Твои знаки

Меньше чем через десять минут в мою дверь громко постучали, и в коридор залетела улыбчивая фигура Даны. Щеки раскраснелись от мороза, на нарощенных ресницах лежали редкие снежинки, не успевшие растять. Губы, накрашенные темно-красной помадой, расплылись в широкой улыбке, а руки интуитивно потянулись ко мне, заключая в объятья. От нее доносились нотки цветочного парфюма и шлейф морозного воздуха. Впрочем объяться вышли такими же холодными. К нам подбегает мой пес и радостно прыгает на нее. Обычно я останавливаю его и не позволяю прыгать на приходящих гостей, но даже здесь Дана особенная. Она с нежностью и радостью чешет его по шерти, и широко улыбается. Ее лицо такое безмятежное и красивое в этот момент. Я чувствую что-то странное, каждый раз, когда вижу их вместе. Наверное, я чувствую, что Дана по-особенному привязана к моей собаке, но не могу это объяснить. Сердце предательски жмется и что-то внутри будто скребет, когда я понимаю, что и он выделяет ее среди остальных. — Какая ты холодная, — недовольно пробурчала я, стоя в тонкой пижаме перед ней. Мне показалось, что взгляд Даны скользнул по открытому топу, чуть подчеркивающему очертание груди, и я тут же отогнала от себя эту мысль. Она просто зарядит телефон, и все. Она здесь вовсе не из-за меня. Если чаще напоминать себе об этом, может и отпустит быстрее. — Не холоднее тебя, — отпарировала Дана, входя в гостинную. Я понимала, что она намекает на мою холодную, как металл, интонацию, но ничего не могла с собой поделать. Ее голос звучал так мягко и тепло, что мог бы растопить весь январский мороз. — Ты чего такая бурчалка, я же тут. Дана кокетливо провела пальцами от шеи до груди, и подмигнула. Я затянула пояс самообладания так туго, насколько возможно. Казалось, она специально выводит меня на эмоции, только мне непонятно, какие. Мне вообще, в общем-то, ничего не понятно. Снова этот тон. От такого сочетания тепла и капли заботы у меня появлялось ощущение, будто я дома. Будто все мои проблемы и переживания можно отложить и просто довериться ей, побыть здесь, побыть с ней. Как же мне этого хотелось прямо сейчас, нестерпимо тянуло просто коснуться ее, повалить на диван и полежать вместе. Предложить остаться подольше, посмотреть вместе какой-нибудь фильм, и несмотря на усталось, у меня внезапно появились силы на разговоры до утра. На разговоры до утра с Даной. Несмотря на морозную погоду, между нами явно случилась оттепель. Я резко одернула себя: больше не поведусь на это. Я знаю, что после этого тепла холода наступают хлеще любых заморозков и сибирских минусов. В планы не входило остаток вечера убиваться по Дане, расплываться во влажных фантазиях и оплакивать несбыточные желания. — Я устала, — тем же тоном выдаю я, немного плаксиво, не хватало еще ногой топнуть и расплакаться, как ребенок. Иногда рядом с ней я чувствовала себя ребенком. Хотя наверное это можно было назвать «чувствовала себя уязвимо и могла это показать», но мне не нравилось так честно признавать это. Мой голос звучит как-то плаксиво-игриво, и Дана нежно улыбается мне. Я стою в дверном проходе между коридором и гостиной, просто наблюдая за ней. Дана делает шаг в мою сторону, мягко касается своей ладонью моей кисти и тянет к дивану. По телу проходит дрожь, и я надеюсь, это не заметно ей. Она садит меня почти рядом с собой, и я чувствую голой кожей ее колготки. Рука девушки опускается на мое колено и поддерживающе его поглаживает. Она смотрит мне в глаза так пристально, ожидая, что я продолжу изливать душу. Мне хочется тут же вскочить, избежать любой контакт, потому что кажется, даже от такой мелочи мне все больше хочется близости с ней. В голову лезут навязчивые мысли и образы, которые не предвещают улучшения моего состояния. И я повинуюсь этому зову, вскакиваю с дивана немного резко, что не укрывается от Даны, но я игнорирую ее взгляд и неторопливо иду к тумбочке, на которой неаккуратно валялась зарядка. — Как же твой ленивый выходной? Не помогает? — с интересом спрашивает она, и от этого тона лед внутри меня тает, но я все еще пытаюсь