Кровавый Ангел

На следующий день после происшествия с бумажником Хенджин решает, что совпадений с него достаточно, и больше пока в кофейню не ходит. Он не появляется там уже чуть больше недели. А жаль, она ему нравилась, и кофе там вкусный. Стоя на кассе строительного магазина, он замечает, что забыл купить доски, ибо полок в подвале уже не хватает. Приходится вернуться и взять несколько массивных, но уже обработанных лаком досок. Сегодня он на машине, тащить на себе или на мотоцикле все, что он набрал, было бы нереально. Дорога до дома заняла не меньше получаса, ведь он специально выбирает самый отдаленный магазин для своих покупок. Ничто и никто не должен знать, кто он и где живет. Магазин тоже придется скорее всего сменить, так как кассир, в очередной раз пробивающий ему восемь литров растворителя, длинные и узкие металлические балки, металлическую стружку, три мотка веревки по десять метров каждый, десять пар прорезиненных диэлектрических перчаток, заземляющую проволоку и доски - уже недобро косится на него. «Ну и черт с ним», — думает Хенджин и идет со всеми покупками в дом. Он живет там же, где и злосчастная кофейня, в Кандонгу, в небольшой квартире на первом этаже. И он бы ни за что не стал жить на первом этаже, ему всегда нравилась высота, она создавала ощущение собственной свободы, но….ему нужен был подвал. Чтобы когда-нибудь снова почувствовать эту свободу. Подвал не представлял собой ничего примечательного: одни стеллажи с инструментами, какими-то банками и старой газонокосилкой. «Зачем она мне? Я ведь даже не умею косить» — думал Хенджин, придерживая плечом и подбородком балки с досками, на руке висел пакет со всем остальным добром. Он сбросил всё перед одним из стеллажей, отодвинул тот в сторону, чертыхнувшись на очередной заусенец из-за занозы. Посмотрел на кровоточащий палец и достал из бумажника маленький ключ, который недавно чуть не потерял. «Чушь, как можно было его потерять, если о нем никто не знает. И о тебе никто не знает». Нет, он знает. Что-то этот блондин точно знает, ведь он наблюдал за Хенджином из раза в раз, пока второй и не думал, что его видят. Иначе как объяснить то, что он сказал девушке-бариста, что Хенджин придет туда снова? Значит, наблюдал давно. Случай в переулке тоже никак не выходил из головы парня. Конечно, он сослался перед самим собой на усталость и переутомление от всяких навязчивых мыслей и навязчивых блондинов, но все же….Такое уже случалось раньше. Те ощущения, что окружили его тогда: страх, пронизывающий всё тело, прикосновения…Хенджин отгонял от себя мысли о Нем. Они не виделись уже целую Вечность. Но воспоминания о Его прикосновениях, холодом кинжала прокладывающих путь по шее, заставляют и сейчас сердце биться чаще. Конечно же, от страха. Не более. Ему, Князю Тьмы, не ведом страх, вообще-то — напоминает себе Хенджин. Это скорее неприкрытая, неподдельная ярость, что есть кто-то, кто так же силен, в одном мире с ним. Это выбешивает, не дает расслабиться ни на секунду. Ведь Он никогда не дремлет и вечно портит все его планы. Вершит «Правосудие», мать его. «Скоро всё изменится, Страж. Ты сам придешь ко мне. И тогда ты умрешь окончательно. Во всех Мирах. Обещаю». Кивнув себе и своим мыслям, Хенджин вставляет ключ в пустую на первый взгляд стену и отступает назад. Металл в стене раздвигается, и он, подхватив свои балки, доски и пакет, спускается вниз по каменной лестнице. Парень, не глядя, наощупь включает лампочку в подвале и устремляется вглубь полутемного помещения. Сейчас его внимание сосредоточено только на столе в центре, на котором аккуратно выставлены в специальной подставке двенадцать пробирок с разными жидкостями. Это его личное достижение - знания древних демонических родов и знания, которые он смог выкрасть у архангелов после Падения, а позже превратить это в нечто бОльшее, используя человеческие науки, точные расчеты и кучу потраченного времени за чтением специализированной литературы по хим. анализу и электрике. Хенджин развернулся к большой доске во всю стену, где белым мелком его же каллиграфическим почерком были начертаны какие-то символы, расчеты и пометки вроде «Биоматериал должен быть свежим» или «Кровь только в крайнем случае». Постучав по подбородку кончиком длинного пальца, парень задумчиво смотрит в последние расчеты и делает новую пометку: «Страж любит пускать кровь. Не дать коснуться своей крови…. Если снять или повредить хромированные перчатки, можно сломать пальцы…..