Кровавый Ангел

Сентябрь. За 2 месяца до событий Пролога.

Мрачный, но теплый подвал снова встретил своего обитателя так необходимой ему тишиной. Мужчина наслаждался вакуумной пустотой, образовавшейся на этих несчастных десяти квадратных метрах. Сдавив виски с двух сторон, он уперся локтями в колени и наклонил голову. Но истошные крики истерзанных душ не желали покидать воспаленную голову, треск собственной лопнувшей плоти резал ушную раковину изнутри, а перед глазами всё так же стояло непроницаемое лицо в тяжелой уродливой маске. Хенджин задержал дыхание, затем сделал глубокий вдох и медленно выдохнул через нос. Кивнув себе же в зеркало, он поднялся и поспешил к доске на стене. Непонятные простому смертному или даже академику-смертному расчеты теснились белым каллиграфическим почерком на зеленой гладкой поверхности. Прошло уже полгода, как он «сбежал» из Погребения в Мир Живых, но кошмары преследуют его до сих пор. Это его дом, его земля, но какой-то мальчишка, возомнивший себя Богом, сумел вытолкать самого князя Тьмы за пределы своего мира. Но скоро он поплатится за всё. Астарот вернется и свершит настоящее правосудие. А ещё докажет, что этот любимчик фанатиков - не более чем, брехун и лицемер. Хенджин решительно чиркает последний раз по доске и начинает греметь пробирками, банками, реагентами из шкафчика. Выставив все это на стол, он проводит добрых два часа за смешиванием разных жидкостей. Спустя ещё какое-то время Хенджин бессильно падает на стул в тускло освещенном подвале, сжимая в руках маленькую пробирку с густой бордовой субстанцией. Голова разламывается, но на отдых времени нет, он ждал и так слишком долго. Целых полгода он жил обычной жизнью в Сеуле. Но не только потому что последняя стычка со Стражем подбила его. Была ещё причина: он утерял свой предыдущий артефакт, с помощью которого пересекал границу между Мирами Живых и Мертвых, а новый, украденный у архангелов, упорно не хотел «работать». Но сегодня он нашел способ и сможет наконец осуществить свою первую, после долгого перерыва вылазку в Погребение. Зафиксировав в подставке пробирку и убрав все лишнее со стола, он роется в шкафчике. Достает тканевый длинный темно-бордовый плащ с капюшоном, черную рубаху с V-образным вырезом и такие же черные штаны. Переодевшись, он закрепляет тонкую кольчугу на широкой груди, цепляет кинжал и меч в ножнах за пояс. Туда же на пояс отправляются и несколько пробирок, заготовленных накануне. Так, на всякий случай. Последним он надевает небольшую карбоновую черную маску, плотно скрывающую лицо. Дышать становится труднее, но ничего, защита важнее. Владыка не должен видеть, когда и как он осуществляет «переходы». Он почует, конечно, ведь именно к его силе обращаются все Падшие Ангелы, чтобы осуществить «переход», но ничего сделать не сможет. Ему будет казаться, что это всего лишь трещит «ткань миров». Или будет думать, что это очередной ангел. Хенджин усмехнулся. «Что это за Владыка Тьмы, под носом у которого каждый встречный-поперечный может заигрывать с Жизнью и Смертью, когда вздумается? Верно, не каждый. Только Избранные и самые могущественные существа. Как я». Он водружает на стол небольшой крест с мечом и обвитой вокруг него змеей. Зажигает пару свечей. Рассекает кинжалом левое запястье и окропляет своей кровью весь небольшой «алтарь». И ничего не происходит. Он знает, что его крови недостаточно, ведь он - не архангел, обращенный к Свету. Не такой лживый лицемер, как Страж, который может шляться между Мирами, сколько ему вздумается, всего лишь сцедив немного своей крови на крест с мечом и змеей. Хенджин всё это знал. Именно поэтому он так долго работал над эликсиром в пробирке. Нужно было сымитировать кровь архангела. Да, такого, который еще и пал. Самуэль прекрасно подошел на эту роль. После очередной схватки с придурком Михаилом у него не было сил даже клинок воткнуть