тесноты рта, — я думал ты из тех, кто предпочитает только пихать член… — В смысле ты думал обо мне что-то из разряда «Трогать чужой член по-гейски, а трахать кого-то в зад нет»? — усмехнулся Авантюрин, выпуская член с влажным звуком. — Не отвлекайся… Эллиот с отчаянной требовательностью тянул за волосы, умоляя вернуть умопомрачительные ощущения. Авантюрин не давился, дышал через нос и мастерски расслаблял глотку, вбирая до самых гланд. Слюна стекала по щекам и подбородку, влажные звуки наполнили комнату вместе с рваным дыханием и всхлипами. Эллиот в нетерпении и жажде толкался в жадный рот. Авантюрин, желая усугубить сладкую пытку, подхватил его ноги под колени, удерживая их в неудобном положении и лишая возможности двигаться. — Ублюдок… — Эллиот откинул голову, скуля от разочарования. Авантюрин с каждым его стоном в удовольствии на грани агонии ощущал, как распалялось его желание довести его до потери сознания. Ему хотелось увидеть закатанные глаза, свистящее дыхание и высунутый мокрый язык, когда он кончит глубоко в него и как его тело будет дрожать словно от ударов электрического тока. Авантюрин забросил ноги Эллиота на свои плечи, и он завизжал от удивления и неожиданности, когда смоченные в слюне пальцы надавили на вход. С его губ слетал нечленораздельный мат, пока чужое горло смыкалось на его члене, а кольцо мышц растягивалось под давлением. — Не сжимайся ты так. — Авантюрин оторвался от плоти Эллиота, глядя на его перекошенное от яркости чувств лицо. Он надавил на анус, стараясь растянуть тугие мышцы. Эллиот зашипел от неприятных ощущений, прикрывая глаза рукой. — Я не могу расслабиться, когда ты делаешь мне больно. — Голос Эллиота подрагивал, его член обмяк, когда боль чувствовалась острее с каждым движением. — Я думал тебе нравится, когда я делаю тебе больно, разве нет? — Боль в заднице — это немного другое, меня такое не возбуждает. Авантюрин вынул пальцы, припал горячим ртом к кольцу мышц, смачивая его обильным слоем слюны. Эллиот выгнулся от новых ощущений, зашёлся в удивлённом стоне. Язык обводил анус по кругу, надавливал на центр, вынуждая открыться. Член Эллиота набухал, истекая смазкой, его ноги дрожали. Авантюрин впивался ногтями в мягкую кожу до синяков, пока язык расталкивал горячие мышцы, пульсирующие вокруг него. Эллиот задыхался, сходил с ума в экстазе, его глаза распахнутые и влажные от слёз. Он завизжал от боли и удовольствия, когда Авантюрин с силой приложился ладонью по внутренней стороне бедра, оставляя красный след. — Ещё раз, ударь меня ещё раз! Раздался новый шлепок, сопровождаемый радостным вскриком. — Сильнее! Эллиот едва не сорвал голос, когда нежную кожу снова обожгло ударом. Авантюрин впился зубами в покрасневшее бедро, заменяя язык пальцами. Они вошли с легкостью, надавив на простату. — С-сука… я… я хочу кончить. Эллиот обхватил ладонью влажный от слюны и смазки член, задавая нетерпеливый темп движений. Дрочить себе в такой позе оказалось целым испытанием, но Эллиот справился за пару минут, и застонал в облегчении и экстазе, когда лихорадочный оргазм настиг его. Он сжался вокруг пальцев и языка, пачкая плоский живот спермой. Авантюрин опустил обмякшее тело Эллиота на пол, с усмешкой замечая его осоловелый взгляд, направленный в потолок. Слёзы стекали по его щекам, смешиваясь со слюной у по-собачьи открытого рта. Авантюрин достал телефон из кармана брюк и сфотографировал унизительный и в тоже время возбуждающий вид Эллиота. Заметив это, он запротестовал слабым голосом: — Удаляй, иначе я передумаю и оставлю тебя без глаз. Авантюрин расхохотался с злорадством и убрал телефон: — Ах, нет-нет, глаза попрошу оставить, иначе как я буду наслаждаться этими прекрасными фотографиями? — Ты что, из тех извращенцев, что тайком записывают на видео или фотографируют, когда с кем-либо занимаются сексом, а потом продают на сайтах? Эллиот, приподнявшись на локтях, потянулся за жилеткой и вытащил из кармана носовой платок. Он вытер лицо и живот, затем выбросил ткань в мусорку. Авантюрин наблюдал за ним с хитрой усмешкой: — Нет, зачем мне это? Денег у меня достаточно и без продажи фотографий каких-то шлюх вроде тебя. Просто для личной коллекции, мы же оба любим коллекционировать красивые вещи, не правда ли? Эллиот, вымотанный удовольствием, не нашёл