Какая реакция будет на ток? Есть ли заземление в его костюме? Если нет?Не опасно ли самому пользоваться наэлектризованными прутами возле него? Маска тяжелая, закреплена на затылке. Маска…Маска…» Хенджин прикрывает глаза, вспоминая. «Она чертовски тяжелая на вид, из сплава с хромом, полностью черная. На месте глаз - две огромные пустые матовые выпуклости, а там, где должен быть рот - огромная челюсть с хищным оскалом. На свету от факелов она жутко отсвечивает криками всех жертв своего хозяина. Черт! Если бы маску можно было снять, он бы давно уже нашел своего Стража в Мире Живых!» Да, Хенджин знал, что Страж регулярно наведывается в мир людей. По нему это заметно опытному взгляду так же, как и по Хенджину: после возвращения с очередной вылазки, в Мире Мертвых, первые полчаса нельзя было и шага ступить без пронизывающей боли в ногах и руках. Боль эта проходит быстро, конечности регенерируют, но от каждого такого «перехода» запястья и щиколотки буквально заживо сгорают. Они в прямом смысле горят адским пламенем, а потом истлевают до черноты костей. Подобно ворам, которым отрезали кисти рук и ноги ниже щиколоток за то, что крали чужой скот в деревне: те, кто пересекают границу между мирами Живых и Мертвых искусственно - расплачиваются теми же частями тела. Такова цена за обман Смерти. Разница между Хенджином и Стражем в том, что первый не просто иногда «ходит» в Мир Живых - он живет там, а «ходит» как раз на родную прожженную тысячами смертей землю. Хенджина передергивает от воспоминаний о последней вылазке. Сегодня ему придется сделать это снова. Прошлый «переход» был около месяца назад. Это произошло незадолго до знакомства со странным блондином. И это была последняя встреча с его Стражем, во время которой он совершил, наверняка, самую большую ошибку за все свои нечеловеческие жизни. Конечности зажили, раны затянулись, кожа вернулась на место, но кое-что уже не повернуть вспять. Сегодня же он намерен вернуться. К Нему. В самый последний раз. Парень достает из шкафчика новую чистую пробирку и ставит на стол к остальным двенадцати. Взгляд зацепляется снова за пометку на стене «Кровь только в крайнем случае», но он быстро отворачивается и достает кинжал из ящика стола. Прорезав неглубоко левое запястье, Хенджин выдавливает несколько капель в пробирку и почти не мажет. Сверившись с расчетами на стене, он добавляет жидкость из другой пробирки к своей крови, и та моментально становится прозрачной, но все ещё тягучей. «Нет, так не пойдет. Должно выглядеть не более чем вода. Не как обычно…» Смешав еще несколько жидкостей из пробирок между собой, он наконец всматривается в получившуюся смесь, которая и правда не отличается от воды. Осталось добавить самое главное. Снова взгляд на стену - надпись «Биоматериал». Хенджин приоткрывает маленькую металлическую шкатулку и достает оттуда тонкий целлофановый пакет. Внутри пакета в формальдегиде плавает небольшой кусочек….кожи. Хенджин рассматривает на свет содержимое и вспоминает, каким чудом удалось добыть сей артефакт. В их последнюю со Стражем встречу, он смог-таки выбить с руки противника перчатку. Тяжелую хромированную перчатку. И сразу же после этого срезать ощутимый кусок плоти с внешней стороны правой кисти. Ничего смертельного и для человека. А для тех, кто давно мертв - тем более. Страж был в ярости, он кажется был так ослеплен своей ненавистью, что даже не подумал в тот момент, что случилось непоправимое. А зря. Хенджин планировал это всё время, а его Страж был глуп и слеп своей гордыней. Он одерживал победу за победой на поле боя - лицом к Смерти, не зная, что удар от нее придется в спину. «Ты сам придешь ко мне. Потому что я буду нужен тебе» - повторил про себя Хенджин и раскрыл пакетик. Расщепив специальным раствором кожицу на несколько частей и почти что растворив её, парень поддевает щипцами каждый кусочек и аккуратно опускает в заготовленную ранее пробирку. Жидкость и все содержимое шипит, ему щипет глаза, но он сдерживается и не отводит взгляд. Постепенно жидкость внутри флакончика снова становится кристально прозрачной и однородной. Хенджин натягивает поверх тонких лабораторных виниловых перчаток - массивные, резиновые - диэлектрические, и подключает питание. На стене загорается оранжевый индикатор со значком молнии. Дождавшись, когда напряжение станет порядка 280 вольт, Хенджин берет тридцатисантиметровый тонкий металлический прут. Держится он за тот конец, который плотно обернут тяжелой специальной резиной. Другой конец заострен и уже призывно потрескивает