Ералаш

      Спустя месяц после совместного посещения автокинотеатра ничего особо не поменялось, только Эшли стала больше говорить о Кэти, и она стала чаще мелькать перед глазами парней, но в этом нет ничего удивительного, ведь Кэти сдержала свое обещание и перестала быть такой навязчивой и надоедливой, что не могло не радовать Эш, ведь оказалось, что Кэти весьма интересный человек с забавными историями и своеобразным взглядом на жизнь. Тодд все так же пытался уговорить ребят на повтор эксперимента с вызовом духов, на что постоянно получал отказы и отговорки, потому что часть команды до сих пор не отошла от прошлого раза (Ларри все еще иногда снится Пиковая Дама). У Салли в жизни ничего не было нового, что можно сказать и о Ларри, только вот напряжение между ними стало ощущаться четче и явственнее, даже Эшли это заметила и пыталась поговорить с парнями, но те лишь отнекивались и говорили, что ей кажется. Ситуация стала набирать обороты, когда и Тодд заподозрил что-то неладное между этими двумя. Они не ссорились, не игнорировали друг друга, но что-то было не так. И парни сами это чувствовали, возможно, даже строили несмелые догадки, из-за чего оно так, но поговорить об этом не хватало смелости, да и последующий план действий был неясен. Ну признаются они в том, что дрочили, и продолжают это делать, друг на друга, а что дальше-то? Вот и парни не знали.              В один весенний день Ларри это все надоело. Он не понимал, что чувствует, когда видит два знакомых голубых хвостика, бледные пальцы с покоцанным черным лаком, порванные на коленках красные джинсы и все остальное. Ему казалось, что эти чувства отдаленно напоминают то, что он чувствовал к Линде, только раз в десять сильнее, и это пугало. Несчастного Джонсона с такой силой захлестывали эмоции, что он не мог по два часа уснуть, а в голову лезли слащавые песни о любви. Даже пришла идея для собственной песни, но он решил, что реализует ее, только когда совсем отчается. Ему срочно нужно было обсудить с кем-нибудь происходящее, но с кем? Он не хотел, чтобы кто-либо из компании знал о его непонятных чувствах, вдруг растрещат Салли, хоть он и был уверен в своих друзьях, но перестраховаться надо было. С мамой говорить тоже не вариант, сразу все свалит на подростковую влюбленность, но Ларри был уверен, что он не влюблен, тем более в парня. Ему никогда не нравились мужчины, только девушки, не может же быть такого, что его внезапно на своих же потянуло? Правда, не может же?              С таким вопросом он отправился к Роберту в 401 квартиру. Не сказать, что они были друзьями, да даже приятелями являлись с натяжкой, но Ларри словно пятое чувство подсказывало, что именно Роберт поможет ему с этим вопросом. Он мог обратиться к студентам, но он опасался, что они расскажут все Салли при первой возможности или случайно пустят слух по апартаментам, Роберт же ни с кем особо не общался, поэтому даже в теории не мог никому рассказать о том, что беспокоит Ларри.              Джонсон постучался в дверь Роберта, и спустя пару секунд ему открыли, но далеко не Роберт.              — О, привет, чувак, — поздоровался Салли. За его спиной Роберт кивнул Ларри в знак приветствия.              Ларри удивился и поприветствовал друга в ответ. Оказалось, Салли был у Роберта по просьбе Тодда, что-то связанное с его экспериментами, а Ларри же выдумал, что пришел в 401-ю квартиру по вопросам музыки и концертов. Парни договорились после встретиться в подвале и разминулись, за Ларри закрылась дверь. Он выдохнул и посмотрел на Роберта, который пытался скрыть ехидную усмешку. К счастью, волнение Ларри было настолько сильным, что он не обратил на это внимания.              — Вопросы музыки, а? — задорно спросил он и уселся на кровать.              — Ой, чувак, — улыбнулся Ларри и сел рядом. — Будто Сал был по вопросу экспериментов.              — Как раз-таки он не соврал, — Ларри заволновался еще больше. — А что тебя беспокоит? Ты обычно не приходишь вот так.              — Да знаешь… — Джонсон посмотрел на пол и взялся за голову. Затем вздохнул и, не смотря на Роберта, протараторил: — Дрочить на друга нормально?              Роберт присвистнул и засмеялся, на что получил тычок в бок.              — Эй, у меня тут типа личностного кризиса! — Ларри правда пытался повозмущаться, да и чувствовал он себя не очень, его словно пристыдили.              — А-ха-ха, прости, чувак, — Роберт просмеялся и по-дружески ударил Ларри по плечу. — Это не личностный кризис. Ты влюблен.              Ларри собирался что-то сказать, но Роберт перебил его:              — Прежде чем ты начнешь нести херню, я скажу вот что — дерзай. Я вижу по тебе, как ты на него смотришь, как ты говоришь о нем. Признайся ему. Вы в любом случае не перестанете быть друзьями, он не такой человек, чтобы из-за такого кидать друга.              Ларри молча выслушал речь Роберта и вымученно спросил:              — А если он не чувствует того же? Если это не влюбленность, а временное помутнение? Если он и правда оставит меня? Я, что, гей теперь? — вопросы так и сыпались изо рта Ларри.              — Полегче, чувак. Во-первых, ты можешь это узнать, только спросив у него. Во-вторых, это влюбленность, уж поверь, я в таком разбираюсь. В-третьих, он тебя не бросит точно, не такой он парень. И, наконец, ты не гей, а бисексуал.              — Бисе… кто? — Ларри вопросительно посмотрел на парня.              — Бисексуал. Человек, которому нравятся и мужчины, и женщины. Я знаю много таких людей, это довольно распространенно и в этом нет ничего такого, ничего неправильного, — пояснил Роберт и снова ударил по плечу Джонсона. — Так что дерзай, чувак. Может, за всеми этими раздумьями ты свое счастье упускаешь.              — Может, ты и прав, — Ларри задумался. — У меня это уже давненько, может, полгода. И с каждым днем все сильнее. Я даже спать не могу нормально, постоянно думаю о нем, аж бесит.              — И, наверняка, ты еще и называешь это «временным помутнением», — Роберт усмехнулся, а затем нараспев сказал: — Ты влюблен.              — Я влюблен… — повторил Ларри. — Я влюблен, ну ахуеть теперь, дожили.              — Дожили, да, с каждым бывает, а теперь иди в подвал и признайся ему во всем.              — Прям во всем?              — На твое усмотрение, чувак.              Ларри поблагодарил Роберта за полезную беседу и советы и вышел из квартиры. Он постучался в дверь Салли и сказал, что закончил с «музыкальными вопросами» и можно идти зависать в подвал. Салли кивнул головой и молча прошел в лифт. Странно, но здесь напряжение между ними усилилось, словно оба что-то недоговаривали. Если с Ларри все было понятно, то Салли вызывал кучу вопросов. Впрочем, для Джонсона это было не так уж важно, потому что он был полностью погружен в свои мысли и пытался справиться с подкрадывающимся волнением. Из размышлений его вырвал вопрос Салли.              — Что обсуждали с Робертом?              — А, да концерты предстоящие, хотел его позвать, — выкрутился Ларри и задал встречный вопрос. — А вы? Тодд набирает себе ассистентов?              — Да, типа того, — кивнул Салли и вышел из лифта.              В квартире Джонсонов никого не было, Лиза сновала где-то по этажам с неизменной шваброй и наводила чистоту. Парни прошли уже в родную комнату, заставленную картинами и кассетами и уселись на кровати. Оба были какие-то зажатые и нервные. Ларри молча поставил на фон первую попавшуюся кассету, чтобы тишина давила не так сильно. Спустя пару минут сверления пола взглядами они решились.              — Ларри, короче…              — Салли, я…              Они застыли и уставились друг на друга. Воздух стал тяжелым, кое-как проходил в легкие.              — Ты первый, — подал голос Ларри.              — Нет, ты!              — Ладно-ладно! — Ларри согласился. Он вдохнул-выдохнул и, набравшись смелости, выдал: — Я не знаю, что за херня происходит, но, походу, я влюблен в тебя, чувак. Нихрена не о музыке я говорил с Робертом, а о тебе. И мне стремно от того, как ты к этому отнесешься.              Салли молчал и смотрел Ларри в глаза. Через несколько секунд он осторожно спросил:              — Ты зашел к нему с вопросом «Нормально ли дрочить на своего друга?»              — Черт возьми, чувак! — Ларри пронял нервный смех, и он завалился на кровать. Он не мог перестать смеяться, в уголках глаз выступили маленькие слезы, а после, когда он просмеялся и успокоился, к нему пришло осознание. — Подожди. Ты, что, тоже?..              — Нет, блять, прикалываюсь, — Салли схватил подушку и ударил ею друга. Можно было подумать, что он зол, но огонек в глазах выдавал его с головой. — Я из-за тебя, придурка, не спал нормально, ко мне в башку всякая сопливая ересь лезла, я уже на Красноглазого думать стал.              — А вот до Красноглазого я не додумался, — усмехнулся Ларри и сел обратно. Он ткнул Фишера в плечо и ехидно спросил: — И какая ересь лезла, а? Герой-любовник?              — Ой, пошел ты в пизду, Джонсон, — наигранно-обиженно ответил Салли и ткнул друга в ответ.              — Отнюдь, мистер Фишер. Меня там больше не ждут, — он пожал плечами и рассмеялся, а за ним и Салли.              А потом повисло неловкое молчание, напряжение стало не таким сильным, но все равно никуда не делось. Что дальше-то делать? Ларри последовал совету Роберта, во всем признался (даже в том, в чем не особо хотелось), но каков план действий далее? Слиться в страстном поцелуе? Да какая-то сомнительная идея.              — Чувак, а что теперь, ну, делать будем? — подал голос Салли. Он потянулся рукой под кровать, чтобы достать заначку в виде банок газировки и подал банку парню. Тот пожал плечами.              — В душе не чаю, чел, — Ларри открыл банку и сделал глоток. Следом, сняв протез, то же самое сделал Салли. Джонсон посмотрел на лицо Фишера и немного залип. А после тихо спросил: — Наверно, мы теперь, типа, встречаемся?..              Фишер подавился газировкой и посмотрел на Ларри.              — Наверно, — неуверенно согласился он.              Ларри не мог отвести взгляда от Салли, от его руки, держащей банку газировки, от его волос, собранных в два хвостика, от его губ, соблазнительно поблескивающих из-за напитка. Джонсон не сдержал свой порыв, отставил на пол банку, и, словно по наитию, приблизился к Салли, оставив расстояние между ними в несколько жалких сантиметров. Фишер ошарашенно и смущенно посмотрел на своего друга и застыл. Дыхание участилось. Взгляд бегал по смуглой коже лица, особенно часто останавливаясь на глубоких карих глазах и манящих, слегка приоткрытых, губах. Ларри, не отрывая взгляда, взял банку из рук Салли и поставил ее к своей, приближаясь еще ближе. Он прошептал практически в губы парню:              — Вроде, так и должно быть.              — Заткнись, чувак, — бросил Салли и в последний раз приблизился к парню, накрывая его губы своими.              