Гримуар

— А без него точно никак? — Шаст, блин, да хватит уже. Вылезай давай из машины, время. — Да Серёжа всё равно опоздает. — Не опоздает, я ему сказал, что мы на час раньше встречаемся. — Надо было на два… Дим, ну куда ты так дверями хлопаешь?! — Она у тебя разве не зачарована от повреждений? — Ну зачарована, ну и что теперь, хлопать можно… Где… где ты им сказал ждать? — На углу вон там, у дырки в заборе. — Угу. — Чего? — Да ну я просто всё думаю, может, в другой раз? — Какой другой раз? Год ждать дня всех святых, чтобы ты снова зассал? — Да ну не зассал я! Просто, ну…это что, такой прям сложный ритуал, что четыре человека для него нужно? — Шаст, да ты задрал уже, если честно. Десять раз уже обсуждали — дело не в количестве людей для ритуала, просто нужен полный ковен. — Может, Олесю ещё раз попросить? — Тебе не хватило унижения в первый раз? Уже все кто можно сказали, что ни одна уважающая себя ведьма не возьмёт в ковен мужиков. Надо работать с тем, что есть. — Да знаю, я просто… — О, вон Матвиенко стоит. Смотри, не опоздал. Привет! — Привет. А вы мне опять время раньше сказали, да? — А ты хочешь сказать, ты тут весь час стоишь? — Да нет, конечно. — А этот где? — Арс? Пошёл искать способ внутрь попасть. — Понятно, как обычно, плевать он на всех хотел, он же самый умный. — Пс-с, Поз. А напомни мне, они до сих пор не разговаривают? — У них же кровная вражда. — А, ну… чё у них там произошло? Типа расстались неудачно? — Ты серьёзно не помнишь? — Я не помню, что на прошлой неделе было, а ты хочешь, чтобы я держал в голове, из-за чего эти два придурка двести лет назад посрались? — Я всё слышу! — Шаст всё слышит. — Так и расскажи тогда сам. — Не хочу. — Арс у него из-под носа спёр гримуар Агриппины. — А-а-а. Точно-точно. — Не, Поз, давай уже тогда полностью рассказывай. Не просто спёр! Мы его вместе искали, вместе проходили все эти, блядь, ловушки, разгадывали загадки, торчали в этом лабиринте четыре дня, и как только, как только, сука, увидели гримуар, он его схватил, сам прочитал какое-то заклинание — а я напомню, что из гримуара Агриппины можно было использовать только одно заклинание! — и сжёг его нахуй. И свалил. — Ну ты тоже не перевирай. Не сжигал я его. Он самоуничтожился. — Арс! — Сука, напугал. — Ты как туда забрался? — Перелез через ограду. — Как всегда, лишь бы выебнуться. — А вы собирались колдовать под камерами или что? — Нет, мы же не такие отбитые. У нас дыра в заборе есть. — Блин, мужики, а можно это промотать? Я и так мог сейчас быть в тёплой кроватке, но выбрался, чтобы к вам приехать, а у вас тут эта грызня. — Блин, Серёж, какая приличная ведьма ложится спать до полуночи? — А кто говорил про «спать»? — Ну ваще да, Серёжа дело говорит. Как-то уже пора смириться с тем, что другого ковена у нас нет, и иногда надо работать вместе. Зачем усугублять, если можно не усугублять? — Что? Что вы на меня смотрите? Шасту это скажите, это он драму разводит. — Ничё я не развожу! Вот тут. Залезайте давайте. — Блин, штанцы порвал. Прикиньте, зацепился. — Серёж, ну ты как всегда. — Да я щас быстро починю… — Цыц! Не трать ману перед ритуалом. — А там чёто делать надо будет? Я думал, так, постоять за компанию четвёртым. — В принципе, да, для тебя и этого достаточно будет. Мы от тебя большего и не ждём. — Сука, Шаст, чё ты злой такой? Голодный? Наколдовать тебе пирожок с рисом? — В жопу себе засунь свой пиро… — Тихо! — А чё он… — Да тихо, говорю! Шаги слышите? — Бля, а вы сторожа усыпили? — А надо было? — Шаст, ты взял? — Да-да, ща я. Щас я