короткими разрядами. Сам прут с одного конца плотно обвязан мотком проводов, которые подключены к обычному домашнему генератору. Такие бывают в частных загородных домах. Брюнет надевает защитную маску и аккуратно опускает тонкий кончик прута в ранее заготовленную пробирку. Яркая вспышка озаряет тусклый подвал. Пальцы рук слегка покалывает, то ли от предвкушения, то ли новые перчатки не справляются со своей задачей. В глазах отражаются искры, летящие от места соприкосновения тока и жидкости. Ему хочется прикоснуться, без защиты. Но он терпит. Еще около пяти минут он держит кончик прута, опущенным в жуткую смесь, и выключает генератор. Оранжевая лампочка со знаком молнии погасает. Хенджин откидывает маску, тяжелые перчатки, подносит пробирку к уровню глаз. Тонкие, едва ли заметные, ниточки сплетенных электронов вьются маленьким вихрем среди собственной расщепленной крови и плоти почти его Стража. Искусство. Завораживает. Сегодняшний «коктейль» особенный, не как обычно. Хенджин окидывает взглядом стол с двенадцатью другими пробирками, каждая из которых пуста наполовину. Каждая из которых слегка искрится. Зазорно ли это: испытывать слабости и зависимость к вещам, которые обычным людям нравиться не должны? Хенджин не был обычным, и уж точно не был человеком, а потому все его тело вмиг наливается приятным свинцом от одной мысли о тонких разрядах, разносящихся по венам. Когда его забавные эксперименты стали таким экстремальным увлечением? Ответ приходит сам собой. Когда лишился власти в Погребении. Когда пришел Страж и стал мешать ему. Князь Тьмы долго искал «ту самую» формулу эликсира, ту, что помогла бы ему добраться до «добродетели» в жуткой маске. Штудировал литературу, сохраненную после Падения и смешивал все подряд. Он пробовал многое, и внутрь и внутривенно, но не мог вернуть свою власть в Мире Мертвых и поселить страх в глазах Стража. В конце концов ему пришлось надолго оставить Погребение и залечь на дно, пробуя новые и новые эликсиры. Ничего не выходило, пока однажды, в самую жуткую грозу в Сеуле, в доме, в котором живет Хенджин, не прорвало трубы после включения отопления. Все квартиры и «обычный подвал» были в порядке, но «настоящий» подвал весь был залит водой. Хенджин вернулся тогда поздно с работы, раз в пару недель ему все же нужно было появляться в фирме, чтобы не вызвать подозрений. Он собирался завалиться спать, но внезапно услышал нехарактерный треск со стороны подвала. Хенджин бросился в мрачную обитель, сразу ступив в воду, которая доходила ему до щиколотки. Сделав несколько шагов к столу, он заметил, что вода капает из щелей в потолке, а лампочки вокруг мерцают - гроза задела проводку. Не подумав об элементарных мерах предосторожности (вода, ток, ну, да), он принес тазики и начал выгребать воду прямо так, ковшом, тоже металлическим. Почти закончив это занятие, на удивление оставшись целым, он принялся прибирать и стол. Коснувшись последней пробирки, над которой он работал накануне, его руку резко пронзил сильнейший разряд, руку не получалось отдернуть. От первого шока он пятится назад и спотыкается о тазик на полу. В попытке не разбить буйную голову от падения, он выставил руки и приземлился на спину. Вроде ничего не повредил. Но пробирка в руке раскрошилась, тысяча мелких осколков впилась в ладонь, медленно вытекала кровь. Хенджин флегматично посмотрел на руку, успев подумать о том, что надо будет завтра заехать за новой пачкой пробирок, как вдруг эту же правую руку пронзила новая боль. Но она была не похожа на предыдущую, она растекалась как будто от ладони, по предплечью, до ключиц, к самому сердцу. Зрачки начали расширяться, искры посыпались из глаз, безумная улыбка отразилась в мокром полу. Так, Хенджин понял, что приобрел новую зависимость, и решил совместить приятное с полезным. Пока он выводил формулу «оружия» для победы над Стражем, он потихоньку добавлял в каждый новый приготовленный эликсир несколько вольт чистого безумия. Безусловно, он убеждал себя в том, что никакой зависимости нет, это лишь продуманный четкий план и новые ресурсы: если он не может подобраться через броню и маску к Стражу силой, то, используя физику, он попытается пробить эту броню, например, электрическим током и тогда….