Silver light

Тусклый свет свечей освещал стол, заставленный всякой едой: и уникальные десерты, и заморские фрукты, — только руку протяни! Хонджун сидел по правую руку от короля, облачённый в свой лучший чёрный костюм с декором из красного бисера. Он нервно постукивал пальцами по столу, скучающе рассматривая еду. Гости всё прибывали и прибывали, и вскоре появился тот, от одного взгляда на которого сердце заходилось лихорадкой. Это был принц соседнего королевства, Пак Сонхва. Он гостил у них в замке уже около двух месяцев из-за затяжной войны. Казалось, он был сотворён руками самого Микеланджело, высеченный из мрамора и обладающий грацией истинного принца. По обычаю королевства, гости садились по левую руку от короля, и Хонджун едва удерживался, чтобы не впиться взглядом в глаза напротив. Они пылали друг к другу тайной страстью с момента первой встречи. За два месяца многое изменилось — для Хонджуна Сонхва стал не просто незнакомцем, но самым ценным сокровищем в его жизни. Никакие рубины, изумруды или сапфиры из семейной сокровищницы не могли сиять ярче него. Король произнёс короткую вступительную речь, и ужин начался. Несмотря на официальность, за столом царила дружеская обстановка: люди активно общались друг с другом. Королева вместе с герцогиней обсуждали новые платья из привезённого из Китая шёлка, придворные — слухи о восстании в отдалённых деревнях и политические вопросы. Лишь Сонхва не смел заговорить с Кимом в присутствии короля, да и тот был не особо разговорчив. Еда была великолепна — нежное мясо, салаты из свежих овощей, фрукты и многоярусные торты. Но любое столовое серебро, ярко сверкающее в свете канделябров, меркло по сравнению с жемчужиной на белом фраке Сонхва. Его одежда была сшита исключительно из текучего, как вода, шёлка, самого мягкого льна и атласных лент. Хонджун же предпочитал не менее мягкий, но более плотный бархат и украшения в виде цветов. Вскоре, к удивлению королевы, Сонхва закончил есть. Она озадаченно спросила, почему её гость так мало ел. Пак искренне поблагодарил её за заботу и объяснил, что у него несколько дней нет аппетита. Она лишь покачала головой и вернулась к разговору. На самом деле Сонхва просто скучал по Хонджуну. Из-за частых заседаний, где тот обязан был присутствовать как наследник престола, Сонхва сидел целыми днями в башне, как Рапунцель. Ему не нравилось гулять по замку одному — на него давила аура какой-то тайны, будто здесь скрыто то, что лучше никому не знать. Проводя одинокие дни в библиотеке, Сонхва перечитал все книги жанра фэнтези, которые мог найти. Он старался убежать из этого тесного мира — мира, в котором ему скоро придётся расстаться с Хонджуном. Повернувшись к Хонджуну, Сонхва увидел, как тот о чём-то говорил с королём, потом посмотрел на него и продолжил. Пак удивился, но не подал виду и уткнулся в тарелку. Спустя некоторое время он почувствовал лёгкое прикосновение к своему плечу. — Пойдём, нас отпустили! — заговорщицки прошептал Ким в самое ухо, вызвав волну мурашек у Сонхва. Сонхва кивнул и встал, попрощавшись с королевой. Взявшись за руки, они покинули душное, переполненное людьми помещение. Они наконец-то были свободны! Как только они вошли в башню и поднялись по витой лестнице в библиотеку, Хонджун прижал Сонхва к стене и глубоко поцеловал, обхватив его за шею. Пак придвинулся ближе, углубляя поцелуй и чувствуя сладковато-горький привкус на губах. Видимо, вино. Им, скорее всего, придётся расстаться, но пока есть этот момент — они его не упустят. Выпустив Сонхва из своих крепких рук, Ким оставил ещё один невесомый поцелуй на его губах, прошептав: — Я так скучал, звезда моя. Отец с этими совещаниями скоро доведёт меня до гробовой доски. Сонхва слегка покраснел, услышав "звезда моя". Так Хонджун называл его только наедине. Улыбнувшись, Пак прошептал в ответ: — Зато я успел перечитать всё фэнтези в твоей библиотеке. — Иногда мне кажется, что твоя голова больше Великой Королевской Энциклопедии! — рассмеялся Хонджун. — Ой, да не преувеличивай! Пак бросил взгляд на освещённые свечами полки, сплошь заставленные книгами в чёрных переплётах с золотым тиснением. Они сплелись в объятиях, повалившись на диван в самом дальнем углу библиотеки, рядом с витражным окном и входом на балкон. Хонджун обеспокоенно спросил: — Сонхва, а ты и вправду похудел. Неужели так скучал, что перестал есть? Паку было сложно признать свою зависимость от прикосновений Хонджуна и долгих разговоров с ним, но он всё же ответил: — Что-то вроде того... Ким придвинулся ближе, оставляя складки на его идеально выглаженном костюме. — Значит, я не буду ходить на собрания. Давно надо было поговорить с отцом насчёт этого. — И что ты ему скажешь? "Папа, мой возлюбленный по мне скучает, поэтому я не буду ходить на собрания"? — Нет, я скажу, что у меня есть дела намного важнее. Такое внимание со стороны возлюбленного льстило Сонхва, но понимание, что война скоро закончится и ему придётся уехать, рвало его на части. Он нахмурился. Хонджун нежно погладил его по голове. — Опять много думаешь, да? Разве я не обещал тебе, что ничто и никто, кроме самой смерти, нас не разлучит? — Да, но... что подумают твои родители? А мои? Ты ведь знаешь, как они относятся ко мне. И действительно, его родственники были не подарок. В глубине души Сонхва даже желал им гибели на войне, а Хонджун радовался попытке революции, что свергла бы их власть. — Сонхва, я поговорил с мамой. Она прикроет тебя и не отдаст обратно, если ты не захочешь. Ты не знаешь, как она тебя обожает. Здесь ты в безопасности. Сонхва почувствовал, будто камень упал с души. Он не мог сомневаться в словах королевы, но надеяться, что она позволит ему остаться навсегда, казалось слишком рискованным. — Я не могу в это поверить. Если я смогу остаться здесь, с тобой, не найдётся человека счастливее меня. Да и брат, наверное, обрадуется, избавившись от потенциального претендента на престол, — усмехнулся Сонхва. Ким был благодарен путеводной звезде, что свела их вместе в этот момент. Душа Сонхва была нежна, подобно цветку лилии, и Ким не мог представить, что было бы, останься Сонхва у себя ещё хоть немного. Лилии не могут расти там, где нет солнечного света. Им нужна вода для выживания, а не разъедающая листья кислота. Их нужно любить, а не оставлять на них уродливые шрамы. Они заснули в объятиях друг друга. Лунный свет освещал их, когда дверь библиотеки скрипнула, и вошла женщина со свечой в руке. Она была одета в тяжёлое парадное платье, но ступала бесшумно. Увидев сына, улыбающегося во сне и прижимающего к себе того, кого называл своим возлюбленным, она улыбнулась. На её сердце успокоилось вечно бушующее море, наступил штиль. Королева тих о вышла из комнаты, наказав стражникам ни за что не заходить туда. Серебряный свет луны скользил по коже обоих, штопая душевные раны.