Астароту в почку, не то что драться. Убить его (к большому сожалению - прим. Хенджина), конечно же, не получилось бы (вон даже у Михаила не получается), но оторвать кусочек плоти вышло. А дальше немного формальдегида, реагентов чуть-чуть трав с Афона - и все, готово. Почему просто было не взять кровь ангела? Она имеет свойство портиться, если использовать кровь, то сразу окроплять артефакт - для долгосрочной перспективы не подходит. Хенджину нужны были запасы такой крови для свободных «переходов». А плоть можно было «законсервировать», поэтому выбор пал именно на такой способ с имитацией. Хенджин гордился собой. Ему нравилось впитывать новые знания в какой-либо из наук, а не только пускать кровь налево и направо. Мысли снова вернулись к придурку-Стражу. «Посмотрю на твое лицо, когда ты снова меня увидишь!…ну то есть да, на лицо, конечно же, не посмотрю, ведь ты в этой идиотской маске…Но на зло подрагивающие плечи - точно!» - веселится Хенджин. Схватив флакон с густой субстанцией, он аккуратно снова окропляет весь постамент с артефактом и задерживает дыхание, рука невольно ложится на древко меча. В этот момент свечи потухают, лампочка, что горела в подвале, лопается, а помещение прорезает красный луч Света, ровно напополам - Мир Живых и Мир Мертвых. Хенджин стоит с левой стороны от стола, где отмечен Мир Живых. — КТО?…ПОКАЖИСЬ! ЧТО? — ужасный шепот звучит прямо в голове, царапая внутренние стенки. «Хер через плечо!…» - про себя думает Хенджин и закатывает глаза. Он, быстро схватив маленький артефакт, омытый кровью, резко шагает на правую сторону подвала, пол под ним расходится, и он падает.

***

«Над приземлением надо ещё поработать, а то кто знает, на что я однажды так присяду…» - сарказм и шутки уже давно стали верными спутниками сурового Князя Тьмы - люди говорят, это естественная реакция мозга на стресс. Хенджин человеком не был, но в данный момент, слегка испытывал стресс, пока кожа на его щиколотках и запястьях медленно лопалась и натурально горела. Огнем. И чернела, обуглившись. В груди уже просыпался знакомый смех, а безумная улыбка заползала на лицо - Астарот ликовал. Он был рад вернуться Домой и теперь полностью брал бразды правления разумом под свой контроль. Боль была адская, но грех жаловаться, когда ты сам практически повелитель Ада, верно? Астарот не жаловался, он спокойно, насколько это позволял туман боли в голове, сидел за высоким валуном на скале и ждал, когда уже обуглится последний палец на правой ноге. Наконец, запах гари прекратился. Дым исчез. Астарот откатился дальше в пещеру и растянулся на холодной земле. Постепенно конечности регенирировали, Астароту казалось, что он буквально слышал, как врастают новые сухожилия на ногах и цепляются куски кожи на фалангах между пальцами руки. В такие моменты, чтобы чем-то себя занять, Астарот обычно придумывал очередную шутку, или несколько, а Хенджин потом записывал их в личный Цитатник Великого Князя Тьмы. «Если отрезать себе кисти ДО «перехода», то и гореть будет нЕчему! Но и по возвращению в Мир Живых - дрочить тоже будет нечем!» - оглушительный безумный смех разрезает тишину пещеры. Астарот веселится. Ему совсем не чужды плотские человеческие утехи, в этом он обставляет Хенджина точно (Демон Похоти! Разрази меня Люцифер, вообще-то!). «О, точно Люцифер! Почему великий и могучий старина Люцифер лишился своего первородного титула - Покровителя Гордыни?!…А потому что люди переплюнули его и в этом грехе!…Не, чет не смешно. А правда, почему?» Астарот сел и на секунду задумался. Ему всегда была интересно, почему Отец Всех Грехов умудрился так знатно проебаться аж два раза за Вечность: сначала подвел Отца и потерял крылья, потом не смог и Повелителем Ада стать нормальным - лишился своего главного звания. «А щас вообще пропал. А ну и Черт с ним..