сопротивляться голосу чувств, оставаясь верной голосу разума. Я прекрасно его слышу. Но мне снова кажется, что она как-то по-другому интересуется, будто хочет поговорить со мной подольше. Будто хочет остаться, но скорее всего это лишь мои фантазии. — Не знаю, не очень видимо, — я знаю, что она замечает холод и отчужденность в моем голосе, знаю, что она попытается расслабить меня, знаю, что станет до невозможнсти теплой, почти горячей. Но я знаю, что нельзя снова обжигаться. — Хочешь, я помогу? — Дана подходит ко мне со спины, и я подскакиваю. Ее руки опускаются на мои обнаженные плечи и поглаживают, переходя на спину. Касания — будто пламя, взгляд — прямо в душу. Мне кажется, она видит меня как открытую книгу. Сегодня она подозрительно много меня касается. Обычно она такая нежная, когда немного выпивает. Может, она пьяная? — Ты чего такая напряженная сегодня? Ее голос приобретает игривые нотки. Она прижимает меня к себе и поглаживает по спине. Моя кожа покрывается мурашками. Дана чувствует это и тихо смеется, положив лицо на мое плечо. Каждый ее жест пропитан изяществом, она будто танцует мелодичный, плавный танец. Ее дыхание опаляет мою кожу, и я отстраняюсь, не в силах выдержать этого. — Не уверена что ты можешь помочь, — проронила я, взяв ее телефон с придиванного подлокотника. Воткнув зарядку, я заметила, что телефон почти полностью заряжен. Интересно. Мои брови стремительно ползут наверх, я смотрю в ее глаза с немым вопросом, но Дана резко меняет тему. Она прекрасно видела, что произошло. — О, ты гадаешь на таро? — спрашивает она, замечая на столе колоду карт. Делала расклад подруге сегодня и забыла убрать. На себя я никогда не смотрю. Навряд ли увижу там что-то хорошее. — Ну, не прям гадаю, но иногда бывает. — А сделаешь мне один? — она возвращается на диван, и лениво откидывает волосы. Я начинаю сомневаться, что она пришла зарядить телефон. — Я устала, Дан, давай в другой раз, — отмахиваюсь я. Внутри подавляю удивление ее интересу к таро, раньше она всегда с недоверием относилась в гаданиям, и раздражалась даже если кто-то упоминал это в шутку. Что-то изменилось сегодня или она просто хочет из вежливости поддержать меня таким образом? — Ну пожалуйста, — она смотрит на меня слишком милым взглядом. Знает, что растаю. Но не так быстро. Я молча смотрю на нее, показывая всем видом, что уже отказала, и давить на меня не нужно. — У меня очень интересный вопрос. — И какой? — Возьми карты, и я скажу. Ну и что это за торги. Мне дико интересно, что за вопрос. А вдруг, она влюбилась и хочет задать вопрос о каком-то парне, покорившем ее? В кого-то, с кем захочет отношений, чего-то серьезного, кому даст определенность и все то тепло, на которое способно ее сердце. Точно ли я хочу слышать вопрос? — Сначала скажи, — от таких размышлений все нотки хорошего настроения из моего голоса исчезли, оставляя место для грубости и холода. Если вопрос правда про какого-то парня, и она прервала ради этого мой выходной — это верх эгоизма, и я знаю, что она способна на это. Приходить ко мне только тогда, когда ей что-то нужно. Потом она снова исчезнет, а я буду разгребаться с этим хаосом внутри. В глазах Даны появляется… смятение? расстерянность? испуг? неуверенность? Она неловко ерзает на диване и больше не смотрит на меня. Я пытаюсь поймать ее взгляд, но она упорно игнорирует меня и внимательно рассматривает цветы на подоконнике, будто впервый раз видит их. Когда она выглядит так, хочется крепко обнять ее, но я гашу все, до последней капли. И когда я только собираюсь смягчиться, подумав, что переборщила с раздражением в голосе — все-таки, Дана ничего еще не сказала, а я уже разозлилась, — она неожиданно, прорезая тишину, озвучивает вопрос. Меня пробирает импульс по всему телу, и кажется, будто я сошла с ума. Совсем замечталась, раз такое слышится. Ее голос звучит оборонительно, будто я только что оскорбила и унизила ее, а ей приходится отбиваться от меня, и мне становится стыдно. Внутри я чувствую порыв, который тут же обрываю — извиниться, стать мягкой и поддатливой с ней, нелепо пошутить