всё улажу. — Не попадись смотри! — Угу. — Так, ну пока он ушёл, рассказывай давай, Арс. — Чего рассказывать? — Чё у вас там на самом деле с этим гримуаром приключилось. — Да Шаст уже всё рассказал. — И что, хочешь сказать, там нет двойного дна? — И этот туда же. Дим, это было двести лет назад, зачем сейчас вот это всё поднимать? — Нет, ну мне просто интересно, что там за заклинание такое было, что ты мало того, что мужика своего кинул, ещё и ковен из-за этого по пизде пошёл. Я не знаю, вечная жизнь? Типа, ещё более вечная? — Хуй как у коня! — Это ты бы загадал, Серёж. — А мне и не надо ничего загадывать для этого. — Как бы это вообще записано у неё было? «Срамной уд, весит пуд»? — Арс, ты тему-то не переводи, что ты прочитал тогда? — Да просто… Тихо! Идёт кто-то! — Да это Шаст, чё ты пугаешь. — А. В темноте показалось. Извините. — У тебя разве не было тёмного зрения? — Ну, э… — Чё, снял сторожа? — Снял? Я те Хитман, что ли? Я просто ему бутылку водки подсунул. И кроссворд для верности. Нехуй делать ещё ману на него тратить. — Он у себя сейчас в этой будке? — Ага, вернулся. — Ну отлично, идём. — Эм… господа… а куда мы, собственно, идём? — Серёж, ты издеваешься? На могилу Агриппины призывать её дух. — Нет, это-то я помню. Я ещё не совсем того. Почти, но не совсем, хах. Я про то, где вообще эта могила, у нас, ну, карта типа есть? — В старой части кладбища. Я там был уже, примерно помню, как идти. — Был когда? Лет сто назад? — Ну не сто… Восемьдесят… — Может, там с тех пор уже торговый центр построили. Или парковку. — Или торговый центр и парковку, что логичнее. — Да всё там… всё там нормально, не бузите. — Ай, на пятку мне наступил. — Сорян. — Шаст? — А? — Чего он загадал? — Что? — Арсений. Какое заклинание он тогда использовал? — Я ебу что ли. — То есть, ты даже не знаешь?! — Нет. И мне неинтересно. — Да ну как это блядь? — Вот так. Мне ничего про него не интересно. — Я прямо тут. — А, извини, Арс. Мне ничего про тебя не интересно. Так лучше? — Пф-ф. — Да похуй на вас, мне, мне интересно! Ай блин, кто мне ветку прямо в лицо отпустил? — Пришли, вроде. — Уверен? — Включи фонарик. — Так, Самойловы… Петренко… Шпак… Хуясе, какой молодой умер. — От чумы какой-нибудь. — Да, Серёж, да, в тыща девятьсот сорок первом году от чумы умер. — Шаст, это не оно? Тут тоже какая-то Агриппина… э-э… стёрлось… — Дай посмотреть. Оно, да. — Нам же… не надо ничего выкапывать? — Ой, чур не я копаю, я только маникюр сделал, у меня завтра съёмка. Что? — Хуёмка. Мы не собираемся зомбака делать, зачем нам копать. — Ну давай тогда раскладывай эти свои причиндалы. — Поз, посвети мне. — Фига, ты клеёночку с собой принёс? — Ну а что я, должен свечи и кристаллы прямо в грязь бросать? Они же многоразовые у меня. — О-о-о, чёрный крутой, где брал? — На Озоне. — Ссылку кинешь? Это кварц? — Турмалин. Дай зажигалку. — Я ж не курю. — Поз, дай зажигалку, я свою в машине оставил. — Аэ-э… Щас… Подожди. — Вуаля. — Ой блядь, опять выебоны эти пошли. — Арс, ну чё ты ману тратишь на фокусы? — Это не фокусы, это для дела. Какие свечи поджигать? — Все. — Чё, погнали? — Дух Агриппины! Взываем к тебе! Явись! — Явись! — Этис атис аниматис! Этис атис аматис! — Этис атис аниматис! Этис атис аматис! — Этис атис аниматис! Этис атис аматис! — Этис атис аниматис! Этис э-э… атис аматис. — Ух, ебать! — Что тебе надобно, отрок, что ты потревожил мой покой? — Ой. Э. А-а. Добрый вечер, очень приятно с вами, э-э, познакомиться. — И мне! Большой фанат ваших работ. — А-а-а… М-м-м… Помню тебя, чернявый. Ты мою