Похороните нас за плинтусом

Неделя без родителей, в общем и целом, прошла спокойно. Антон почти не пропускал занятия, почти каждую ночь занимался разбором себя как личности по кусочкам и почти не ел. А еще он почти умер, но это у него каждый день, тут нет ничего удивительного, с его-то ловкостью. Зато он сблизился со своими друзьями и с математиком. Арсений даже познакомил его со свои лучшим другом — Павлом Алексеевичем. Он тоже преподаватель, только в университете, а не в школе. Классный мужик, веселый, задорный, душа компании в общем. А еще оказалось, что их классная — его жена. Вот так и вышло, что Антон протусил неделю чуть ли не со всем педагогическим составом своей школы. Ему нравилось проводить с ними время, он даже приглашал Арса на чай к себе домой, но тот тактично отказался, сославшись на большое количество работы. Антон, конечно же, решил, что все дело в нём и ещё два дня загонялся по этому поводу, но потом устал и прекратил. А сегодня ночью должны были вернуться его родители, так что у парня было приподнятое настроение, он их очень ждал. На дворе стояла прекрасная солнечная погода, только вот Арсения она совсем не радовала. Он стоял на балконе и обновлял страничку Антона, даже не понимая зачем он это делает. Он СЛИШКОМ много времени проводит с подростком. Это мужчина прекрасно понимал, но ничего сделать с этим не мог, его буквально магнитом тянуло к этому парню. Еще никогда не было такого сильного желания находиться рядом с человеком, помогать ему и оберегать от неприятностей. «Я педофил, мне нельзя работать с детьми» — красной нитью выкладывалось в сознании Попова, но каждый раз он убеждал себя в том, что это всего лишь добрые намерения и никакой он не педофил, просто слишком мягкий. Но его ведь никто больше из всей школы не интересовал, да и к Антону он относился как к другу, не более. «Мне нужно проводить с ним меньше времени. Выстроить границы, а то это ни в какие ворота…» — размышлял он, вертя зажигалку между пальцами и все еще глядя на страничку Шастуна. «Антон Шастун… Шастун Антон… что же ты такое?». Это уже не первый раз, когда Арсений думает об этой ситуации. Да, он не имеет никакого плохого умысла, а тем более никакого подтекста в его действиях и мыслях нет, но все это выглядит так, будто мужик доебался до ребенка и теперь сталкерит его. Нет, это явно нужно прекращать. Если мальчик захочет продолжать общение — они будут общаться, но в рамках дозволенного, конечно же. На этом он и порешил, пусть Антон сам сделает выбор — нужен ему Арс или нет. Больно, неприятно, но он обязан так сделать, для своего же спокойствия. Внезапно на телефон посыпались уведомления.

Антон Шастун 13:21

Здравствуйте, Арсений Сергеевич

А это вы у нас будете спец-курс вести?

Нам щас химичка сказала, что у нас вводят какие-то спец курсы по разным предметам которые на ЕГЭ сдавать будем

Значит ваш тоже будет?

Или я чет не так понял?

