Сбой программы

Дин на пробу прошёлся губами по податливым губам Каса, вырвав тихий стон. И не смог удержаться. Так хотелось захватить его губы в горячий плен, обцеловать, обласкать, помять и сжать, посасывая. А потом проникнуть в самую глубину его рта языком, вылизать, насладившись его вкусом. Что он, собственно, и сделал. С силой и напором атакуя губы, он разгорался моментально. Возможно, сказывалось напряжение, долгое вынужденное отсутствие секса. А возможно… Он такой красивый. Правда. Смоляные волосы пёрышками рассыпались по голове, прикрывая лоб. И так хотелось дотронуться до них. Какие они на ощупь? Жёсткие как воронье крыло, или мягкие, как дорогой китайский шёлк? Пальцы пробежалась по смоли волос, чуть погладили и ввинтились в эту непокорную шевелюру. О, да! Мягкость, шелковистость и нежная прохлада. Поерошив их, Дин чуть поскрёб кожу головы и пропустил шёлк прядей меж пальцами, как струйки воды из ручья. Рука скользнула на затылок, прижимая к себе крепче. Ещё немного поиграв с губами, Дин отстранился. Хотелось просто осмотреть во всех подробностях это лицо. Зелёный взгляд, блуждая, заскользил по скулам, погладил щёки, покрытые лёгкой щетиной, и воткнулся в губы! Охренеть! После поцелуя они будто набухли, приобретя ярко-розовый цвет, влажность и просто нереальные очертания. И они сейчас откровенно напрашивались как минимум на продолжение поцелуя, а как максимум… Дин живо представил себе как они, мягко обхватив его член, нежно обласкивали. Воу! По телу пронеслись разряды тока. Взгляд метнулся к глазам. Они прикрыты веками. Темные реснички чуть трепещут на щеках. Но вот они распахиваются, являя взору синие как небо глаза. Но их небесную синеву будто облаками затягивает дымкой возбуждения. Они чуть помутневшие и слегка расфокусированные. Дин отстраняется сильнее, чтобы перестать собирать пазл по кусочкам и увидеть всю картину целиком. И не сдерживает стон. Потому что лицо перед ним — нечто невероятное! Оно дышит желанием. Оно безумно красиво. И на нем написано возбуждение. Дин закашливается, пытаясь проглотить подступивший к горлу комок. — Кас? Ты, надеюсь, понимаешь, что если… Короче, я не смогу остановиться. Ты готов к такому? Кас проводит языком по губам. Конечно, он готов. Он целый месяц не видел ничего, кроме своего верного силиконового помощника. А тут, рядом с ним истинный Аполлон. Сильный, уверенный и совершенно точно готовый дать ему желаемое. А желал он многого: сильных рук, сжимающих его до хруста в костях и суставах, мощного члена, вторгающегося в него, грубого захвата, сдобренного нецензурными словечками и густо приправленного соусом из спешных поцелуев, стонов и спермы внутри, снаружи. Да где угодно! А ещё его рот, как разворошённый пчелиный улей, изнывал от покалываний, желая получить не только губы. О, как же он соскучился по хорошему болту! Облизать, истекая слюной, втянуть поглубже, посасывая и постанывая, а потом покориться, позволяя вторгаться так, как хочет его обладатель. Резко и грубо, глубоко и не очень, сжимая затылок и уши, вбиваясь в самые глубины, вынимая и пошлёпывая по опухшим губам. — Да, Дин. Я понимаю. Но, может, не стоит сейчас разводить формальности? Ты, я так чувствую, тоже не горишь желанием прекратить? — Воу! Смелый мальчик! А ты не боишься? Того, что я намерен с тобой сделать, Красная Шапочка? — почему-то вспомнилась старая сказка. Дин чувствовал себя хищником, в лапы которого попала наивная маленькая девочка. О, как же он ошибался! При всей своей ангельской внешности и поведении Кас далеко не был Ангелом. И если оказывался в сильных руках, то удержать его в узде было невозможно. Слишком неистовое пламя страсти превращало его из милого синеглазого нежнульки в абсолютно несдержанного демонёнка с желаниями и темпераментом истинной сучки. — Нет, господин Волк, — Кас покорно улыбнулся, давая понять, что Волки его отнюдь не пугают. Но запах хищника определенно пробуждает в нём желание покориться. Только его покорность весьма своеобразна. — Я не из пугливых скромных девочек. Дин чуть усмехнулся. — Подожди минуту, — он сбросил рубашку и начал стягивать футболку, повернувшись задом. Кас откинулся на диване и горящим взглядом осматривал и ощупывал