Всё закончится. Он действительно заинтересовался электрикой, физикой и нейрофизиологией (последнее было из любопытства, почему же он испытывает эти странные ощущения). Могло ли убить его это? В таких дозах - вряд ли. С таким составом - вряд ли. «Кровь в самом крайнем случае» - это приписка была самой важной на доске в подвале, ведь пока разных жидкостей с вихрями тока внутри не касалась именно его кровь - все было относительно безопасно и даже приятно. Но вот стоит крови соприкоснуться с этим током вне его тела и ввести эту смесь повторно в организм…Эффект умножался стократно. В этом он убедился в тот самый первый и единственный раз, когда расцарапал себе руку пробиркой при падении в подвале. Хенджина забавляла простота и логичность происходящего, таков мир людей - никакой магии, только наука: безобидные электролиты в нашей крови: калий, магний, натрий и хлор, содержащиеся в ней в маленьких количествах, и являющиеся проводниками электрического тока, сталкиваются с разнозаряженными частицами «внешнего тока» и приводят к распаду на ионы. Иными словами - кровь принимает в себя по-настоящему инородную силу, сплетается с ней и разносит моментально по всем артериям. В конечном итоге заряды доходят и до ЦНС, активируя разные нейромедиаторы, в основном - дофамин. Отсюда и непонятное удовольствие, схожее с наркотической зависимостью. Отсюда и дофаминовая яма, которая возникает каждую неделю, заставляя вновь и вновь возвращаться парня к странному увлечению. Тот «коктейль», который брюнет сделал сегодня, не похож на другие. Сегодня он по-настоящему играет с огнем, точнее с током. Вся основа смеси - его собственная кровь и плоть Стража. Хенджин невольно проводит аналогию: в этой пробирке буквально заточены, как узники, Тьма и Свет, крепко обвившие друг друга, сцепленные электронами. Он усмехается и на мгновение снова чувствует свое величие - настоящего законного Владыки Мира Мертвых, а не того Змея, что отравляет там своей гнилью и лицемерием все вокруг уже не одно тысячелетие вместе со своим надоедливым цепным псом - Стражем. Он еще докажет это. Если его внутренности не сгорят до тла, а сердце не разорвется на куски (в прямом смысле) - он обязательно докажет это. Хенджин глубоко вдыхает и закрывает глаза. Кончики пальцев ощутимо колет, улыбка заползает на лицо. Пару секунд на последние «за» и «против», отсчитывает пульс, распахивает глаза и резко хватает новый маленький шприц из ящика стола, вставляет иглу, наполняет содержимым флакона и делает пробное нажатие. Маленькая капля появляется на конце иглы. Хенджин проводит языком по пересохшим губам. Аккуратно подцепляет кончиком каплю, выделившуюся из иглы. Всего лишь детская шалость, это ничто по сравнению с тем, что он почувствует через пару минут. Сейчас он станет ближе к Стражу, чем когда-либо. Это не может не радовать - наконец он победит это порождение ужаса, боли и лжи. Да, именно лжи. Астарот, он же Хенджин, он же Князь Тьмы, по праву считается самым страшным покровителем демонов и нечисти во всем Мире Мертвых. На его счету сотни тысяч искалеченных душ и истерзанных людей. Но он никогда не врал себе о своей сущности. И до, и после Падения ангелов он был тем, кем был всегда. И не пытался притворяться кем-то ещё. Ложь не была в привычках Астарота. Он убивал, упиваясь своей силой и ненавистью, застилающей глаза, и ставил на колени всех, кто был не согласен с его властью. Но были и другие, лицемеры, так их величал сам Астарот. Падшие Ангелы, возомнившие себя Богами. Вставшие на защиту людей. Вопреки всем и вся. Эта самоотверженность бесила Астарота. Тщеславие или Гордыня владели этими тварями он не знал, но точно знал, что Страж именно такой. Из достоверных источников было известно, что Страж точно происходил из рода самых могущественных архангелов. Если даже не самый сильный из них. Но судьба сложилась так, что он пал. Астарот многое бы отдал, чтобы узнать, почему Страж пал, узнать его слабость, ведь в народе, души умерших людей продолжали его любить, почитать, считать новым Богом. Как можно было совершить что-то столь ужасное, что от тебя отвернулся сам Бог, но не отверг весь человеческий род? Люди - олицетворение всех грехов, но ангелы, демоны - все они появились раньше. Значит, грехопадение началось совсем не с людей, а с них, с могущественных существ. Страж был худшим из них, по экспертному мнению Астарота, ведь он лгал. Лгал себе и другим, что он все еще воин Света, что он продолжит защищать и оберегать светлые души, попавшие по ошибке в Мир Мертвых, даже не имея поддержку и покровительство Небес, помогать им перейти к Отцу. Он называл себя Стражем Света, когда его руки были по локоть в крови, а перегубленных душ за плечами не меньше, чем у Астарота. Он исполняет свое