Арсений Попов 13:22 Остановись, Шастун. Да, будут специальные курсы. Да, будет по алгебре и геометрии в том числе. Нет, я не буду их вести. Их будет вести второй математик — Валерий Геннадиевич. Сообщения были прочитаны, но ответа не последовало. «Ну и замечательно» — горько улыбнувшись и подкурив сигарету подумал Арсений. «Зато я не педофил». Прошло еще два дня, Арсений не навязывался мальчику, не писал первым, старался максимально держать расстояние и вести себя профессионально. Антон же писал ему, спрашивал как дела, улыбался, когда видел его в школе. В общем, был максимально приветлив. На второй день от него стало меньше инициативы, он написал всего два раза за день, один раз с утра, желая удачного дня, а второй — вечером, уже с пожеланиями доброй ночи. Попов не видел, чтобы парню было как-то грустно или некомфортно, поэтому решил, что его больной мозг просто зацепился за какую-то дурость по типу «мальчику нужна помощь и я помогу ему!». Какая ему помощь нужна? Нужна ли вообще? Может в этих зеленых глазах и не было никакой пустоты и отчаяния, смешанного с одиночеством и чувством потерянности? Арсений накрутил себя? Скорее всего. Утром третьего дня Попов проходил мимо гаражей направляясь к школе, так как на стоянке все места уже были заняты и ему пришлось оставить машину чуть дальше, чем он ожидал. Время приближалось к 11:30, через 15 минут ему нужно быть в школе, так как сегодня у учителей собрание. Однако пройдя мимо зеленого бетонного гаража, его взгляд зацепил слишком знакомый силуэт. -Шастун! — крикнул он, обращая на себя внимание малолетнего курильщика. -Почему не на уроках? Совсем оборзел? Мальчик не обернулся, только натянул капюшон своего худи и стряхнул пепел себе под ноги. -Антон, я с тобой разговариваю, — настаивал учитель, желая услышать хоть что-нибудь в ответ. -А зачем вы со мной разговариваете? Я же вам надоел, — резко ответил юноша, продолжая делать глубокие затяжки. Арс опешил. Он хотел было подойти к ученику и все объяснить, но сдержался. -Что ты несешь? Наконец Антон обернулся и с улыбкой посмотрел на преподавателя. -Ну, я не сильно обижен, если что. Я знал, что я как друг не очень, — он пнул ногой ближайших камушек. -Я понимаю вас. -Тош… — не выдержал Попов таких откровений и подошел к мальчику, готовому заплакать прямо сейчас, судя по дрожащим уголкам губ, которые насильно были растянуты в подобие улыбки. -Ты все не так понял. Ты дашь мне объяснить? -Да, конечно. Без проблем, — голос его дрожал, он явно был сильно вымотан своими мыслями, видимо он переживал. -Ты отличный друг и товарищ, просто пойми. Мне все-таки уже почти 30 лет, а тебе всего лишь 17, — вздохнул математик, кладя руку на плечо Антону. -Я не думал, что так сильно привяжусь к тебе с самого начала, но сейчас я чувствую себя педофилом, понимаешь? Антона будто током прошибло. Как это, педофилом? Разве люди с разницей в возрасте не могут дружить и общаться? Разве это не парень согласился пойти покурить с преподавателем, хотя спокойно мог соврать, что не курит и никуда не ходить? -Ну… вообще-то мне через три месяца 18, а еще — я сам захотел с вами общаться. Вы тут ни при чем, — тихо ответил мальчик, заглядывая в чистые глаза своего учителя. -А еще... я тоже случайно к вам привязался, — Тоша наврал про дату рождения. На самом деле, родился он в апреле, но ему важно было сейчас сделать себя чуть старше. Арсений не знал, как быть дальше. Продолжать общение и чувствовать себя аморальным чудовищем или сжечь все мосты, нанеся подростку еще одну травму? Внезапно он увидел запястье Антона, когда он неосознанно задрал рукав, встряхнув рукой. -Что это? — изменив тон на куда более серьезный спросил Попов. -Что? О чем вы? — действительно сначала не понял курильщик, а потом его глаза округлились. -Я… ох, блять, я даже не знаю как это объяснять. -Не надо ничего объяснять. На вопрос мне ответить — ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не хочешь жить? Антон сглотнул ком в горле