Легкое прикосновение губ, робкое, практически невесомое. Касание пальцев на щеке, мягкое поглаживание. Движения губ стали смелее, напористее, страстнее. Салли взял верх над Ларри и, проведя ладонью по его шее, спустился к видным из-под футболки ключицам, нежно очерчивая их и слегка царапая черными ногтями. Ларри судорожно выдохнул в поцелуй и на пару секунд отстранился, чтобы вернуться к желанным губам с новой силой, обуревавшей его страстной волной. Сердцебиения обоих участились, руки пошли легкой дрожью, а вздохи стали слышны чаще между поцелуями. Ларри осторожно провел языком по нижней губе Салли, практически не касаясь, словно дразня. Фишер вздохнул и приоткрыл рот, прижимая Ларри ближе к себе. Он сел ему на бедра, стремясь стать как можно ближе через слои одежды. Руки обвились вокруг шеи, а Джонсон прижал к себе парня за талию, медленно спускаясь ладонями к заднице, обтянутой красными джинсами. Руки заползли под свитшот, скрывающий бледную кожу, и обожгли пламенем холодную спину, посылая табун мурашек вверх по позвоночнику, заползая под кору головного мозга и возбуждая выработку дофамина все больше и больше, прося о продолжении и еще большей стимуляции гормонов. Салли очертил кончик чужого языка своим, провел рукой по острой скуле, вновь слегка царапая и захлебнулся в своих ощущениях, когда ощутил смуглые ладони, впившиеся в собственные ребра, слегка щекотя. Это смешение ощущений — страсть, желание, щекотка, возбуждение — сносило голову Фишеру и открывало абсолютно новые горизонты самоощущения. Ларри не отставал — он давно потерял башню от языка парня напротив, ловко и словно с опытом исследующим его рот и язык, горящим пламенем проходясь по влажной плоти, увлекая за собой в новый вожделенный поцелуй.              Напряжение стало нарастать — при попытке сменить позицию Салли ощутил возбуждение Ларри и будто нарочно потерся о него своим, чем вызвал первый откровенный глубокий стон, что мгновенно смутило Ларри, но еще одно движение заставило забыть о смущении. Джонсон свел брови к переносице и откинул голову назад, не отпуская талию Салли, заставляя того двигаться снова и снова, прикладывая больше усилий и давления. Салли это тоже невероятно нравилось, он сам был на пределе и даже не знал, чего хочет больше — желанной разрядки или чтобы этот момент никогда не заканчивался. Возбуждение все росло и росло, электрическими импульсами распространяясь по телу и обжигая каждый сантиметр кожи, которого касается чужая плоть. Салли грубо придвинул Ларри к себе за подбородок и увлек в очередной животный поцелуй, не прекращая свои движения бедрами. Он чувствовал, что он непозволительно близко, еще несколько движений, и он достигнет высшего наслаждения.              — Давай, Салли, — Джонсон разорвал поцелуй, чувствуя, что Фишер близок, и слыша это по его тихим поскуливаниям в поцелуй, и хрипло прошептал ему на ухо. — Для меня.              Если просто слова и ощущение чужого дыхания сводили Салли с ума, то покусывание мочки уха и последующее зализывание места укуса окончательно избавили Салли от всех тормозов. Он закусил губу и протяжно застонал, ускоряя свои движения, и с большим остервенением вцепился в шею парня. Полумесяцы от ногтей на шее Джонсона еще долго будут напоминать об этом интимном моменте. Фишер стал еще ближе, ему захотелось добавить чего-то острого к своим ощущениям, и он вытащил из-под свитшота руку Ларри и положил ее себе на горло, слегка сдавливая, давая понять, что ему нужно. Это еще больше завело Ларри, и он с удовольствием сдавил бледную шею Салли, постепенно увеличивая напор, наблюдая за тем, как его губы начинают двигаться с большей страстью, тело подрагивать, а руки на плечах царапать все сильнее. Тонкая грань пройдена — Салли остановился, вздрогнул и выпустил протяжный хриплый стон, полностью напрягаясь, а затем расслабляясь, обмякая на горячем чужом теле. Ларри убрал руку и запустил ее в волосы Салли, нежно поглаживая, и прижал его голову к своему лбу. Фишер закрыл глаза и пытался отдышаться, не веря, что такое с ним только что произошло. Через несколько секунд он услышал за своим частым дыханием как губы Джонсона разомкнулись, чтобы что-то сказать, но Салли опередил его, вновь накрывая его рот жадным поцелуем. Не таким животным, как ранее, из-за вымотанности Салли, но не менее сладким и напористым, что еще больше возбудило Ларри, как Фишер, несмотря на то, что сам закончил, с новой силой набрасывается на парня. Салли на мгновение отстранился и прошептал тому в губы:              — С тобой мы еще не закончили, — он игриво усмехнулся и прикусил нижнюю губу Ларри, спровоцировав короткий стон, полный желания.              