книжицу изнахратил. — Говорю же, большой фанат. — Дай-ка посмотрю на тебя, милок. М-м. Идёт тебе вечная молодость. Стоит ли только она своей цены? — Чего, блядь? Извините. Арс, серьёзно? Ты меня кинул ради вечной молодости? — Там, ну… Немного сложнее всё было. Я... — А ты чего искал в книжице, отрок? Богатство? Любовь? М-м… Нет, не то. — Я искал заклинание воскрешения. — Ох, горько тебе должно было быть, когда твоё воскрешение променяли на чьё-то красивое личико. И кого же ты хотел вернуть к жизни? — Санька. Это… это мамина собака. — Что, нахуй? Простите. Что, Шаст? — Реально? — Чё вы на меня так смотрите? Это лучший мамин фамильяр был, она очень по нему скучает. Ну, сейчас уже меньше, но я всё равно хотел на день рождения ей… — Касатик. Бабка стара уже, не расслышала тебя, должно быть. Собаку? — Шаст, мы сейчас призвали из могилы саму Агриппину, чтобы ты спросил у неё, как псину воскресить? — Ну… Санёк был как член семьи. — Перевелись ли в вашем веке бездомные псы, отрок? Приюты? Собаку, ишь. Что ж, дам я тебе заклинание, раз ты того хочешь. Но не бесплатно. Ты тоже заплатишь цену. Отдашь мне то же, что отдал твой друг. — Кто, Арсений? Он… отдал что-то? — Что ж ты не сказал ему, чернявый? Сам за него всё решил, да? — Арс, о чём она? — Арс? — Там… я… — Неспроста я свою книжицу оставила потомкам, ой неспроста. Обмен это, милок. Вместе с заклинанием получишь ты и проклятие. Снимет-то его поцелуй истиной любви, да только вот какое дело: пока ты проклят, ты не вспомнишь лица любимого человека. Но баб Агриппина добрая, баб Агриппина о таком предупреждает. Сейчас предупреждаю. И в книжице написано было. Вот и думай, стоит твоя собака такой цены, или всё же на Авито щенка матери купишь? — Ой, а откуда вы… — Ты думаешь, вы одни меня додумались вызвать? Ходит вас тут таких… — Арс, куда ты! — Блин, круг разорвал, даже не попрощались нормально. Невежливо. — Прикольная бабка. — Арс, да стой ты, блядь! Это правда? — Что? — Да не юли ты! Про проклятие правда? И ты знал? — Ну. Знал. — И всё равно… всё равно это сделал? Так тебе нужна была эта вечная молодость, да? Что ты меня за неё продал? — Шаст, ты совсем дурак? Так и не понял? Я первое попавшееся заклинание прочитал, лишь бы гримуар тебе не достался. — Че… го. — Помнишь, как я нашёл его? Сколько у меня времени было, может, минута. Я как только предупреждение увидел, понял, что я лучше сдохну, чем допущу, чтобы ты меня забыл. Что? Да, эгоистично. Вот так вот. Это было… спонтанное решение. Но я тогда решил, что пусть это лучше буду я, чем ты. Потому что я хотя бы могу быть уверен, что, если я забуду твоё лицо, я буду помнить другие вещи. Твой голос. Твои руки. Тепло. Я всё это помню, а как ты выглядишь… плевать, если честно. — Арс, я… — Не надо. Я знал, на что иду, я заплатил цену. Объебался, конечно, но… — Я думал, ты меня приворожил. — Ч... Чего? — Ну я всё это время думал, что ты за заклинание использовал тогда. А потом понял, что если я сто, двести лет должен злиться, но не могу перестать про тебя думать, значит, наверное, ты меня приворожил. — Дурак ты, Шаст. — А сам-то. Как это вообще работает? Это с любым, кого ты полюбишь, такая хуйня, или чисто со мной, потому что ты тогда меня любил? А если разлюбить, оно пройдёт? — Не знаю. У меня не было шанса проверить. — Арс. — М? — Иди сюда. — Какой ты небритый, оказывается. — Это ты на ощупь понял или это твоё проклятие так просто снялось? Что? Чего ты на меня с такой странной улыбкой смотришь? — Ты постарел. — Ой, иди на хуй. — Ты знаешь… с радостью.