Крылья и Уши

— Пропал господин Хината! — кричала одна из горничных, метаясь по залу, как птица в клетке. — Пропал? — шептались другие девушки, с тревогой переглядываясь. — Да-да, пропал! Я видела, как кон улетел куда-то, — подтвердила одна из них, её голос дрожал от волнения. В зале царило смятение. Девушки стояли в ожидании, что же скажет его отец. Глава клана был в недоумении, не понимая, куда мог деться его сын. Как он смог просто уйти, не предупредив никого? В воздухе витала паника, и каждый из членов клана чувствовал, как надвигается буря. На заднем плане можно было заметить некоторых знакомых лиц. Кагеяма, его верный друг, сжимал кулаки от беспокойства, в то время как Тобио, его соперник, беспокойно расхаживал взад-вперёд, вспоминая, как Хината всегда был рядом на тренировках. Даже Нэцу, который обычно не проявлял эмоций, выглядел встревоженным. Все понимали, что Хината был не просто членом команды — он был её душой. В это время... Хината, развалившись в корзинке, сопел, как будто не спал уже неделю и сейчас отсыпался. Он слышал только шаги, но, закутавшись в мягкие травы, только сильнее засыпал. — Эй, воробей! — Кенма взял воробья в руки, чтобы удостовериться, всё ли с ним в порядке. — А? — ворон подскочил, почувствовав, как из-под него убрали мягкие травы и тепло. — О, ты ещё жив! Дай проверю, — сказал Кенма, и Хината взглянул на своё крыло, понимая, что оно всё ещё болит и не зажило. — Хм, хорошо, что хотя бы не опухло. Я должен оставить тебя в комнате, только никуда не уходи. Иначе тебе станет хуже. — Ну да, я ведь в логове кошачьих, весь клан желает меня съесть, — с иронией ответил Хината. Кенма опустил воробья на свою кровать и вышел, оставив Хинату одного. Как только дверь закрылась, ворон начал осматривать всё вокруг, изучая комнату. Она была довольно интересной: стены украшали картины, а на полках стояли книги. Хината спрыгнул с кровати, но, раскрыв крыло, почувствовал хруст и упал. — Чёрт! — воскликнул он, осматриваясь и стараясь что-то найти. Даже сам не зная, что именно искал, он продолжал исследовать. Вдруг он услышал шаги, приближающиеся к комнате, и, испугавшись, быстро забежал под кровать, желая спрятаться. — Ворон, выйди! — раздался женский голос. — Я ведь знаю, что ты здесь! Хината заметил, что дверь открыта, и подумал, что, возможно, сможет сбежать. Но его надежды рухнули, когда в комнату вошла кошка. Она осторожно шла, ищя его, а Хината забился в угол и пытался слиться с тьмой. — Вот же кошатники! Как только я стану человеком, всем вам не поздоровится с вашей лохматой головой! — ругался Хината, сжимаясь и дрожа от страха. — Ну блин, где он? Хозяин ведь точно где-то тут должен был оставить его! — девушка, поняв, что не найдёт воробья, вышла из комнаты, оставив Хинату в покое. Как только дверь закрылась, Хината смог расслабиться. Он вышел из своего укрытия и, осмотревшись, решил, что пора действовать. Ему нужно было найти способ выбраться из этого логова кошачьих и вернуться к своим друзьям. — Если я не найду выход, они меня точно поймают, — подумал он, вновь разминая крыло и ощущая, как боль постепенно утихает. Собравшись с силами, Хината решил, что пора исследовать окрестности. Он осторожно вышел из-под кровати и направился к двери, полон решимости вернуть свою свободу. Хината, шкрябся когтями об дверь, понял, что это безнадёжно. Он снова и снова пытался приоткрыть её, но она не поддавалась. Вскоре ворон осознал, что все усилия напрасны, и решил, что лучше просто заняться чем-то менее напряжённым. Он вернулся к своей корзинке и устроился поудобнее. Сначала он пытался поиграть с мягкими травами, вытаскивая их из корзинки и разбрасывая по комнате. Но вскоре это занятие стало ему скучным. Хината начал клевать свои собственные перья, размышляя о том, как же ему не хватает своих друзей и командных тренировок. — Как же я попал в такую ситуацию? — думал он, вздыхая. — Все должны сейчас волноваться, а я тут сижу, как птица в клетке… В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Кенма. Хината, увидев его, каркнул в приветствии, но сразу заметил, что тот выглядел подавленным. Его глаза были полны забот и тревоги, а на лице читалось беспокойство. — Привет, воробей — тихо сказал Кенма, присаживаясь на край кровати. — Как ты себя