остроумного ответа, и Авантюрин притянул его к себе, схватив за лодыжку: — Не думай, что мы закончили, так что раздвигай ноги, потаскуха. Теснота брюк давила на ноющий член, и Авантюрин издал вздох облегчения, когда расстегнул ширинку. — Я думал у тебя больше. — Эллиот гаденько хихикнул, разводя колени в стороны. — Закрой пасть. Головка входила с трудом, несмотря на растянутый языком и пальцами анус. Эллиот снова не старался расслабиться, вместо этого поскуливая и скребя короткими ногтями по полу. Авантюрин не торопился, давая себе время привыкнуть к горячей тесноте. Он держал бёдра Эллиота на своих, поглаживал кожу рассеянными движениями, словно отвлекая их обоих от неприятных ощущений. — Расслабься, я даже полностью не вошёл. — Авантюрин погладил Эллиота по напряженному животу, пока он прятал лицо в сгибе локтя, прерывисто дыша. — Не могу, просто продолжай… От замученного голоса Эллиота по спине бежали мурашки, Авантюрин вошел до упора с стоном блаженства от обволакивающего ощущения. Держась за чужие бёдра, он толкался меж узких стенок в медленном темпе. Эллиот сжимался, срываясь на тихие стоны. Авантюрин отвёл руку от его лица, с садистским удовольствием наблюдая его гримасу боли. Он залепил Эллиоту звонкую пощёчину, отчего он оживился, издал громкий скулёж и подался навстречу толчкам. Животное желание захватило рассудок, Авантюрин задирал голову, прикрывая глаза в ошеломительных чувствах. Его дыхание сбилось, вырываясь из горла короткими выдохами. Он старался найти правильный угол и довести Эллиота до экстаза. От меняющегося темпа движений и угла проникновения, Эллиот морщился и извивался, не успевая привыкнуть, но стоило головке попасть по простате, он прогнулся в спине, заходясь в протяжном стоне. Авантюрин, замечая его реакцию, ускорился, толкаясь в разгоряченное тело с новой силой. Комнату наполнили шлепки кожа о кожу, тяжелое дыхание и всхлипы. Эллиот до синяков сжимал чужие бёдра, не зная куда деваться от волнами накатывающего наслаждения. Авантюрин кусал губу, закатывал глаза от того, как тугие мышцы принимали его, а звуки, срывавшиеся с губ Эллиота ласкали слух. Он надавил на низ его живота, усиливая ощущения давления на простату. Эллиот, кого застала врасплох интенсивность и яркость чувств, схватил Авантюрина за руку. — П-погоди! Это так странно… Я-я… — Он терялся в словах и чувствах, метался на полу, не в силах совладать с собой. Авантюрин не мог оторвать взгляда от раскрасневшегося лица и полных похоти глаз. Он массирующими движениями давил на то же место, сводя Эллиота с ума. Он сжимался вокруг его члена, и Авантюрин ощущал как жар скапливался в его животе и оседал тяжестью, предвещая оргазм. Он толкался резче и глубже, выбивая из тела под ним стоны на грани агонии. Кончать во второй раз уже сложнее, и Эллиот с отчаянием сжимал член в ладони, пытаясь довести себя до спасительного оргазма. Авантюрин и не думал помогать, упиваясь его сладостной пыткой. — Третий десяток и наркота дают о себе знать, да? — Улыбка напоминала животный оскал. — Нюхай дальше, и хер вообще вставать перестанет. — Завали ебало, — выл в отчаянии Эллиот, не в состоянии придумать остроумного ответа, — просто ты так хуёво трахаешься, что я даже кончить не могу. Авантюрин издал лёгкий смешок, позабавленный ответом, этот торчок смешной, когда беспомощный. Он залепил ему новую пощёчину: — Не смей мне врать, сучонок. Я вижу, как тебе нравится. Эллиот, доказывая сказанное, излился себе в кулак, выгнувшись в спине до хруста. Он обмяк как желе, глядя в потолок из под полу-прикрытых ресниц, пока его тело терзали. Авантюрин надавил большим пальцем на влажные губы Эллиота, протолкнул его в рот, не встречая сопротивления. Его податливость и безжизненность довели до пика, перед глазами потемнело от острого удовольствия, и Авантюрин издал жалобный стон, излившись внутрь с глубоким толчком. Дрожа от мощного оргазма, он повалился на пол, убирая со лба взмокшую от пота чёлку. Блаженная ухмылка расцвела на его лице: — В списке моих шлюх ты определённо в топе лучших. В ответ раздалось слабое: — Иди на хуй. Эллиот соскрёб себя с пола, подошёл к столу на трясущихся ногах и с разочарованием застонал, запустив руку в волосы. Авантюрин понял, у него закончилась наркота, и наступала пора тяжелого отходняка. — Хуёво