Твои знаки

Сегодняшее утро порадовало яркими лучами и чистейшим голубым небом. В нашем городе уже две недели небо было затянуто серыми тучами, и ни малейшего намека на солнце. Погода ужасно давила, еще неделя, и я готова была бы переехать в любое место, где есть хоть немного дневного света. Неторопливо беру со стола телефон. За последний месяц темп жизни будто бешено ускорился, и я ощущала только вечную погоню, непонятно — за чем и куда. Будто кручусь быстрее любой белки в колесе или стала секретным гостем Форсажа, только гнать пришлось на своих двоих. Когда должен закончиться этот забег — тоже особо непонятно. Все казалось важным и неотложным. А мне так хотелось хотя бы на день все остановить, и если бы у меня было одно желание — я без сомнений потратила бы его на волшебную кнопку, останавливающую планету, пока я снова не захочу запустить ее. И хоть с одной стороны мне очень нравилось, что жизнь была такой наполненной и яркой, было бы глупо отрицать, что одновременно с тем, столько событий истощали и выматывали. Особенно изматывало ощущение, что я не представляю, где конец у такой «яркой и насыщенной» жизни. У меня не было плана на день. Только один — делать, что хочется. Утро началось с бодрой зимней прогулки с собакой, потом я полежала в ванной, залипая на новый сезон любимого сериала и почти весь день пролежала на диване, изредка играясь с собакой. Солнце скрылось, темнело зимой рано. Я прикрыла балкон, чувствуя морозный воздух с улицы, и улеглась обратно, досматривать последнюю серию. В этот момент телефон неприятно пискнул, и я поморщилась. Из-за работы звук уведомлений не ассоциировался с чем-то приятным. Но я все же посмотрела пришедшее сообщение, оно было от Даны, и я закатила глаза. «Сори, ты написала всем, что сегодня отдыхаешь, но я недалеко от тебя, и у меня садится телефон, а на улице ужасно холодно. Я могу зайти?» В целом, ничего страшного, если она зайдет. Если бы не одно но — жизнь стала насыщенной во всех сферах, в том числе в романтической. И Дана — еще одно событие, которое закрутилось невероятно быстро и ярко. Между нами не было определенности, к чему я уже привыкла. Сейчас, знакомясь с кем-то, для меня стало нормой флиртовать, видеться, тепло общаться, испытывать влечение, а может и что-то большее — и резко терять человека навсегда без объяснения причин. Грустная реальность, но уже такая привычная. Дана мне нравилась. Очень нравилась. Настолько, что пугало даже меня. За последние года я немного очерствела, и больше не сближалась сильно с новыми людьми, не раскрывалась, пока не чувствовала себя безопасно. Ни одну из девушек я не могла бы назвать чем-то большим, чем увлечением. Но с Даной все получилось по-другому. Что-то в ней зацепило меня сразу — ещё до того, как мы успели обменяться словами или встретиться взглядом. Я буквально застыла, неспособная сделать шаг, подойти, начать разговор. Казалось, я не смогу вымолвить даже банальное «привет». Внутри всё кипело, а на лице расплылась глупая улыбка, которую я уже не могла контролировать. Было ощущение, будто какая-то невидимая нить тянет меня к ней — уверенно, настойчиво, почти болезненно сладко. Клянусь, если бы я верила в привороты, то была бы уверена, что кто-то навел на меня его. Потому что испытывать такое к человеку в первую встречу просто невозможно, ненормально. И всё же я выдавила это несчастное «привет». И все стало только хуже, когда мы начали общаться. С каждым её словом во мне распускалась какая-то новая, совершенно неуместная нежность — нежность, будто принадлежащая только ей. Когда она рассказывала о работе, о вечерах с семьёй, о занятиях на фортепиано, о своих мыслях — мне хотелось слушать её бесконечно. Хотелось говорить с ней до рассвета, заморозить время, выключить мир, оставить только нас двоих. Её случайные прикосновения были самыми желанными на свете — теплыми, мягкими, будто солнечный луч, пробившийся в тёмную комнату и коснувшийся только тебя. Но я тут же оборвала эту мысль, не дав ей стать в болезненной одержимостью. Попыталась оборвать. Дана ничего мне не обещала. Никаких определённостей, никаких намёков — не считая тех, что я сама придумала. Да и статус у нас… если он вообще был… оставался сомнительным. Скорее всего, она видела во мне просто приятного собеседника — не больше. Она то появлялась, то исчезала, оставляла мои сообщения непрочитанными днями, и я позволяла это, боясь потерять то малое, что у меня есть. Пусть она будет рядом хоть иногда, но не исчезает насовсем. Пусть