и спустя несколько мгновений осторожно кивнул головой. -Я не хочу это обсуждать, ладно? Это моя жизнь, мое тело и я сам могу распоряжаться всем этим дерьмом. Хорошо? Голос Антона звучал холодно и отстраненно, ему явно было некомфортно говорить об этом, а еще стыдно. Арсения как будто подстрелили. Порезы были свежие, как будто их нанесли несколько часов назад. Свежие раны наложились на уже затянувшиеся, рука действительно больше напоминала жертву дикого животного, на ней живого места-то не было. -Тебе нужна помощь? — тихо спросил Арсений, смотря в бездонные глаза собеседника. -Только честно. -Нет. Неделя. Чертова неделя прошла с того разговора, Антон старался не попадаться на глаза Арсению, а тот в свою очередь не пытался выйти на контакт первым, каждую ночь заливая чувства вины и отчаяния дорогущим виски из личного бара. Жизнь катилась к чертям у обоих. Один ночами тихо плакал, открывая страничку своего учителя и думал, что он сам во всем виноват, а второй топил себя алкоголем и тоже винил себя во всем, что происходит с подростком. Это нужно было как-то разруливать. Видимо им суждено общаться и поддерживать друг друга. Но как это возможно разрулить, если и с ним — плохо и без него — никак? Арс долго метался меж двух огней, но по итогу бессонной пьяной ночи решил, что пусть он будет педофилом, плевать, пусть хоть в трубочку свернется, но Антону не должно быть еще хуже. Не должно. Эта связь была необъяснима, она возникла внезапно и оказалась настолько крепкой, что любой канат позавидовал бы. Так бывает, когда люди созданы друг для друга, но далеко не всем суждено это понять и принять. Иногда судьба может сыграть очень злую шутку, соединив двух совершенно неподходящих людей. Антон принял другое решение — страдать ему не в первой, он это переживет (к сожалению). А вот Арсения он не хотел нервировать и заставлять его чувствовать себя каким-то не таким. Вот так вот, на двух концах города, два разных человека приняли два абсолютно разных решения. Но вот что удивительно — каждый из них подумал в итоге не о себе, не о своем комфорте, а о другом. Такая вот штука — жизнь. Непонятная, сложная, очень неопределенная. Но рано или поздно все само встанет на свои места. Кому суждено утонуть — тот не повесится, как говорится. Утром следующего дня оба выдвигались в школу, как на каторгу. Каждый думал о своем, но мысли сходились в одном — «он не должен страдать из-за меня». -Арсений Сергеевич! — Антон завидел преподавателя еще около входной двери, с другого конца двора. -Подождите! Он подбежал к крыльцу, взлетел по ступеням вверх, споткнулся, но его подхватила сильная мужская рука. -Шастун, ну сколько можно. -Извините. Знаете, я решил, — твердо сказал Тоша, отряхивая куртку от невидимой грязи. -Если вам плохо от общения со мной, давайте лучше не будем. Я не стою ваших переживаний. Арсений закусил губу изнутри, чуть ли не прокусив ее до крови. Мальчик действительно был взрослым. Даже слишком. -Н-да, Тош. Заходи, поговорим внутри, — учитель распахнул дверь и пропустил вперед подростка, заходя сразу за ним. -Тош, я на самом деле об этом же с тобой поговорить хотел, — они стояли в коридоре, вокруг было много детских голосов, так что их разговор вряд ли кто-то мог услышать. -Я хочу с тобой общаться, мне нравится наша дружба, я бы не хотел, чтобы тебе было плохо и ты винил себя. В душе Антона как будто огромная каменная плита сдвинулась, давая возможность вздохнуть. Арсений хочет с ним общаться, ему НРАВИТСЯ общаться с ним. Это было самое важное для него на данный момент. -Но о твоих порезах мы еще поговорим, — шепнул Арс и серьезно посмотрел на Шастуна. -Да, ладно. Антону было плевать о чем они там говорить будут, он просто был счастлив. Впервые за столько лет он был просто счастлив. Это чудесное чувство, невероятное, он забыл, что это такое — счастье. Единственное, что беспокоило Арсения в этой ситуации — состояние Антона. Он занимается самовредительством, осознанно отказывается