предназначение - так объяснял Страж своим последователям, почему избирает порой такие грязные и мучительные методы в работе. Хенджин вышел из своих раздумий так же внезапно, как и утонул в них. «Пора избавиться от этого лицемера» — и, обработав сгиб локтя с внутренней стороны, быстро вошел иглой в вену, разнося сомнительную субстанцию по крови. Зрачки резко расширились, шприц выпал из руки, глаза закатились. И без того безумная улыбка стала походить на ужасную гримасу. Жгучая боль от тысяч мелких разрядов по всему телу перемешивалась с исступленным удовольствием. Всё тело напряглось, как струна, выступил пот. Резко наступило расслабление. Приятная тяжесть охватила всё тело, потяжелело везде. Хенджин ухмыльнулся - ощущения были схожи с оргазмом. А в голове стали яркими вспышками возникать не связанные между собой картинки, как при лихорадке. Воспаленное сознание подсовывало то образ всадника в уродливой черной маске и на таком же черном коне, возвышающимся на склоне Погребения, то ощущение сдавленного горла тяжелой хромированной перчаткой, то мягкий шепот на ухо, то невесомые прикосновения к шее…то…острые черты лица, маленькие пальцы, поправляющие платиновую непослушную прядь, язык, плавно скользящий по губам…. Хенджину казалось, что за этими больными, но сладкими ощущениями прошла целая Вечность, но на деле - всего десять минут. Раздался громкий стук в дверь. Хенджин, все ещё с закрытыми глазами, постепенно вышел из своеобразного транса, мутная дымка, окутавшая его сознание, медленно рассеивалась. Он заозирался на противоположную сторону подвала. Там стояли мониторы от камер наблюдения, которые были натыканы по всему дому. На всякий случай. Хенджин не слышал стука в дверь, конечно же, ведь под ним целый этаж «обычного» подвала и этаж квартиры, но он буквально почувствовал его, воздух как будто стал осязаем. Кроме этого, один из мониторов загорелся и начал передавать изображение из подъезда снаружи квартиры. Хенджин протер место укола спиртом, раскатал рукава черного тонкого свитера до запястий и на негнущихся ногах подошел к стене. Старательно сфокусировал взгляд. С экрана на него в камеру смотрел забавный рыжий парень, кажется чуть младше него, на вид похожий на белку из-за круглых щек «Какая странная аналогия у меня, какие белки?» Вот только парень был одет в…полицейскую форму. Хенджин поспешно включил звук на экране, и услышал то, что мечтал бы не услышать никогда. — Хван Хенджин? Откройте дверь, это полиция. Громко выругавшись на смеси корейско-древнегреческого, он бросился наверх, запер подвал на ключ, спрятал ключ в потайной карман бумажника. Задвинул стеллаж обратно к стене уже «обычного» второго подвала. Перед подъемом в квартиру Хенджин бегло осмотрел себя в зеркало: на него смотрел парень лет 28, симпатичный по меркам многих Живых, с острыми чертами лица, пухлыми губами, выразительными темными глазами, густыми смоляными волосами, отросшими сзади до низа шеи, высокий, широкоплечий, в черной обтягивающей идеальное подкаченное тело водолазке и черных брюках. Вот только взгляд…он был подернут дымкой безумия. Безумие смотрело на него прямо сейчас обсидиановыми камнями. Он был счастлив, что сделал сегодня то, чего так долго желал. Через пол минуты ему всё же пришлось стереть с лица излишнюю маниакальность и стянуть тонкие виниловые перчатки, которыми он всегда пользовался во время своих «лабораторных дел». Пригладив напоследок волосы, Хенджин спокойно идет к двери, но не открывает её. Нужно выиграть ещё несколько минут для продумывания плана побега….или убийства. Бежать отсюда он пока не намерен, место ему нравится, плюс лабораторию переносить долго, поэтому «белке-полицейскому» лучше уйти сейчас самому. «На вид вроде добрый милый парень. Ну какой черт его принес? Я и так стараюсь не отсвечивать и никого не трогать, если нет прямой угрозы для моей жизни». Но сейчас угроза была. За все полтора года, что он живет в этой квартире, к нему не то что полиция - соседка за солью не заходила даже. Так что да, это угроза, и это странно. Хенджин делает максимально невинную и дружелюбную интонацию, на которую только способен. — Прошу прощения, я не расслышал, кто вы? — Офицер Хан. Хан Джисон. Господин Хван, откройте, пожалуйста, дверь, иначе мне придется применить силу, - уверенно отвечает голос за дверью. — К двери применить силу?! Офицер Хан! Прошу не трогайте её, она ни в чем не виновата! — Хенджин театрально издает всхлип сквозь смех. — Господин Хван, если потребуется, я применю