хоть иногда я смогу звать ее в гости и подолгу болтать, наблюдая за изумительной улыбкой на лице, наслаждаться ее голосом и тихим смехом. Наслаждаться запретными касаяними, после которых я долго буду хотеть большего, но никогда не смогу получить. Но несмотря на мое вынужденное согласие «на меньшее», внутри все громче кто-то твердил: Этого мало. Я хочу больше. Я хочу, чтобы она была моей. Пусть она останется навсегда, пусть она больше никогда не исчезает. Почему она пропала? Она вернется? Я больше не интересна ей? У нее кто-то появился? Это сводило меня с ума. Я была готовать драться с тем, кто нашептывал мне эти мысли. Но подраться с собой невозможно. Дана медленно разбивала оковы безразличия и холодности, и с каждым ее побегом, мне хотелось догнать ее, прижаться к ней, рассказать все, что я чувствую — и больше никогда не отпускать. Но захочет ли она остаться? Иногда мне казалось, что она просто играет. Просто наслаждается моим вниманием, особенным отношением к ней, ей просто удобно, а я — дура, которая это позволяет. На-те, держите, берите все, мне не жалко. Потоптаться на моих чувствах? Конечно, для вас — все, что угодно. Премиум подписка, всю меня берите. В такие моменты мне становилось тошно от себя. От того, как нелепо и глупо я на неё реагирую. Но я будто ничего не могла с этим поделать. Или, может быть, просто убеждала себя, что не могла. Иногда мне казалось, что, возможно, Дана думает обо мне так же. Что она тоже тонет в своих ощущениях, только скрывает их не хуже меня. Я гасила всё, не позволяя даже половине становиться заметной. Вдруг, мы просто больше похожи друг на друга, чем думаем? И я уже так долго барахтаюсь в этих размышлениях, что уже не понимаю, где правда, а где моя фантазия. Будто смотрю сериал про собственную жизнь и строю теории о следующем сезоне: будет ли наша пара вместе? Проблема только в том, что смотреть сериал приятнее, чем быть участником треш сезона. Я не фанатка признаваться в любви до гроба через месяц знакомства, и мне всегда казалось это странным, но ей мне хотелось признаться. Хотелось сказать вслух, что я люблю её, даже если сама не понимала, откуда во мне такая глубина чувств. Казалось, я сама тону на такой глубине, и никогда не знала, что во мне есть нечто подобное — чувственное, страстное, теплое, уязвимое. Меня одновременно тянет к ней, и хочется сбежать, подальше, чтобы больше никогда не соприкосаться с этой глубиной. Хочется отрицать, что эта пропасть чувств — моя. Мы познакомились так недавно, и я даже не знаю, воспринимает она меня как девушку или как подругу. Вляпалась, я вляпалась. Все разрушилось в тот момент, когда она сказала, что только рассталась с парнем, и не хочет ничего серьезного. В голове как громом пробило — не суйся, не нужно, переломает к херам тебя эта Дана. И несмотря на это я ничего не могла сделать с тем, что чувствовала. Хотя внешне держалась я отлично — ничем не выдавала свой интерес и особенное отношение к ней. Ну, разве что изредка. Я знаю: стоит мне увидеть её — и всё понесётся по кругу. Я ещё долго буду думать, есть ли у меня хоть малейший шанс. Буду вспоминать её запах, который наверняка останется на подушке и в тканях дивана в гостиной, будто тихое напоминание о ней. Буду прокручивать наш разговор снова и снова, выискивая в каждом слове скрытый смысл, намёк, жест — хоть что-то, что могло бы намекнуть на большее, чем простой человеческий интерес. И буду изводить себя сомнениями, цепляясь за каждую мелочь, за любой взгляд или интонацию, в которых читается что-то большее, чем просто интерес. И хоть я знаю, прекрасно знаю — у меня нет шанса. Максимум, что у нас получится — короткая интрижка, после которой она сбежит окончательно. Я много раз возвращалась к этой мысли: зачем мне человек, рядом с которым я существую в вечной неопределённости? Зачем тот, кто словно подвесил меня, где больно и желанно одновременно? Я пытаюсь сломать и убедить себя, что мне так нормально, что я смогу выдержать её присутствие на расстоянии вытянутой руки, но никогда не приблизиться. Уговаривала себя, что не утону, что выдержу, лишь бы она дольше была рядом. Даже если она захочет просто иногда видеться и трахаться, но не быть моей девушкой — это окей для меня. Хотя прекрасно понимала, что нихера это не окей. И я была права. Меня уже переломало. Видимо, это уже стало моей больной одержимостью, в которой я цепляюсь за каждое слово, взгляд, минуту вместе — как за глоток свежего воздуха. Но Дана ведь просто зарядит телефон, верно?