открывающиеся взору литые мышцы спины. Какой он сильный и красивый! Рука машинально скользнула по щеке, палец прошёлся по и без того опухшим губам. Кас глухо застонал и обхватил его губами. Дин развернулся. Увидев воплощение своих мечт, только в виде пальца, он странно рыкнул. — Или десять. Я, видишь ли, работал. Поэтому, стоит посетить душ, — рука потянулась к пряжке ремня, с ловкостью фокусника расстегивая зажим, пуговицу и молнию. — Десять? Хорошо. Но не больше, — Кас втянул палец в глубину рта, чуть пососал и с громким чмоком вытащил. — Потому что, если честно, мне наплевать, был ли ты в душе или нет, Дин. И это чистая правда. Обычно Кас довольно трепетно относится к вопросам гигиены. Возможно потому, что ему в принципе не свойственны случайные связи. А Майк… Странным образом Каса нервирует его запах. Именно нервирует, а не возбуждает. Поэтому первым делом он всегда отправляет любовника в душ. Дин же… Кас не мог этого объяснить. Тот запах, который он успел уловить моментально и бесповоротно разжёг в нем пожар. Да, возможно, Дин, целый день проведя в рабочем режиме, далеко не благоухал свежестью геля для душа. Но как же Касу было наплевать на это! Его естественный сильный запах самца — вот что сейчас вело Каса. И, видимо, чтобы совсем добить, Дин (непреднамеренно, но абсолютно чётко) одним махом отшвырнул футболку точно на живот Каса. Новак секунду смотрел на этот «подарок» и, подхватив, поднёс к лицу, вдыхая жёсткий аромат феромонов. Голова пошла кругом. Член, моментально наполняясь, задёргался в шортах, а палец снова нырнул в рот. Дин с любопытством оглядел эту картину. Чёрт возьми! Растянувшись на диване, этот милый ангелочек, сжимая его футболку с выражением неподдельного кайфа на лице, посасывал палец, а мягкие шорты вполне реалистично изображали вигвам, топорщась под напором восставшей плоти. Довольно резко скинув джинсы, Дин подошёл к дивану и навис сверху. Выдрав палец изо рта Каса, он припечатал своенравный поцелуй, моментально сорвав стон. — Нетерпеливый. Мне нравится. Можешь помочь мне в принятии водных процедур, если желаешь, — губы легко целуют, а рука довольно резко стягивает боксеры, выпуская на волю наполненный и тяжёлый ствол. Дин выпрямляется перед Касом и, довольно улыбаясь, подхватывает своё гудящее достояние, проводя рукой по всей длине. — Я вполне позволю тебе вымыть меня. Везде. Кас дёргается и машинально облизывается. Он поднимается и тянется навстречу с совершенно конкретной целью заполучить член прямо сейчас. И плевать он хотел на душ! Но, вместо этого, получает довольно резкий отпор. Рука встаёт между ним и плавно покачивающимся членом. Дин прищуривается и, проведя пальцами по литому достоинству, касается ими губ Каса, дразня. Кас стонет и хватает губами его палец. Хоть что-то! Губы горят в предвкушении. — Пошли, — упругим шагом в ванну. Поток воды из душа поливает с головой. Дин тянет на себя Каса, успевшего раздеться прямо на ходу, и вжимает в стену. На влажной ладони горстка геля. — Давай, малыш. Вымой меня как следует. Кас, перехватив гель, растирает его в руках и проводит по телу Дина. И, не в силах удержаться, прижимается к нему, потираясь стояком о бедро. Скользкое тело. Кас трётся об него, медленно стекая вниз. Устроившись на коленях, он тщательно обмазывает член и яички густой пенкой. Глаза смотрят вверх, неотрывно, будто ожидая приказа. Потоки воды смывают гель. Дин, видя этот взгляд, в грубом оскале щетинит губу, прикусив её. Он подхватывает член и проводит головкой по с готовностью приоткрытым губам, чуть пошлёпывает и позволяет слегка покусать губами. — Прелестно! — он тянет за подбородок, заставляя открыть рот. — Приступай. Каса не надо просить дважды. Он только этого и ждал. Смачно облизнувшись, он пробегает языком по всей длине и втягивает член на полную. На голову обрушивается ушат кипятка. Его губы и рот слишком чувствительны. И да! Он обожает вот так, стоя на колеях, получать в рот мощный, гудящий от напряжения ствол. Увеличивая темп, он то проглатывает его почти полностью, то выпускает на волю, облизав и обмазав в непрестанно выделяющейся слюне. Его язык, проделывая настоящие акробатические трюки, выписывает дивные узоры по всей