от помощи и выглядит так, словно его катком переехали: большие сине-черные круги под глазами, бледная кожа, выпирающие кости. Все это вместе создавало ощущение, будто парень не ест и не спит, а занимается фотосинтезом время от времени. Антон говорил с его мамой еще в кофейне, когда мальчик потерял ключи. Она показалась ему милой и нежной женщиной. Так что же тогда не так? Вроде родители нормальные, друзей он себе быстро нашел, но все равно ходит как в воду опущенный. Компания Антона тоже переживала за него, ведь он был в сети даже в 4 часа утра каждый день на протяжении двух или трех недель. По ощущениям, он ложился спать в 5 утра, а вставал в 6, проводя во сне какой-то жалкий час. Но они ведь не могли знать точно, верно? Может, Антон просто не включал телефон ночью или оставлял компьютер включенным, а сам спал себе спокойненько? Дни тянулись за днями, Арсений всячески пытался докопаться до сути проблем Антона, но тот как будто не давал никому залезть глубже в его душу. -Арсений Сергеевич, не нужно мне помогать и пытаться избавить от страданий. Это — несущая конструкция. Заявлял парень каждый раз, когда учитель спрашивал его почему он в таком состоянии. В глазах в Шастуна не появлялось никакой искры, лишь мутно-зеленая пропасть то и дело заглядывала как будто мимо сердца прямо в душу. Если долго смотреть в бездну, бездна посмотрит на тебя. К концу сентября Арсений сдался и рассказал Ляйсан о том, что Шастун выглядит очень подавлено. Упоминать порезы и попытки попасть под машину он не стал, не хотел раскрывать секрет парнишки и рушить доверие, которое он так тщательно пытался заполучить. -Арс, он просто подросток. Они все такие, — вздыхала Утяшева, собирая листы с тестами в ровную стопку. -Оставь мальчика в покое, он добрый и честный ребенок, у него все будет хорошо, — успокаивала она своего друга. Арсений решил довериться женщине, которая работает с детьми не первый год и знает о них явно больше, чем он. Конечно, у него в университете был предмет «детская и подростковая психология», но там не говорилось о депрессивных зеленоглазых мальчиках, которые располагали и привязывали к себе одним лишь взглядом. Что же там Антон? А Антон жил на полном автомате, не отдавая себе отчет, что он делает. Еле проснулся — пошел в школу — пришел из школы — посмотрел видео, посидел в ВК, поиграл в компьютер, поразмышлял, поплакал — убитый лег спать. И так каждый день. Иногда этот плотный график разбавлялся гулянием с Димой и Сережей, реже с Арсением Сергеевичем. Ничего в его жизни не менялось, а он и не хотел ничего менять. Вот так день за днем в нем угасала последнее желание жить, и вскоре он не чувствовал почти ничего. В его жизни начался очередной депрессивный эпизод, который сопровождался апатией и нежеланием что-либо делать. Ему стало тяжело вставать с кровати, каждый день он переступал себя с огромным трудом чтобы умыться и принять душ, есть он, кажется, совсем перестал. На самом деле, именно такой и была его жизнь все время в Воронеже, просто из-за эйфории связанной с переездом и таким количеством новых эмоций, он ненадолго вышел из него. Но когда он привык, то вернулся в свое обычное состояние. Его мама качала головой и тихо шепталась с отцом на кухне поздно вечером, обсуждая, что их сыну совсем плохо и с этим срочно нужно что-то делать. В итоге родители пришли к общему решению — в срочном порядке вести сына к психологу и действовать так, как скажет он. Естественно Антон отпирался, говорил, что все с ним нормально и он вообще никуда не хочет, просто ему «грустненько». Но в этот раз у него не вышло спустить все на тормозах, потому что отец в приказном порядке заставил его сходить на прием. Юноша закатил глаза, но согласился попробовать. Он знал как вести себя на приеме, чтобы ему не впаяли какой-нибудь диагноз. Он даже смотрел туториал, как нарисовать свою семью, чтобы психолог не смог определить его проблемы. Ну не хотел он никакой помощи, почему все докопались до него?