тебе? — Авантюрин приподнялся на локтях, глядя на то, как Эллиот накинул белую простынь на голое тело, словно умирать собрался, и лёг в кровать. — Не то слово. — Не вздумай бежать к своему барыге за добавкой, хватит с тебя сегодня назального раздрая, подохнешь ещё. Авантюрин поднялся, ленивыми движениями натягивая одежду. Эллиот поёжился под простынёй как от холода. — Не сдохну, не волнуйся. — Я не волнуюсь, мне глубоко похуй, просто будет жаль, если мир потеряет такую давалку как ты. Сколько мужчин и женщин так и не распробуют тебя? Не думаешь о себе, так о них подумай. Эллиот цокнул в раздражении. Авантюрин опустился к нему на кровать, коснулся его плеча, но он этого жеста не оценил, ощетинившись: — Не трожь меня! Натрахался? Так съеби на хуй, будь добр. — Воу, Элли, успокойся, я понимаю, отхода, все дела, но это не повод скалиться на меня! — Авантюрин рассмеявшись отдёрнул руку, и выставил ладони в жесте капитуляции. Эллиот с тяжелым вздохом зарылся лицом в подушку, шмыгая раздражённым носом. Авантюрин не испытывал к нему жалости, но оставлять беднягу в таком состоянии ему не хотелось. Он прилёг рядом, обнял его со спины и уткнулся лбом между лопаток. Эллиот напрягся, и Авантюрин поспешил его успокоить, заговорив непривычным для себя серьёзным голосом: — Тише, просто постарайся поспать, хорошо? Эллиот расслабился, сил на сопротивление у него не осталось. — В таком состоянии тяжело спать. — Послышались приглушённые подушкой слова. — А ты всё равно постарайся, иначе придётся терпеть моё присутствие. — Убедил. Авантюрин издал тихий смешок. Он до конца не понимал, почему оставался в номере с этим наркоманом и психопатом, но есть в его нестабильном и непредсказуемом поведении нечто цепляющее. С ним ты не чувствуешь себя в безопасности и каждая секунда, проведённая рядом — это игра в русскую рулетку. Эллиот — идеальный способ проверить себя на прочность, и даже проиграв ему, Авантюрин не спешил списывать себя со счетов. Азарт бурлил в нём, он ещё отыграется, возьмёт своё и докажет верховенство в пищевой цепочке, но пока противник слаб, есть время передохнуть. Эллиот ворочался, стонал в отчаянии и бессильной злобе, жалуясь то на жар, то на холод, то на невозможность уснуть, и Авантюрин уже успел пожалеть о решении остаться с ним. Синдром отмены — отвратительная вещь, доставляющая неудобства сразу двум людям: наркоману, и тому, кому не посчастливилось оказаться с ним в одной комнате. — И стоит эта дрянь того? — Авантюрин понимал, он усиливал раздражение Эллиота бессмысленными причитаниями, но не смог удержаться от негодования вслух. — В этом месяце это последний раз. — В сказанное никто из них не верил. Авантюрин с лёгкостью поспорил бы, насмехнулся над этим глупым самоутешением, но на этот раз поспешил придержать язык за зубами, и получил в ответ молчаливую благодарность Эллиота. — Может в больницу? Или врача вызовем? Прокапаешься, полегчает. — Ты ебанулся? От меня потом не отвяжутся. Авантюрин пожал плечами: — У меня куча связей, я могу заткнуть их рты пачкой кредитов. Никто не станет копать под тебя, да и к тому же ты обычный торчок, что с тебя взять? Обеднеешь от штрафа за употребление запрещёнки? Или тебе есть, чего бояться? Он с подозрением прищурился. Эллиот закатил глаза: — Было бы мне чего бояться, я бы сейчас не лежал тут как куча дерьма, а разложил себе ещё пару дорог. — Я не имею ввиду одну только наркоту. У тебя есть другие причины бояться полиции? Кроме той, что ты напичкал меня какой-то дрянью и похитил. Поэтому ты так яро отказываешься? — Потому что я тебе не доверяю. Авантюрин рассмеялся, откинулся на подушку, закинув руки за голову. — Резонно. Но как знаешь, я не стану настаивать. К тому же, скрывать не стану, в твоей уязвимости что-то возбуждающее. Он щипнул Эллиота за бок, получив в ответ убийственный взгляд: — Если ты остался, чтобы меня мучать, то будь добр, уёбывай. Мне и без тебя плохо. Меня тошнит, моё тело ломит, по мне будто каток проехался… Его слова звучали с мольбой, нежели с злобой. Авантюрин погладил его по плечу, словно стараясь загладить вину. — Прости. — Просто заткнись. Авантюрин жестом «застегнул» рот и выставил руки в жесте капитуляции. Эллиот со вздохом завернулся в простыню на манер кокона, следующие часы обещали быть невыносимыми.