Кошки-мышки

      Агату можно посчитать ребёнком, узнав, что она до сих пор любит играть, но это только до первой озвучки контекста. На лицах людей это всегда вызывало нечто, по звучности схожее с «оу» или «иу», но это имело эффект, который ей всегда было приятно замечать. Возможно, она буквально жила ради подобного, но разве Харкнесс признается в этом самой себе?       Другое же дело Рио: Смерть охотно признавала своё пристрастие к развлечениям с Агатой и даже любила в подробностях описать происходящее, не понимая, отчего ведьма, стоящая рядом, заливается краской. Разве это не так же естественно, как и всё остальное в их столь странных взаимоотношениях? Безусловно, секс — не единственное, что им нужно было друг от друга, но он всегда получался… фееричным. Приватный бой, сокрытая дуэль и запоминающееся сражение — ведьмы предпочитали называть происходящее между ними именно так.       Но случаются дни, когда Видаль приходит к Харкнесс с искренним намерением уничтожить ту, а если кто и может остановить саму Смерть, то ему надо крайне постараться. Конечно, исключение есть, но это секрет, который Рио скрывает от самой себя. С их последней встречи прошло больше полугода, и если они и соскучились друг по другу, то никогда не скажут об этом вслух. Тем не менее, последний раз кареглазая приходила к этой ведьме «просто так» пару столетий назад, и внезапно открывающаяся дверь оповестила хозяйку дома о грядущем веселье.       — Добро пожаловать в мою скромную обитель, — Агата встретила женщину с наигранной улыбкой на лице, — надо было объяснить тебе в прошлый раз, что я пошутила.       Видаль лишь молча проходит вглубь гостиной, осматривая её словно в первый раз. С прошлого визита она масштабно преобразилась: на удивление, Харкнесс не поленилась прибраться в доме, и теперь под ногами не лежит ничего, через что можно было бы споткнуться.              — Оговорю сразу, — начала голубоглазая, — Даркхолда нет, Салемская Семёрка не навещала, сил не имею, не убиваю и даже не проказничаю, хотя хочу. Может в перечисленных мною вещах ты найдёшь причину своего визита и уйдёшь как можно быстрее.       — Ты врёшь, — Смерть произносит последнее слово с особенным выражением, выставляя руки вперёд с готовностью напасть, — и я снова не могу понять, зачем.       — Что ты имеешь ввиду? — Агата присаживается на диван, — если бы Даркхолд был у меня, то ты узнала бы об этом первая.       — Сейчас мне нужен не он, — в ладонях Рио собирается зелёная магия, — а ты.       — Впрочем, как и всегда, — усмехается Харкнесс, в следующую же секунду отлетая к стене.       Видаль переворачивает злополучный диван, вместе с которым падает и ведьма: Агата чувствует, что та настроена серьёзно, отчего резко встаёт и возвращает свой взгляд на Смерть. В глазах той непомерная злость, ни капли присущей игривости и чёткое намерение, которое голубоглазая не может распознать.       — Я знаю, что ты сделала, — сказала Рио, — на что ты рассчитываешь каждый раз?       — Так до тебя дошли слухи, — облизнувшись, говорит ведьма, — разве это не было ожидаемо?       — Было, но не в таких количествах, Агата, — Видаль вновь обрушивает на неё свой гнев, от которого та мастерски отбивается собственной магией, — откуда ты вообще нашла столько ведьм? Столько наивных ведьм? Ты хоть понимаешь, насколько дестабилизировала баланс?       — Мне всегда было на него плевать, — признаётся она, заправляя за ухо выбившиеся пряди своих вьющихся волос, — я думала, что ты оценишь количество безвозмездно подаренных мною тел.       — Сегодня я пришла за твоим, — улыбается Рио, подлетая к своей жертве, — мне нужно забрать твою магию. И если не всю, то большую её часть.       — Ты знаешь, что я не отдам её тебе.       — А я не собираюсь спрашивать разрешения.       Сегодня Видаль уверена, что это не приватный бой, сокрытая дуэль или запоминающееся сражение: сегодня это схватка, которую она, наконец, выиграет. Отталкивая Харкнесс в плечо, та бьётся о стену, которая сразу образовывает трещину. Если драться — то не на жизнь, а на смерть, и нынешний настрой Рио полностью соответствует этой поговорке. Она медленно подходит к Агате, что пытается встать, но встречается с её внезапной атакой, от которой отлетает в противоположную стену. Эта женщина всегда была коварна и хитра, и ошибка Смерти заключалась в недооценённости своего извечного противника.       