влажной поверхности. Ох, чёрт! Когда он так делает, то чувствует себя течной сучкой. С той лишь разницей, что соками истекает его рот. Впрочем, неправда. Не только. Его член тоже сочится смазкой. Но её смывают потоки воды. — Чудно! — Дин поглаживает его мокрые волосы, полностью предоставив ему свободу движений. Ноги дрожат. Нет, они ходят ходуном, и риск не устоять на них в скользкой ванне слишком велик. Давно он не встречал такого умелого рта. И это потрясающе! — Славно! Ты отлично владеешь ртом, малыш. Но советую прекратить, потому что у меня есть на тебя другие планы. Кас поднимается и поворачивается задом. Изогнувшись, он упирается руками в стену и проходится оттопыренными ягодицами по члену Дина. Чуть вильнув и совершенно непонятным образом поймав его меж ягодицами, он сильно сжимает мышцы, в результате чего член Дина оказывается зажатым меж влажных округлостей. Дин держался всё это время. Старался, во всяком случае. Но выдержать такое он просто не в силах. Схватив Каса в охапку, он буквально вбивает его в стену, чуть поворачивает к себе лицо и впивается в мокрые губы грубым поцелуем. — Дразнишь? Ты пожалеешь об этом! — выскочив из ванны, он буквально вытягивает Каса следом и, подхватив на руки, уверенным шагом несёт на диван, оставляя за собой мокрую дорожку следов. Уронив его прямо на кожаную обивку, Дин запрыгивает сверху, вжимая всей массой в мягкость дивана. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — губы довольно грубо покусывают кожу шеи. — Дх-ха! — Кас изгибается под ним. Он слишком возбуждён, чтобы тянуть. — Трахни. Сейчас. — Хм, детка. Ты думаешь, так просто отделаться? — Дин взбирается выше и нависает над ним. — Отсоси сперва так. Знаешь, обожаю трахать такие податливые умелые ротики. Член вторгается в открытый рот, вдалбливаясь, входя всё глубже. Крышу рвёт от накатывающего возбуждения. Дин скользит рукой по подушке, на которой лежит голова Каса и неожиданно натыкается на… Дилдо? О, так вот чем развлекал себя вчера милый ангелок при просмотре фильма! — Кастиэль! — Дин выходит изо рта и машет перед лицом игрушкой. — Я так понимаю… — Чёрт, Дин! Выкинь его. Зачем он сейчас, когда есть ты? Вернись. Продолжай. Мой рот в твоём распоряжении, — Кас вытирает подбородок, весь испачканный в слюне. — Ну зачем же! Мы применим его. Давай, малыш. Пока я займусь твоим ротиком, подготовь себя для меня. Кас широко раскрывает глаза. О, какая дерзкая фантазия! Нырнув рукой с другой стороны подушки, он достаёт тюбик с гелем и смазывает игрушку. Потом протягивает её Дину. — Начни ты, — он сползает на диван ниже, потянув на себя Дина, — Иди сюда. Дин, глухо охнув, переворачивается, встаёт позади и нависает над ним, довольно сильно запрокинув его голову прямо через подлокотник. Вот тебе и Красная Шапочка! Да эта бестия совершенно безбашенный, когда возбуждён! Прогнувшись, он находит раскрытый рот и вгоняет в него ствол. Очешуеть! Он, конечно, не паинька, но так он ещё никогда не трахал ни одного парня. Кас разводит ноги, открывая себя. И Дин приступает к делу. Пальцы, обильно смазанные гелем, довольно легко и беспрепятственно проникают в него. Дин, не прекращая движения в глубине рта, с силой вгоняет пальцы, разводя мягкие края. Несколько толчков, и он меняет пальцы на игрушку. Едва вогнав её в глубину, он чувствует, как напрягается под ним влажное тело, дрожа и подскакивая. Несмотря на занятый рот, Кас не в силах сдержать стон. Он мычанием вылетает в воздух, основательно убив Дина. Рука движется быстро, сильнее вводя дилдо в глубину. Чёрт! Сумасшедший! Дин срывается с него и, упав сверху, задирает его ноги как можно выше. — Теперь моя очередь! — он выдирает игрушку и вгоняет член по самое не могу. И кричит. Потому что это очешуенно! — Кас, чёртова сучка! Блядь! Я же затрахаю тебя до полусмерти! — Да, Дин! — Кас выгибается другой. Ногти царапают диван. О, как же он любит такой жёсткий трах! Размеры Дина отнюдь не уступают игрушке и уж точно больше, чем у Майка. И это то, что нужно. Чувство заполненности, жёсткие удары по простате. Дин сжимает его бёдра, тараня всё сильнее и понимает, что надолго его просто не хватит. А он не готов. Не готов вот так быстро и просто закончить