Салли оставил еще несколько поцелуев на чужих губах, спустился к шее, покрывая ее влажными дорожками, ниже к ключицам, слегка покусывая их, и так все-ниже и ниже, пока ему не пришлось опуститься на колени перед кроватью. Джонсон посмотрел на растрепанного и разгоряченного Салли сверху вниз и ощутил, как его и без того сильное возбуждение нарастает, огнем проникая под кожу. Фишер прошелся пальцами по торсу под футболкой, специально медленно поддразнивая парня, спустился к ширинке и невесомо погладил выпирающий бугорок. Джонсон тихо заскулил и придвинулся бедрами чуть ближе к своему мучителю. Салли усмехнулся и в одно мгновение расстегнул джинсы Ларри, не намереваясь его больше мучать. Столь желанное облегчение из-за избавления от давящей ткани мягкой волной накрыло Ларри, когда Фишер спустил с него штаны и белье. Салли нежно коснулся горячей плоти и провел по ней рукой вверх-вниз, размазывая белесую смазку по стволу, провоцируя легкую дрожь у Ларри. А затем, не желая медлить, Фишер придвинулся ближе к члену и аккрутно лизнул головку, пробуя на языке солоноватый привкус кожи. Еще раз, и еще, и еще, пока не ощутил на своем затылке ладонь, слегка надавливающую на него, прося о большем. Салли повиновался и взял в рот разгоряченный орган, мягко очерчивая его внутри языком, чем определенно сводил Джонсона с ума. Фишер осторожно опустился ниже, вбирая в свой рот все больше и больше, ощущая в глотке инородный предмет, но получая от этого небывалое удовольствие. Ларри зажмурился и застонал, когда движения Фишера стали ускоряться, когда ощутил невесомое царапание зубов на головке, когда почувствовал холодные пальцы на своих бедрах, когда Салли отстранился и выдохнул горячий воздух на чувствительную голову, посылая табун мурашек по телу, когда просто происходило все то, что происходило.              Джонсон чувствовал, что он крайне близко к разрядке и сжал волосы Салли сильнее, прося ускорить темп и предупреждая. Фишер ускорился, стараясь держаться от неприятных ощущений в горле, усилил напор и старался подарить парню как можно больше приятных ощущений. Он сжал в кольцо основание члена, мягко надавливая, сжимал глотку, принимая в себя твердую плоть. Осталось немного, он чувствовал это по пробегающей по телу Джонсона дрожи.              — Я сейчас… — судорожно выдохнул Ларри, пытаясь отстранить Салли от себя, но тот не унимался и продолжал до последнего делать свою работу.              Ларри замер и хрипло простонал, извергая из себя белесое семя в глотку Фишера, остающееся солоноватым послевкусием на языке. Салли сделал пару последних медленных движений, забирая все себе, и наконец отстранился, соблазнительно вытирая пальцами уголки губ. Ларри открыл глаза и встретился взглядом с довольным Фишером, поправляющим свои хвостики и не сводящим глаз с лица Джонсона. Он натянул на себя штаны и потянулся к Салли со словами:              — Господи, чувак, иди сюда, — и утащил за собой на кровать, увлекая в медленный сладкий поцелуй.              Они молча лежали и наслаждались компанией друг друга. Играли с волосами, гладили по щекам, оставляли мимолетные поцелуи на чужих губах и крепко-крепко держались за руки, не желая расставаться ни на мгновение. Салли потерся лицом о шею Ларри и прижался ближе, обнимая его и ногами и руками. Он прошептал:              — Ларри, я тебя…              — Я тебя тоже, Салли, — Джонсон оставил невесомый поцелуй на макушке и обнял покрепче. — Я тебя тоже.