чувствуешь? Хината, понимая, что его карканье не может передать всех эмоций, лишь кивнул, стараясь показать, что всё в порядке. Но он не мог не заметить, как Кенма смотрел на него с тоской. — Я… я не знаю, что делать, — продолжал Кенма, опустив голову. — Все переживают из-за твоего исчезновения. Глава клана просто в ярости. Хината почувствовал, как его сердце сжалось от сожаления. Он понимал, что его друзья и близкие волновались о нём, и это чувство вины давило на него, как тяжёлый камень. — Я не хотел, чтобы вы волновались, — думал он, но не мог выразить это словами. Вместо этого он просто подошёл ближе к Кенме, пытаясь поддержать его своим присутствием. Кенма заметил, как Хината подошёл ближе и, кажется, успокоился. Он поднял руку и аккуратно погладил воробья по голове. Хината закрыл глаза, наслаждаясь моментом, но всё равно чувствовал, что нужно что-то сделать, чтобы вернуть всё на свои места. — Я должен выбраться отсюда, — решил он, посмотрев на Кенму. — Я не могу оставаться в этом логове кошачьих, когда мои друзья меня ждут. Кенма, заметив решимость в глазах Хинаты, вдруг оживился. Кенма погладил ворона ,но Хината лишь вытянул крыло, показывая, что оно болит. Его глаза полны боли и недоумения, и Кенма, заметив это, нахмурился. — Я сейчас принесу лекарства, — сказал он, вставая. — Подожди здесь. Кенма вышел из комнаты, понимая, что служанке нельзя заходить без разрешения. Хината оставался один, наблюдая за тем, как он уходит. Он чувствовал себя беспомощным, как будто был заперт в клетке, и не мог ничего изменить. Когда Кенма вернулся с небольшими пузырьками и бинтами, Хината уже был готов к обработке раны. Он знал, что это необходимо, но всё равно испытывал страх. — Знаешь, вы, вороны, наверное, не в курсе, что в мире сейчас напряжение между кланами, — начал Кенма, аккуратно открывая один из пузырьков. — Ах, ну да, — ответил Хината с сарказмом. — Всего лишь напряжение. Мы воюем, а мой отец, вероятно, уже собирается на вас, котов, с оружием, требуя вернуть сына клана воронов. Хината отвернул голову, пытаясь сдержаться, чтобы не накричать на Кенму. Он не хотел, срывать свой гнев на него. Вдруг Кенма случайно зажал крыло Хинаты, и тот инстинктивно клюнул его в пальцы. — Эх, давай без насилия, а? Я всё-таки кот и могу многое, — сказал Кенма, улыбаясь, хотя в его голосе слышалась лёгкая тревога. — Ха-ха, давай, я тебя по стенке размажу, кот! — каркал Хината, чувствуя, как злость постепенно уходит. — Хватит, Воробей, — сказал Кенма, слегка зажимая его клюв. Хината, услышав это, остановился, удивлённый тем, что его вдруг назвали «воробьём». — Стоп, я не понял, с чего ты вдруг называешь меня воробьём? Да я тебя сейчас заворобею! — возмутился он, но смех Кенмы был заразительным. Хината, как злая птичка, начал было нападать на Кенму, но тот только смеялся над его гримасами. Вскоре Хината выдохся и, устав, сел подальше, потирая своё крыло. Кенма, насмеявшись, взял полотенце и сменную одежду, собираясь пойти принять ванну. Хината, устроившись в корзине, подумал: «Вот так меня и назвали — Воробей. Кошатник!» Вдруг дверь открылась, и Хината, увидев Кенму, даже засмущался. У парня было замотано полотенце на бёдрах, открывающим его торс, который был слегка намокшим, с каплями воды, скатывающимися по коже. Мягкие волосы прилипли к лбу, а на лице играла лёгкая улыбка. Хината, отвлечённый зрелищем, вдруг осознал, что его сердце забилось быстрее. Он попытался отвернуться, но не смог. — Эй, ты чего? — спросил Кенма, заметив его смущение. — Неужели ты никогда не видел кота без одежды? — Кошатник — запнулся Хината, пытаясь найти подходящие слова. Кенма засмеялся, и это заставило Хинату почувствовать себя немного лучше. Но в то же время он всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке, сидя в корзине и наблюдая за другом. — Ладно, ладно, не смотри так, — сказал Кенма, поднимая полотенце и делая шаг к ванной. — Я скоро вернусь. Когда Кенма ушёл, Хината остался один, размышляя о том, как быстро меняется его жизнь. Он чувствовал, что его друзья всегда поддерживали его, и это придавало ему сил. Теперь, когда он был в этом странном месте, он понимал, что должен сражаться не только за себя, но и за них. — Я выберусь отсюда, — шептал он, сжимая клюв. — И вернусь к своим.