такой горячий секс. Да и Кас. Эта ненасытная бестия явно хочет больше. Выйдя, чтобы просто чуть успокоиться, Дин делает чендж, заменив себя на игрушку. Прижав сцепленные руки Каса к спинке дивана, он наклоняется и захватывает в плен рта нервно дёргающийся член Каса. И самое главное, чего он сейчас хочет — высосать его до капли, заставить кончить вот так, вгоняя игрушку и отсасывая. — Дин, Дин, боже! — Кас стонет и мотает головой. Он на грани. Такой напор ласк. Он просто не справится. — Я же сейчас… — Да, сладкий котик! — на секунду отвлечься, чтобы вновь погрузить его член в самое горло. Да и челюсть чуть сомкнуть. Приходит запоздалое удивление о полном несоответствии. Кас. Он в принципе не сильно накаченный, жилистый, но при этом, можно сказать, худенький. Стройный. Зато размеры его прибора просто поражают. И Дин, чуть размяв челюсть, вновь впускает в себя нехилое достояние, заполнившее его рот полностью. Кас, не сдержав себя, выгибается и с нереальным криком выплёскивает в рот Дина семя. И кажется, ему нет конца. Дин сглатывает, пытаясь собрать всё, но просто не удерживает во рту так много. Часть семени, сползая по подбородку, размазывается, заставляя Дина облизнуться. И его просто сносит от такого мощного экстаза партнёра. — Кас, одурительный! Какой же ты… — он подтягивается вверх и прижимается к раскрытыми и пересохшим губам, смазывая их собственной слюной и его семенем. — Иди сюда, малыш! Снова резкое вторжение в глубину. Дин рычит, вцепившись в его плечо. Нет, так невозможно! Он просто сойдёт с ума! Вдавливая его в диван, Дин движется как заведённый. А в голове только одна мысль — ещё! Ещё! Трахать его, пока есть силы, пока окончательно не свихнулся. Кас, чуть было успокоившийся после оргазма, воскресает вновь, почувствовав удары по простате. — Дин, Ди-и-ин! — почти рыдает он в восторге, закатив глаза и обхватывает ногами его бёдра. И движется в едином ритме с ним, каждый раз дрожа, когда удар головки приходится точно по точке. — Да! Пожалуйста, двигайся. Ещё, ещё… Е-е-ещё! О, боже! Впившись ногтями в спину, он прижимается всем телом и замирает, прежде чем снова выдать крик и новую порцию семени на живот. Дин, почувствовав, как дрожит его тело, вновь попадая на волну экстаза, больше не может содержаться. — Горячий мальчик, — стонет он в плечо и, войдя максимально глубоко, рассыпается на фрагменты, запуская потоки семени в глубину. Они лежат рядом, обнявшись, мокрые и уставшие. Дыхание постепенно приходит в норму. Кас чуть поворачивается боком и, уткнувшись в широкую грудь Дина, утомлённо посапывает, тихо размазывая слезы восторга по и без того влажной коже. И он не понимает своих ощущений. Пожалуй, впервые он чувствует себя сытым. Да, именно сытым. По-другому и не скажешь. В животе — сладкая истома, в душе — спокойствие, на лице — блаженная улыбка. Он приподнимает голову и смотрит на Дина. Тот, просто прижавшись щекой к подушке и закрыв глаза, тихо дремлет, улыбаясь. Кас легко касается губами его подбородка и нежно целует шею, натыкаясь на колкость щетины. — Дин — тихо просит он. — Останься. До утра. Пожалуйста. Дин чуть приоткрывает глаза и с улыбкой целует его во взъерошенную макушку. — Ты хочешь, чтобы мы были вместе всю ночь, малыш? «Всю жизнь!» — чуть было не выдаёт вслух Кастиэль, внезапно поняв, что вот сейчас с ним рядом тот, кого ждало сердце и тело, о ком он мечтал всю жизнь. Но он не может сказать вот так в лоб. — Да. Тебе же не нужно больше на вызовы? Или тебя… ждут дома? Жена? Муж? — Ах ты, ревнивая бестия! Нет, жены нет. Мужа тем более! Да и вызов, правда, последний. Так что, я могу остаться с тобой до утра. Вот только диван тесноват для двоих, ты не находишь? — Мы можем раздвинуть его, — Кас счастлив. Нет жены и мужа. И он останется до утра. Да и не нужно раздвигать диван, по большому счету, ведь так, прижимаясь к нему, обалденно хорошо. — Не стоит. Сейчас я не хочу даже двигаться. Иди сюда, просто прижмись плотнее. И мы вполне поместимся, — он обнимает двумя руками и чмокает в макушку. И ему хорошо. Правда. Так хорошо, как не было никогда и ни с кем. И его даже не стоит уговаривать остаться, потому что он не хочет уходить. Ни сегодня, ни когда бы то ни было.