силу и к вам, и к двери. Повторяю, откройте. — Может быть, вы хотя бы скажете, зачем пришли? Я законопослушный гражданин, живу здесь полтора года, исправно плачу за коммунальные услуги, налоги тоже плачу. В чем дело? — добавляет более серьезно парень. — Хорошо, я скажу вам, и вы меня впустите. Идет? — Идет, — Хенджин заводит одну руку за спину и медленно достает кинжал из-за пояса брюк. — Один человек заявил на вас за побои. Вы устроили драку и сбежали, по его словам. Это мелкое дебоширство, но он написал на вас заявление, поэтому нам с вами придется проехать в участок. Хенджин аккуратно провел большим пальцем по серебряному лезвию ножа и нахмурился. «Что за вздор. В мире Живых я не дрался ни с кем. И уж тем более не оставил бы каких-либо следов» — Офицер…Хан. Почему вы пришли именно ко мне? Вы уверены в источнике вашей информации? Пауза. — Он сказал, что это было на почве вашей нетерпимости к его….нетрадиционным предпочтениям. Вы выказывали явную агрессию в его сторону и завязали драку. Также он описал вашу внешность и назвал ваше полное имя. Хван Сэмюэл Хенджин. Шестеренки в мозгу вышеупомянутого брюнета очень быстро задвигались. Ни одна живая, да и не живая тоже, душа не знает, как его зовут полностью. Эта информация по неосторожности значится только на одном несчастном куске пластика. На чертовом водительском удостоверении, которое он никогда не собирался кому-то показывать. Любой, кто увидел его, немедленно был бы отправлен в Мир Мертвых раньше положенного срока, как было и с тем несчастным, который выдавал ему эти права. Никто не мог знать, разве что тот, кто…выкрал его бумажник. Глаз Хенджина задергался от злости. По большому пальцу скатилась капля крови. — Офицер, скажите, а как имя этого потерпевшего? Несколько секунд тишины, Хенджин в нетерпении шумно вздыхает. Хотя уже и так знает, что услышит. — Ли Феликс.

***

Дорога до участка занимает всего 15 минут. В силу того, что у Хенджина и правда не было «приводов», а история от какого-то парня о драке выглядела немного смешной (в конце концов тот был цел и невредим, уж Хенджин знал наверняка, и мог с таким же успехом подать заявление в ответ, за клевету), Хенджину удалось убедить «полицейского-белку», что он может доехать сам. Поэтому сейчас он подъезжает к участку на своем красно-черном Yamaha XJR 1200, сменив бежевое пальто на утепленную голубую джинсовку с белым коротким мехом на воротнике. Паркуясь, Хенджин с интересом рассматривает ещё одного «железного друга» - потрепанную черную «Хонду» VRX 400. «Вот это боевой конь конечно» - ухмыляется Хенджин своим мыслям, снимает шлем, лохматит волосы и нагоняет Хана у дверей участка. — Я провожу вас в допросную. Вы вместе сейчас дадите ещё раз показания, а после посмотрим. Скорее всего, вы отделаетесь просто штрафом, или даже без штрафа, если он заберет заявление. Так что, на вашем месте, — офицер легонько ткнул его в грудь. — Я бы вел себя более приветливо, чем полчаса назад было у дверей вашей квартиры. Хенджин закатывает глаза, но мило улыбается «стражу порядка» и подходит с ним к очередной серой непримечательной двери. Как и все двери в этом здании. — Подождите меня здесь пять минут, я вернусь с вашим личным делом. Только ради Бога, не деритесь снова! Ему и так досталось… — Досталось?…— но офицер уже испарился в неизвестном направлении. Если до этого Хенджин просто прокручивал в голове события того самого вечера с блондином, что он с ним не дрался, и уж тем более не мог как-то его покалечить, то, войдя в комнату для допросов, желание сделать это возросло в геометрической прогрессии. За столом сидел его недавний новый знакомый с маленьким руками, его платиновый блонд был коротко пострижен, но парень был все в той же кожанке, в той же серой толстовке и с той же идиотской ухмылкой на лице. На покалеченном лице. С разбитой губой и несколькими ссадинами на скулах. Руки парня были перебинтованы поперек ладоней, на сбитых костяшках запеклась кровь. Хенджин был в ауте. — Какого черта? - зашипел он. Невинный, якобы, взгляд приковал Хенджина к месту, на котором он стоял. Он видел только всеобъемлющую Бездну внутри этих стеклянных сапфиров. «Ангельской ауры», которую он видел раньше, больше не было. — Ты перестал ходить в кофейню. Я не знал, как тебя найти. Хенджин мысленно досчитал до десяти, прикидывая, сколько углов и стен в допросной он хотел бы сейчас собрать этой буйной головой, держа её хозяина за шиворот кожанки, и медленно вздохнул. С разбитым лицом и перевязанными