и расплыться в улыбке, обнять ее и потрепать по плечу. Я только в упор смотрю на девушку, не понимая, не послышалось ли мне. Дана все еще не смотрит на меня. Тонкие пальцы сцепились в узел, и по белым костяшкам я замечаю, как сильно она сжимает их. Так мне не показалось? Я все правильно чувствовала? — Что? — срывается с моих губ, с непонимаем и растерянностью смотрю на нее. Ее глаза с усмешкой смотрят на меня. Дана улыбается, и я понимаю, что именно на такую мою реакцию она и рассчитывала. Девушка собрала ноги к себе, прижимаясь узким подбородком в колени. Она не сводит с меня взгляда, а я в растерянности пытаюсь уловить ее резкую смену настроения. Вечно она такая. — Ты сказала, что у тебя каждый расклад проигрывался. Тогда спроси у карт, что ты ко мне чувствуешь. Она издевается? Мне не послышалось. Что за вопросы такие. Зачем такое спрашивать у карт? — Что я к тебе чувствую посмотреть? — Я смотрю на нее. Она не отвечает. Теперь моя очередь сжимать руки до побеления костяшек. Я нервничаю все больше, и не знаю, насколько по мне это видно. Возможно, ей и расклад не понадобится, чтобы получить ответ на свой вопрос. Мне непонятно, что за игра и по каким правилам мы играем. Играем ли вообще? Дана выглядела… уязвимо. — Это немного странно… что ты решила именно меня попросить о таком раскладе. Ну и в конце концов, я же могу тебе сама рассказать, так не интересно что ли? Мне все больше кажется, что я в бредовом сне. Меньше всего сегодня я ожидала этого. — Ну ты посмотри на таро, а потом скажи сама, — немного отступает подруга, и я больше не вижу напряжения в ее теле. Все-таки играет? Я понимаю, что могу отказать ей. Понимаю, что все это как минимум странно, и вообще похоже на какую-то ловушку. Я не понимаю ее намерений, не понимаю, что ей нужно. Она заявилась ко мне домой под предлогом зарядить телефон, а он полностью заряжен. Я не хочу раскладывать на ее вопрос. Но меня не покидает чувство, что это игра, которую можно выиграть. Будто сама Дана дает мне возможность. — Как скажешь, — я немного расслабляюсь, чувствуя себя уверенее. Она все равно не понимает карт, я могу что угодно сказать. Вот только хочу я сказать честно или не стоит? Момент потрясающий, а с другой стороны — нужно ли оно мне? Голос внутри внадзрыв кричит, просит признаться, не упустить шанс, а разум — держать оборону, не подпускать, не обжигаться снова. Если это просто игра — будет ужасно больно и унизительно. Навряд ли Дана уважает меня, иначе откуда все эти горячо-холодно в нашем общении? Но с другой стороны — если это так, пусть мне будет больно, пусть я окончательно разочаруюсь, пусть вычеркну ее насовсем. Пусть я долго не смогу доверять после этого, но закончу это колесо и бесконечные прятки от себя. Почему она всегда объявляется и ведет себя так игриво именно в те моменты, когда я хочу все оборвать? Я медленно тасую и тяну триплет. Император. Колесница. Туз жезлов. Внутри себя подавляю восторженный вздох. Как же точно все попало. Будь обстоятельства немного другими — я бы пищала от восторга, что все мои расклады точны. Но как бы я хотела, чтобы этот расклад не проигрался. Я начала раскладывать на таро чисто по-приколу больше трех лет назад, но до сих пор не смогла бы ответить, как это работает. Почему они проигрываются и как так точно попадают. Даже в руках новичков карты падают точные, они просто не умеют их трактовать. Еще раз смотрю на выпавшие карты. Тут можно спорить, и я попробую это сделать. Если докопаться, можно свести все в дружескую линию. Это мне и нужно. — Объяснения нужны? — я пытаюсь сохранить уверенность в голосе, не подавать ни знаку, что карты выдали меня с потрохами, один из самых читаемых раскладов в моей жизни. — Ну ты же гадалка, не я, — смеется она, а я морщусь. Не люблю, когда меня так называют. Пытаюсь не смотреть на нее, иначе весь мой план — провал полный, не имеющий шанса. — Тогда подожди, гадальный шар достану и шляпу ведьминскую надену, — парирую я, ухмыляясь. Слышу свой голос со стороны, кажется, у меня прекрасно получается скрывать свою растерянность и испуг. — Так