Осознав сегодняшние обстоятельства, Рио усмехается, закусывая губы. В её кулаках зелёный вьётся с чёрным, но это лишь слабая попытка напугать Харкнесс: их драки никогда не могут быть серьёзными только потому, что они обе знают, что не убьют друг друга (и даже не потому, что не могут, а потому, что не хотят). Сражение может длиться вечно, но рано или поздно оно всё равно закончится, потому что Агата не способна устранить Видаль, а Рио попросту не желает смерти этой до безумия доставучей ведьме.       — Ты играешь вполсилы или действительно потеряла сноровку? — смеялась та, оставшись в другом конце комнаты.              Она не боится, нет: она выжидает.       — Я не играю, — встала Видаль, нанося один удар за другим.       Помещение начинало наполняться различными оттенками фиолетового и зелёного, в последствии смешивая цвета воедино. Приятный глазу порядок превратился в бесконтрольный хаос, и ко всему многообразию разлетевшихся предметов начинала добавляться сломанная мебель и трескающаяся побелка на потолке. Шкаф разложился на доски, а от дивана осталось одно название, и женщины начинали думать, что, возможно, перестарались.       — Стоп! — просила передышку Агата, — я могу многое понять, но не тебе здесь жить. Как прикажешь убирать весь этот бардак?!       По щелчку утончённых пальцев Рио всё в комнате вернулось на свои места: трещины в стене загладились, побелка взлетела обратно, шкаф обновился, диван сросся, а предметы интерьера, наглым образом разбитые и раскиданные повсюду, вдруг заняли прежнюю позицию. В такие моменты Харкнесс вспоминает, что по-настоящему играет со Смертью, но осознание этого факта всегда ещё больше её будоражит. Она улыбается, мнимо благодаря за услугу, и делает шутливый реверанс, строя кошачьи глазки.       — Могла бы и повременить с этим, — понимает ведьма, — ты всё равно нападёшь на меня ещё раз и всё снова образуется в пыль. Может, договоримся? — она безо всякой опаски подходит к женщине, поддевая подбородок той своим длинным ногтем, — оставим всё как есть, а я умерю свой пыл.       — Ты не умеешь это делать, — опровергала Видаль, — мне в любом случае нужно доставить силы на ту сторону. Ты не уйдёшь отсюда, переполненная магией.              — Это мой дом, — Харкнесс царапает шею Рио и на ней остаются красные следы, — и покинешь его только ты.              — Я могу сравнять его с землей, — смеётся та, — неужели ты готова променять крышу над головой на ворованную мощь?       Агата лишь безумно кивает, запуская снаряд в Видаль. Умершие во благо её сил ведьмы поспособствовали практической несокрушимости Харкнесс, которой удивлялась даже Рио — от одного её удара та отлетает на далёкие метры, вновь ровняясь со стеной. Падая на колени, ведьма вальяжно подходит к ней, приподнимая лицо пальцами за подбородок.       — Отбрось свои прелюдии, — говорила она, — мы обе знаем, зачем ты пришла на самом деле, так ведь?       — Это было бы приятным дополнением, — усмехается Смерть, — но не является основной причиной моего прихода. Я не настолько озабочена, как ты, Харкнесс.       — Правда что ли? — Агата зловеще улыбается, — в прошлый раз я этого не заметила.       Женщина огибает зелёную ведьму, вставая позади неё. Острые ногти гуляют по шее, спускаясь к ключицам и поднимаясь к губам, пока свободная рука держит ту за волосы, потягивая их в свою сторону. Рио молчит и старается ровно дышать, уже сейчас начиная ощущать влияние действий голубоглазой на своё тело. Её раздражает то, насколько быстро она ей поддаётся, но ничего не может сделать с собственным сердцебиением, подпрыгивающим от каждого неосторожного слова.       — Мы можем так быстро всё это закончить и не мучить друг друга, — начинает уговоры Смерть, — ты отдашь мне половину и я покину тебя.       — Что, если мне нравится тебя мучить? — Харкнесс задирает голову Видаль, продолжая стоять позади неё, — неужели ты забыла, что я не люблю спешку?       — Смотря в каких обстоятельствах, дорогая, — выдавливает из себя та и обрывается на полуслове, когда нога Агаты грубо толкает её к полу.       Зелёная ведьма катится по гладкому паркету, после чего привстаёт и достаёт свой кинжал: направляя его в сторону голубоглазой, очень наивно было полагать, что та испугается, отторгнётся или остановится. Её глаза лишь вспыхивают, а на лицо возвращается удовлетворённая улыбка, выпускающая наружу облизывающий губы язык.       — О, моя любимая игрушка, — произносит она, опираясь на стену и подставляя грудь, — хочешь нанести удар?       — Теперь я буду осторожнее, — кивает Рио, приближаясь к Агате, — тем более, сейчас это не имеет смысла. Кровь есть, но нет боли.              — Боль нравится мне, — напоминает ведьма, — тебе же больше по душе зрелища.       — В который раз мне нужно сказать, что я пришла сюда не за ними?       — Какая ты скучная, — протягивает Харкнесс, закатывая глаза, — ты же любишь это. Что на тебя нашло?       — Ответственность перед выполнением задания, — Видаль подходит к Агате, что продолжает стоять у стены, и крутит в руке холодное оружие.       — А что, если… — ведьма раздумывает и гуляет глазами по телу напротив, пока её рука удобно и привычно ползёт вниз по животу Рио, — что, если я не отдам тебе силы? Что случится?       — Агата, — Смерть поднимает голову женщины так, чтобы она глядела ей в глаза, — я не рассматриваю этот вариант. Ты верно сказала, что всё это — лишь прелюдия. Скоро мне надоест и я возьму тебя силой.       — Так возьми, — улыбается та и прожигает взглядом, пока рука находит своё пристанище между ног Видаль и медленно двигается взад-вперёд, — к чему всё это?       Рио молчит, чувствуя давление между своих бёдер. Её дыхание неумышленно учащается, когда Агата становится более настойчивой и чудесным образом сквозь штаны задевает те места, которые требуют к себе наибольшего внимания. Женщина неотрывно смотрит ей в глаза, а на её лице мелькает еле заметная соблазняющая улыбка, так и побуждая пойти на грех в который раз. Ведьма самостоятельно напарывается грудью на кинжал, который Видаль крепко сжала меж своих пальцев, и на груди Харкнесс образуется рана, сочащая кровь. До этого взгляд Рио был прикован к глазам напротив, но теперь он спустился ниже, провожая красную струйку до приоткрытой ложбинки.       — Что ты задумала, — произносит Смерть, свободной рукой сжимая шею Агаты, — а?!       — Ничего из того, что тебе не понравится, — отвечает та, усиливая давление.       Смерть шумно выдыхает, продолжая терпеть нападки в свою сторону. Они вновь оказываются в обстоятельствах, через которые проходили уже сотни, если не тысячи раз, но не поддаваться влиянию женщины так и не научились: прикосновения всегда оборачивались для них пожаром, потушить который было намного сложнее, нежели повсеместно распространить. Рио не двигается, роняя взгляд на вздымающуюся окровавленную грудь напротив, пока Агата закусывает губы и взаимно возбуждается от руки на своей шее.       Понимая, что ситуацию необходимо обернуть в свою пользу, Харкнесс меняет их местами, прижимаясь коленом к промежности Видаль: продолжая оказывать давление и чуть двигать ногой, рот Рио приоткрывается в попытке снова выразить своё возмущение.       — Ты ведёшь себя, как кошка в период течки, — язвит она.       — Скажи ещё, что тебе это не нравится, — отвечает ведьма, расстёгивая чёрные штаны той, — сама же будешь умолять меня не останавливаться, разве не так, м?       Смерть снова хочет прыснуть ядом, но чувствует, как рука Агаты скользит в её нижнее бельё: язык ненароком прикусывается, а изо рта исходит очередной тяжёлый вздох. Лицо Рио покрылось бы румянцем, если бы было на это способно, потому что она знает, насколько мокрая уже сейчас, но не хочет, чтобы об этом знала Харкнесс. Пальцы той дотрагиваются до намокшей ткани, и лицо моментально преображается: глаза темнеют, а губы приоткрываются в совращающей, самодовольной и выжидающей улыбке. Она не двигается — искушает.       — Ответственность перед выполнением задания… — напоминает женщина, ухмыляясь в лицо Рио.       — Просто отдай мне свои силы, — голос Видаль чуть охрип, и ей потребовалось очистить горло в середине предложения.       — Кто-то собирался брать меня силой, разве нет? — спрашивает та, одновременно с этим начиная водить пальцем по мокрой ткани, — дай мне время насладиться своим преимуществом.       — У тебя никогда не будет преимущества перед Смертью, — уверяет Рио, чувствуя усиление давления на клитор.       — У меня оно уже есть, — парирует Агата, — а сейчас — буквально в руках.       Она медленно обводит комок нервов, зная, как эти незамысловатые, вялые и слабые движения действуют на ведьму: это искушает её, дразнит и мучает, что начинает становиться всё более заметно. Видаль неосознанно трётся бёдрами, шумно выдыхая шатенке в лицо и до побеления костяшек сдавливает кинжал в своих руках, стараясь концентрироваться только на нём. Задача не из простых, потому что перед ней стоит Харкнесс, забавляющаяся между её ног и распыляющая свою похоть на близлежащие километры.       Остановив свои движения, Агата вынимает руку, толкая Рио на разложенный позади них диван. Та не успевает сообразить, что происходит, думая лишь о нехватке воздействий на своё тело, но продолжает всеми силами сопротивляться, лёжа на мягкой поверхности. Агата седлает её сверху, снова забирая из уже затёкшей руки кинжал.       — Он будет тебе мешать, — говорит она, совершая надрез прямо на груди, — поможешь?       Капли крови текут той в декольте, и Видаль стягивает ненужное платье с женщины, отбрасывая его в сторону. Притягивая ту к себе, Смерть проходится влажным языком по ранам, собирая красную жидкость в свой рот. Харкнесс явно готовилась к её приходу, надев своё, определённо, лучшее нижнее бельё. Чёрный кружевной бюстгальтер приподнимал грудь ведьмы, но Рио никогда не понимала, зачем этот предмет гардероба вообще нужен: в их с Агатой играх он был дисквалифицирован, обычно, за пару минут. Расстёгивая вещь сзади, Видаль обнажает затвердевшие соски голубоглазой, сразу припадая к ним губами. Харкнесс поначалу смеётся, постепенно превращая хихиканье в тяжёлое, повисшее между ними влажное дыхание.       Её руки создают опору с двух сторон от головы Смерти, и женщина бёдрами трётся о живот той, закусывая губы. Возвращаясь в исходное положение, она спускается ниже, стягивая с Рио мешающие штаны под её нетерпеливые вздохи. Отрицание внезапно сошло на нет, что совершенно не устраивало Агату.       — Где же твоя прежняя резвость, м? — язвила она, — в этот раз я так быстро справилась с твоим характером?       — И не мечтай, — ухмыляется Видаль и ждёт, когда джинсы будут полностью с неё сняты.       Вещь летит в сторону, и Рио пользуется отвлечённостью женщины, меняя их местами. Они слишком любят заниматься этой мнимой борьбой во время прелюдии, отчего секс всегда был запоминающимся, долгим и сладострастным: переходить сразу к делу скучно, обыденно и совершенно неинтересно, а побороться за главенство даже в таких обстоятельствах — их несменяемая фишка, воспламеняющая тела и души.       Смерть сидит на Агате в трусах и ждёт, пока та снимет с неё ненужный верх. Руки Харкнесс торопятся и трясутся, в нетерпении стягивая с кареглазой чёрную кофту. Она оправдывает своё непонимание к верхнему белью, отчего ведьма сразу встречается с обнажённой грудью, в нетерпении притягиваясь к ней. Вбирая в рот розовый сосок, она смакует его между губами, добавляя язык и лёгкие покусывания. Рио держит её голову одной рукой, пока вторая спускается к низу живота, осуществляя массирующие движения между разгорячённых бёдер. Агата испускает еле слышимый стон, прикусывая сосок сильнее, чем прежде, и пальцы Видаль сжимают волосы на затылке в кулак.       Харкнесс переходит на вторую грудь, разминая между пальцами предыдущую. Телом ёрзая на пальцах Смерти, она вызывает у той улыбку, которую захотелось стереть сразу после того, как она была замечена.       — Мне больше нравится, когда ты отбиваешься, — говорит ведьма, лицо которой расположено между грудью Рио.       — Могу убить тебя прямо сейчас, — улыбается Видаль, оттягивая женщину за волосы.       — С этим можем повременить, — отвечает та, снова продвигая свою руку в разгорячённое пространство.       Смерть приподнимается, позволяя Агате приблизиться к лону. Харкнесс отодвигает намокшую ткань в сторону, проходясь средним пальцем по влажным складкам. Рио старается молчать, отчего её губы сжимаются в попытке остановить стон вездесущего нетерпения. Ей не хочется показывать ведьме то, насколько она нуждается в ней сейчас, но Агата видит скапливающуюся темноту в глазах напротив, что побуждает её надавить на клитор, осуществляя круговые движения. Видаль склоняет голову, закрывая глаза и ногтями впиваясь в оголённые плечи, пока Харкнесс продолжает кусаться, оставляя следы на белоснежной нетронутой коже.       В какой-то момент она решает остановиться, прекращая всякие движения пальцами. Её рука остаётся в том же месте, и Рио открывает зажмуренные очи, вопросительно глядя на ведьму.       — Проси, — говорит та, серьёзно смотря на Смерть.       — Иди к чёрту, — выдыхает Видаль, начиная самостоятельно тереться бёдрами вдогонку за ощущениями.       Агате хочется возразить и отодвинуться от неё, дабы не поощрять и подразнить, но вид, раскрывающийся прямо перед её раскрасневшимся лицом, не даёт это сделать: Рио нахмурила брови, закусила губы и, крепко держась за плечи Харкнесс, ёрзала на пальцах той, стараясь задевать клитор как можно чаще. Её бёдра двигались то плавно, то резко, и в ногах начинала ощущаться дрожь от длительного напряжения. Голубоглазая смотрит на это с бесконечным упоением, нетерпением и наслаждением, а внутри неё черти пляшут, разрываясь между «дразни» и «помоги». Ведьма самостоятельно приподняла руку, чтобы у Видаль было больше доступа к её телу, и это дало свои плоды: Смерть учащённо дышала, не задумываясь над тем, что вместе с углекислым газом из её рта выходит скулёж, постепенно превращающийся в самое настоящее хныканье.       — Ответственность перед выполнением задания, — вновь произносит Агата, не в состоянии удержаться от язвительного комментария.       Для Рио это словно ведро холодной воды, отчего она отталкивает от себя женщину, слезая с её пальцев. Пытаясь восстановить дыхание она падает на спину, прикрывая глаза в осознании происходящего. Не то, что бы оно ей не нравилось, нет, но она всё ещё помнит, что ей необходимы силы Харкнесс, без которых она не может предстать перед священным балансом. Её размышления прерывает Агата, внедряющаяся меж её ног как всегда беспринципно и пошло.       — Мне нужно забрать твою мощь, — напоминает Рио, опираясь на локти для лучшего обзора.       — Мы обязательно обсудим этот вопрос позже, — кивает та, снимая с Видаль практически насквозь промокшее бельё.       Ведьма припадает губами к клитору женщины, заставляя ту, наконец, полноценно простонать. Она сразу же падает со своих локтей, а спина выгибается дугой, желая сократить любую возникающую дистанцию. Агата умело двигает языком, создавая вакуум на комке нервов и играясь с ним так, как той заблагорассудится. Одна её рука сжимает трясущиеся бёдра, пока другая надавливает на низ живота, из-за чего все ощущения умножаются на сто. Среди бесконечных выдохов и вдохов Видаль несколько раз произносит злополучное имя и буквально чувствует улыбку на самодовольном лице Харкнесс.       Пальцы вновь схватывают волосы ведьмы, исключая её отторжение от себя, а свободная рука сжимается на груди, перекатывая чувствительный сосок меж пальцев. Она не успела понять, когда Агате удалось довести её до такого состояния, и сейчас единственное, что остаётся принимать — это навязчивые ласки где-то между ног, без которых Видаль не сможет обойтись ни секунды до разрядки.       — Агата, — произносит та рвано и прерывисто, когда ощущает, что мышцы постепенно начинают сокращаться.       Харкнесс почувствовала усилившуюся пульсацию на своём языке, сразу отторгаясь от клитора на несколько уничтожающих сантиметров. Рио тотчас простонала в недовольстве, понимая, что уже давно проиграла эту битву. Снова.       — Проси, — вновь произносит та, пальцем невесомо проходясь по влажным складкам.       — Да пошла ты, — говорит Видаль сквозь вздохи, не поднимая от постели головы.       Агата встаёт и присаживается на дрожащие бёдра, наклоняясь к закусанным губам Смерти. Оставляя там мимолётный поцелуй и ощущение вкуса Рио, она спускается к уху, произнося то же самое слово шепотом. Её пальцы играют с сосками, пока пальцы Видаль старательно пытаются дотянуться до собственного сочащегося лона.       — Нет, — Харкнесс останавливает любые порывы той, — проси. Проси, и я дам тебе всё, что ты захочешь.       — Мне… — пытается сообразить она, в инерции выгибая спину, — нужны твои силы.       — Попроси меня и я брошу их тебе под ноги, — продолжает шептать Агата, с силой выкручивая розовые бутоны.       Рио молчит, готовясь навсегда распрощаться с остатками всяческой гордости. Её лицо искажается в этой внутренней и внешней борьбе, а Харкнесс с вожделением за этим наблюдает, ожидая всего пару заветных слов. Она специально тянет руку вниз, прикасаясь к пульсирующему клитору лишь один раз и способствует очередному вздрогу той, чьё сердце под грудью Агаты бьётся с неимоверной скоростью.       — Пожалуйста, — произносит Смерть, — пожалуйста.       — Я давно не видела тебя такой нуждающейся, — ведьма расплывается в улыбке, тут же спускаясь к подножию этой женщины.       Её язык вновь берётся за дело, зная, что осталось совсем чуть-чуть. Видаль снова изгибается, до хруста костяшек сжимая простыни и издавая практически гортанные стоны, от которых мурашки по коже бегут у обеих. Белоснежные ноги стремятся скрестись от тяжести ощущений, но Харкнесс снова и снова их раздвигает, давая себе больше пространства, а той — чувств. Голубоглазая не меняет темп, с усилием надавливая на комок нервов своим языком и то и дело создавая вакуум губами. Крышу Рио сносит, но она старается держаться до победного, желая продлить наслаждение в сладкой неге на больший срок.       — Агата, — хрипит ведьма, чьи стоны стали для Харкнесс заповедью.       Шатенка молчит, успешно делая свою работу. Её руки сжимают разведённые бёдра, когда она понимает, что оргазм накрывает Видаль с головой. Всё её тело дрожит, пока она задержала дыхание, перенося через себя снова и снова накатывающие волны плотского удовлетворения. Спина изогнулась дугой, грудь приподнялась, а рот остался открытым, пережидая это буйство эмоций, не планирующее заканчиваться. Она не кончала с такой силой уже давно, потому что на подобное способен только язык Агаты Харкнесс, хранящий в себе нечто явно запрещённое и искусное.       Когда дрожь в теле сходит на нет, голубоглазая садится на Рио, наклоняясь к её утомившемуся лицу. Дотрагиваясь до скул пальцами, ведьма проводит ими по всему периметру, после чего припадает своими губами к искусанным губам напротив. Видаль чувствует проникающую в неё энергию, понимая, что женщина делится с ней теми силами, которые той были необходимы. Вокруг них танцует фиолетово-зелёная дымка, взрывающаяся от прикосновения языка к языку. Смерть чувствует свой вкус, что стекает по подбородку Агаты, отчего лишь углубляется ей в рот, шумно выдыхая.       Харкнесс знает, что может не переживать за собственную жизнь: Рио прекратит забирать её силы тогда, когда поймёт, что отнимает у Агаты душу. Через несколько мгновений обмен прекращается, но поцелуй продлевается, россыпью мурашек оставаясь на обнажённых телах. Похоть вдруг растворилась в пучине магии, уступая место внезапно возникшей чувственности. Когда кислород заканчивается, Харкнесс падает рядом со Смертью.       — Один-один, — шутит она, вытирая свой подбородок.       — Шутишь что ли? — усмехается женщина, — сто один-сто один.       — Иди ты.       — Я скучала по тебе, — говорит Рио, смотря в потолок.       — У тебя после секса всегда приливы нежности, — подмечает Агата, — абсолютно всегда.       — Скажешь, что тебе они не нравятся?       — Не скажу, — признаётся ведьма, целуя Видаль в плечо, — я тоже скучала.