Антон Шастун 17:32

А меня родители к мозгоправу кароче отправляют, прикиньте

Позов Дмитрий 17:35 Может оно и к лучшему? А то ты реально сам не свой Матвей Сергиенко 17:36 Бля, рофл какой-то. Надеюсь ты в норме в целом?

Антон Шастун 17:38

Да я лучше всех ваще

Арсений Сергеевич был всеми руками и ногами за, чтобы парня отвели к профессионалу. Хоть его новая подруга Ляся и ее супруг в один голос твердили, что со временем он станет нормальным, Попов был в этом не уверен. Он даже предлагал отвозить Шастуна на сеансы, так как оказалось, что кабинет психолога был недалеко от дома Попова. Естественно родители были только за, ведь так его походы проконтролирует взрослый ответственный человек и мальчику не удастся пропустить ни одного приема без веских причин. Конечно же, самого Антона никто не спрашивал. Такое вот, добровольно-принудительное лечение его ожидало. Как он и хотел, на первом приеме он вел себя как обычный мальчишка, отшучивался, вертелся в кресле и постоянно перебирал многочисленные браслеты на руке. Только вот следы от нескольких десятков ночей, проведенных практически без сна скрывать не получалось, да и запястья Александр (психолог Антона) точно заметит рано или поздно. С этим нужно было что-то делать, Антон никак не хотел принимать чужую помощь, что достаточно сильно злило Арсения. Он был в похожей ситуации, тоже не хотел жить, не видел ни в чем смысла. И он знал, как важна помощь на этом этапе, как важно вовремя перехватить ситуацию, ведь в его случае — этого сделать не успели. Отмотаем время назад. Лет так на 12-13. Арсений сидит у себя в комнате, устало глядя в окно. Он долго думал над этим шагом, готовился, писал что-то на листочках, но сминал их и выбрасывал. У молодого Попова не было друзей, родители были заняты своим бизнесом и не обращали никакого внимания на сына, поэтому он был предоставлен полностью себе. С девушками у него тоже не клеилось, в первых отношениях его бросили лишь потому, что он был недостаточно красив для нее, а во вторых ему изменили. Сидящий на подоконнике парень не видел смысла жить. Единственное что у него было — деньги. Но зачем они нужны, если жить-то и не хочется? Холодным весенним утром, в тот день, когда Арсению исполнялось 18 лет, он купил себе маленький тортик, вставил в него свечку и в полном одиночестве, сидя за большим обеденным столом, загадал желание: «Пусть это все закончится». Пламя погасло после того, как молодой человек дунул на свечу. Торт есть он не стал, поставил его в холодильник и закурил свой любимый красный Мальборо. Теперь он набирал ванную теплую, почти горячую ванную. Раздеваться он не стал, смысл от этого? Все равно уже не заболеет. Холодное лезвие рассекло бледную кожу ровно по синей тонкой нити под плотью. Багровые разводы тут же поплыли по водной глади, оставляя за собой след разбитых мечт и не сбывшихся надежд. Второй порез принес куда меньше боли, как моральной, так и физической. Арсений улыбался. Наконец-то это была настоящая, искренняя улыбка, отпускающая всю боль и обиды. К его огромному счастью это был конец. Так он думал. Вода медленно вымывала из него жизнь, Арс дышал намного реже, но улыбка не сходила с его лица. Наверное, так бы все и закончилось. Он никогда бы не полетел в Швейцарию с родителями, никогда бы не поступил в педагогический, не встретился бы с зеленоглазым двухметровым парнишкой. Голубые глаза распахнулись, но тут же зажмурились обратно. Яркий белый свет больно обжег его. «Это рай?» — первая мысль Арсения была именно таковой. Но запах лекарств, спирта и каких-то препаратов намекал на обратное. -Сеня! — вскринула женщина, сидевшая рядом и мгновенно нажала на кнопку вызова мед сестры. Да, все верно. В момент, когда из Арсения выходили последние жизненные силы, в дом вернулась их горничная, которая забыла забрать в химчистку пальто Сергея Попова. Она услышала как в ванной течет вода, поэтому решила, что забыла выключить ее уходя. Сегодня у Арсения должен был быть теннис в это время, так что она не рассчитывала, что он еще дома. Естественно в ванной лежало тело, рядом плавало лезвие, а улыбка на лице так и осталась. Женщина закричала, но быстро взяла себя в руки — сразу вызвала скорую, попутно стараясь хоть как-нибудь остановить кровотечение. На удивление, бригада медиков прибыла максимально быстро, что и спасло жизнь молодому человеку. Горничная сразу набрала матери и отцу Арса, рыдая и умоляя их приехать прямо сейчас в частную клинику, куда отвезли их сына. -Антон. — устало протер глаза мужчина, сидя за рулем автомобиля. -Мне нужно кое-что тебе рассказать.