и знала, что у тебя есть, — Дана странно смотрит на меня, чуть склонив голову. Она медленно крутит прядь около виска, и я понимаю, что она нервничает. Дана нервничает? С каждой секундой мне все меньше понятно, что происходит. — Ну что там, говори уже. — Такая нетерпеливая, — цокаю я, собирая триплет руками. — Ну смотри, по Императору я чувствую к тебе что-то стабильное, крепкое. Крепкие дружеские чувства. Не только на словах, но и на действиях. Могу быть чрезмерно контролирующей или жесткой иногда. «В отличии от некоторых» — проносится в моей голове. Дана ухмыляется и хихикает едва слышно, а я развожу руками, мол, какая есть. — По Колеснице я готова брать на себя инициативу, много действовать, проявляться, короче не языком молоть, а правда делать, чтобы поддерживать дружбу, — слово дружба прозвучало как-то криво и не естественно, Дана тоже это заметила. Я коротко посмотрела на нее, но девушка молчала, уставившись на карты. Ее бровь задумчиво изогнулась. — Туз жезлов в целом подкрепляет все остальное — искренний интерес, вовлеченность в общение, инициативность и готовность вкладываться, чтобы поддерживать дружбу. — А дьявол на дне? От этого вопроса все мое тело напряглось, натянулось, как тетива лука. В груди вспыхнул жар и в следующую секунду стало больно дышать. Откуда человек, который не увлекается таро, знает про значение карт на дне? Меня накрывает тихий ужас, осознание — холодное, липкое, мерзкое. Кажется, мой план близок к провалу, как никогда. Доли секунд я пытаюсь мысленно собраться. На самом деле, расклад читается до жути прямо и просто, даже самый начинающий бы страктовал правильно. От этого мне становится не по себе. Имей такую возможность, я бы вернулась на пять минут назад и отшутилась бы, слилась с этой идеи. Перевернула бы все, но не стала рисковать. Сейчас у меня не так много путей отступления. Я понимаю, чувствую — Дана все поняла. По картам, по моей реакции — не важно. Она поняла абсолютно все, и какими будут ее чувства от новой информации, кажется, не понятно пока даже ей — Ну… бывает, что я немного манипулирую тобой, — всё-таки пытаюсь выкрутиться. Невинно пожимаю плечами, надеясь хоть чуть-чуть разрядить напряжение в комнате. Но Дана тоже напряжена — только по-другому. Она смотрит на расклад с таким искренним изумлением, что меня охватывает холодное предчувствие. — Понятно, — проронила она. — Учиться тебе, ведьма, учиться да учиться. — Что? — Нет, она точно все поняла. Я больше не сомневаюсь в этом. — Твой любимый вопрос на сегодня? Ну, если у тебя с вопросами в колоду туго, давай я накину. Посмотри, что я к тебе чувствую Восемь мечей. Жрица. Туз жезлов. Я смотрю на дно — десять пентаклей. Это что, намек какой-то? Это способ признаться? Мне придется трактовать это ей? Полная нелепость. Как это вообще можно сказать? Как я могу это сказать? Я смотрю на карты, словно застывшая статуя. Прекрасно понимаю трактовку, все считывается моментально. Чувства, я вижу с ее стороны чувства. Очень подавленные и загашенные. Но они есть… Внутри меня все переворачивается, и мне хочется остаться одной, просто докинуть пару вопросов, переварить все увиденное. Но я понимаю, что времени на это не будет. Дана пришла не просто так. Она пришла из-за меня. — Какое счастье, что каждый твой расклад проигрывается, — произносит девушка, и я чувстую, что она пытается что-то сказать, но отчаянно не понимаю, что. Ну почему нельзя просто сказать прямо! Я готова кричать от беспомощности и непонимания, у меня внутри все разрывается от щемящего чувства. — У меня не проигрался ни один. А, вот оно что… Она все поняла, выкручиваться было бесполезно. — Хотя, сегодня ты поздравишь меня с первым проигравшимся раскладом. Тёплые пальцы Даны обнимают мою шею — так бережно, что сердце уходит в пятки, и так уверенно, что я забываю, как дышать. Она тянет меня к себе, и мир рушится, когда её губы накрывают мои. Я тону в этом поцелуе, потому что это именно то, чего хотела бесконечно, то, что вечно представляла себе, фантазировала, не представляя, что это может стать реальностью хотя бы на миг.