кулаками, без своих длинных светлых волос, он теперь больше походил не на загадочного австралийского Леголаса, а скорее на Тайлера Дёрдена. Только если бы тот был платиновым блондином с веснушками, конечно же. Хенджин похвалил себя за выдержку и сделал самое снисходительное лицо, на которое был способен. Даже улыбнулся. Медленно, почти грациозно отодвинул стул, но неожиданно обошел стол сбоку и сел прямо на его край спиной к парню. Смотря в окно, он задумчиво проговорил: — То есть ты…Хочешь сказать, что выдумал этот вздор, чтобы я пришел сюда, потому что ты просто хотел меня найти? И более того: ты хочешь…- Хенджин обернулся через плечо и встретился со взглядом, который резал его все это время сквозь лопатки, медленно облизал свои губы, - …чтобы я поверил лжецу, который украл мой бумажник? Голубые глаза вспыхнули огнем. У Хенджина тоже. «Пусть знает, с кем имеет дело. Думает, я - идиота кусок - оставлю это так. Думает, что умнее меня. Надо понять, что ещё он знает и какого Зевса за мной следил». По бумажнику предъявить ему, к сожалению, в полицию он ничего не мог, ведь блондин, получается, его вернул, просмотрев содержимое. В ответ лишь тишина. Его продолжают буравить горящим взглядом. Отчего-то каждый нерв на этом лице с веснушками напряжен. Да, Хенджин солжет, если скажет, что не считает его привлекательным. А ложь не была в привычках брюнета, как мы помним. И сейчас, и в первую встречу, и в тот самый вечер, он однозначно зациклился на этом парне не только, как на объекте его внезапного вдохновения, но и на нем самом. Он был красив. Как Ангел. Но только на первый взгляд. Он отталкивал Хенджина тайной, которую хранил. Его «ауру» Лжеца он видел насквозь. К большой благодарности Его Стражу, он теперь чувствует за километр таких же, как и он, лжецов. — Молчишь? В нашу последнюю встречу ты был более разговорчив, — Хенджин резко поднимается со стола и пересаживается точно так же, но теперь прямо рядом с блондином. Феликс невольно запрокидывает голову, чтобы продолжать буравить Хвана взглядом. — Мне не сравниться с разговорчивостью человека, который каждому новому знакомому говорит о сексе, а потом выказывает нетерпимость к нетрадиционным отношениям. Так интересно, с кем я сплю? Где ваше хваленое корейское воспитание, хён? — выделяя особенно последнее слово, вдруг спокойно произносит Феликс и наклоняет голову вбок. Неизменная ухмылка заползает на побитое лицо. Хенджин подавляет вулкан злости внутри и зеркалит улыбку-ухмылку, тоже наклоняет голову вбок и спокойно говорит: — Я вижу тебя так задело это….Что в кофейне цеплялся за это, что сейчас…Фиксация какая-то прям. Скоро я начну думать, что у тебя какие-то проблемы…может быть даже, с «этим»…— Хенджин строит театрально-печальное выражение лица и кивает головой парню вниз, куда-то в область джинсов. Феликс моментально намертво цепляется за этот взгляд и следует за ним, пока не упирается в свою же ширинку. Улыбка растекается на его лице ещё больше. Он резко отодвигается со стулом от стола и откидывается на спинку, широко расставляя ноги. — А ты проверь, Художник. - снова бесы скачут в этих стеклянных глазах. Но Хенджин смотрит уже вовсе не на глаза. «Шутка явно вышла из-под контроля» — думает он, пока исследует спокойным взглядом область ширинки парня напротив. Злость на такое нахальное поведение сменяется немного интересом. «Он сейчас реально так возбужден или это естественный размер просто? Странно, почему в кофейне я этого не заметил? Ах, да, я же ни с кем, кроме Стража, и не общался особо в последние пару лет, а на чужие ширинки и подавно не смотрел» — на этой мысли Хенджин невольно усмехается, а блондин заинтересованно приподнимает бровь. К сожалению, эту прекрасную сцену и рвущиеся непрошенные колкости от Хенджина прерывает входящий в тусклую комнату офицер Хан. Он замирает в дверях, поочередно осматривает одного, затем другого «участника драки» и позу в которой они сидят. Но спросить он ничего не успевает, потому что Феликс встает с места: — Я заберу заявление, офицер, мы поговорили и вроде как…решили нашу проблему, — он смотрит в упор на Хенджина. «Бросает вызов? Уйти отсюда и без свидетелей получить ответы, кто он и почему вынюхивал про меня?» Хенджину нужны ответы, несмотря на риск. Он хочет получить их сам. И он их непременно получит. В настоящей драке или трахая этого нахала. Да, второй вариант конечно для брюнета интереснее, но, судя по взгляду горящих сапфиров напротив, кажется, что он скорее нагнет Хенджина сам. Эта мысль, подкрепленная долгим отсутствием физических контактов, слегка будоражит парня, и он прикусывает губу. Феликс расценивает этот жест, как согласие. Согласие решить конфликт мирно или согласие на то, о чем думал брюнет последним, или все сразу - непонятно. Хенджин считает все это странным, но не менее интересным. Он отчего-то хочет дольше рассматривать это лицо, которое он нарисовал по меньшей мере дюжину раз, но лицо отоворачивается обратно к офицеру. — Эм…что ж. Тогда..господин Хван, распишитесь здесь и вы свободны. Но…больше, пожалуйста, не проявляйте физическую агрессию к тем, кто не похож на вас. Все имеют право…быть с тем, с кем хотят. Феликс мысленно дает смачный подзатыльник Хану и зло стреляет на него глазами. Он понимает, что адресованы последние слова были вовсе не Хенджину. Но брюнет, кажется, не замечает немой сцены рядом. Он расписывается, подхватывает красный шлем, покоявшийся на столе во время всего разговора с «потерпевшим», и уходит прочь. На улицу. Как только дверь за ним закрывается, Феликс закатывает глаза, скрещивает руки на груди и облокачивается расслабленной спиной на стеллажи позади себя. Сейчас будут вопросы, конечно же. Он уже пожалел, что втянул в это всё болтливого Йона, которому отчего-то вечно надо все темы переводить в пошлое русло. А, ну да, демон же. С другой стороны, никто другой бы ему и не помог. Он доверяет только ему. — Ошалеть! «Меня это не интересует!», говорил он, «Да Я - такой весь холодный и страшный слуга Тьмы и никто мне не нужен и все человеческое мне чуждо!» — убого пародируя рык Велиара, смеется Хан. От грозного полицейского не осталось и следа. — А сам! Что это за искры, как перед извержением в 79-м году?? — «лже-полицейский» взмахивает руками и демонстративно расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке. — Не брал меня ни разу сюда, а сам тут реально развлекаешься?! Да ещё и успел вляпаться в какую-то историю с этим красавчиком! — В 79-м году, за искрой - последовала гибель Помпей, если ты забыл. Это наши Помпеи, Хан. Это он, — прикрыв глаза, медленно и четко проговаривает Феликс, а перед глазами пляшут языками пламени тысячи душ неаполитанцев и их душераздирающие крики. Застывшие в тех же позах, в которых были, когда их настигли пирокластические потоки магмы. Тела, покрытые слоем кальция, даже после разложения биоматериала, сохранили свою форму. Этот вид будет преследовать его всегда. Велиар упивался этим ужасом - тогда, Феликс хоронил себя в нем - сейчас. — Это?…— Хан оглянулся и прошептал. — Астарот? Получив испепеляющий взгляд в ответ, Хан продолжил допрос. Как хорошо, что они как раз в допросной комнате. Кстати, этот бедолага, у которого он «одолжил» форму, предварительно получив хорошенько по голове, мог скоро проснуться в одном нижнем белье. Надо сваливать. — Что ты собираешься делать? Он явно что-то понял, и что-то скрывает, я это чувствую. А ты знаешь, я на ложь очень чувствительный, у меня от нее это…несварение. Живым он тебе не дастся. — Живым он и не нужен Владыке, ты сам все слышал. Все согласно плану. Поговорю с ним, а после уведу в укромное место и применю эликсир. Дальше вернемся в Погребение и будем ждать, когда он явится. Не знаю, что за эликсир мне дал Владыка, но он точно поможет с ним справиться. Тогда я и покончу с этим, — Феликс звучит отстраненно, как будто его не трогает то, что они говорят об убийстве. Конечно, не трогает, это лишь очередная жертва «во благо». Могущественная, но все еще просто жертва. — А тебе? — Что мне? — Феликс застывает, поднимает взгляд от телефона и недоуменно смотрит на Хана. — Владыке он не нужен живым, а тебе? Феликс прищуривается, фантомно и некстати ему мерещится Его запах, а перед глазами маячат мягкие волосы. — Никто из нас не жив уже давно, Хан. Где мой шлем? — уклончиво отвечает парень и исследует взглядом помещение. — Сейчас принесу. Но ты снова ушел от ответа, — вдруг голос его соратника становится серьезным. Это заставляет Феликса нахмуриться и остановиться в дверях. — Вел, просто…осторожнее. Может, ты и знаешь Астарота, но ты не знаешь Хенджина. Он столько времени скрывался здесь, и ты не мог найти его. А теперь бросаешься буквально в лоб на него. Феликс снова видит лицо, искаженное мукой, слышит звук рвущейся плоти. Он моргает, отбрасывает это наваждение и натягивает привычную ухмылку. — Благодарю за заботу! Просто самый заботливый демон из всех, которых я встречал. Шок! —Феликс театрально хлопает один раз ладонями друг о друга и смеется.

***