Тьфу…Короче…В могилу его…» — О, ВСЕВЫШНИЙ! ВОЗРАДУЙСЯ! Наша подгоревшая курочка-гриль вернулась! Но я бы, правда, ещё немного подержал её в духовке - минут 20 на 180 градусах, если быть точнее! До хрустящей корочки! Веселый звучный голос прокатился по склонам и отдался эхом истерзанных душ. Астарот прищурился, пытаясь лучше рассмотреть высокий силуэт, который возвышался над ним метрах в десяти. — Пожалуй, я украду эту фразу в свой Цитатник для моих последователей! Все равно шестиметровый двухвостый кот вряд ли будет давать концерт со сборником своих шуток! — кричит в ответ Астарот и активно машет ещё не до конца отросшей обугленной кистью. Встать он пока все еще не может. — Распятые грешники! Какого Зевса пугаешь так! — вскрикивает Астарот, когда рядом с ним бесшумно приземляется парень с короткими фиолетовыми волосами и большими изумрудными светящимися глазами. Он грациозно отряхивает длинный хвойного цвета плащ и делает издевательское движение, отдаленно напоминающее реверанс. — Ох, ну простите, Ваше Величество! — шипит парень. — А что сидим? Как перед старшими, даже не поклонишься? — глаза сверкают изумрудом, когда он отскакивает в сторону от летящего прямо в точку между бровей кинжала. — НЭКО!!! Как только на ногах едва заметно срастается наконец кожа, Астарот подскакивает, и в один прыжок оказывается перед остряком. В ещё немного обугленной руке Астарота зажат флакон с густой черной жидкостью. Другая рука (полностью восстановившаяся) крепко держит за шкирку горе-шутника. — Вот скажи, Нэко, назови прямо сейчас хоть одну причину, чтобы мне не использовать вот этого малыша, — помахал перед носом пузырьком. — На тебе? Это очень действенная штука, я такое люблю! — Астарот ловко откинул большим пальцем крышечку от флакона и слегка наклонил его в сторону фиолетоволосого. Парень в ужасе начал вырываться. — Эй, ну, ты чего, Астарот, старина, мой любимый Князь Тьмы! Мы же друзья! Хахах…я просто так давно тебя не видел! Целую Вечность….Так соскучился…— Парень перестает вырываться и сам ластится вдруг к Астароту. Последний делает вид, что задумывается, но потом печально качает головой. — Не, не убедил, прости, — и резко переворачивает на долю секунды пузырек. Капля жуткой черной жидкости падает на часть предплечья парня, и то сразу же чернеет. Затем начинает иссыхаться и постепенно осыпаться, как труха. — Знаешь, да? Что это такое? Может на хвост твой накапать, чтобы иссох, на оба хвоста…Или на язык твой поганый, чтобы чушь не молол? — Астарот впивается пальцами в загривок напротив и заглядывает в горящие глаза. В них не капли раскаяния или страха, более того, едва заметная ухмылка посещает это прекрасное, как высеченная из мрамора греческая статуя, лицо. Но демон Похоти видит всё. — Разрази тебя Зевс! Ты такой озабоченный, что даже не боишься подохнуть из-за этого?? А как же твой дружок?? — Астарот в бешенстве рычит. Хоть он сам принес этот порок и в мир людей, и в Погребение, все равно не понимает, почему именно его слуга, его соратник - этот красивый, но нахальный кот, подвержен этому греху больше всего. Перестарался, видимо. Это чертовски отвлекает иногда от дел. — Да он…пропадает последнее время с….— Кот на секунду грустнеет, но сразу же трясет головой и возвращает веселый тон. — Ну, ладно тебе, Астарот! Всего разок! Жалко что ли? Или я начну думать, что ты неплохо проводишь время в Мире Живых!…— хохочет Кот и отскакивает назад в миллиметре от просвистевшего рядом клинка, облитого ядом. — Ща, будет тебе разок…Че отпрыгиваешь, щас я тебе покажу горящую, как в 79-м, страсть!… Очередной взмах меча, Нэко снова ловко отскакивает, но силы постепенно покидают его. А друг (да-да, и по совместительству великий Князь Тьмы и бла-бла-бла - прим. Нэко), что-то и правда не в настроении. Астарот застывает с занесенным над головой Нэко мечом. Лезвие замирает в каких-то жалких пяти миллиметрах от уха Кота, когда хозяин орудия слышит вкрадчивое и уже без тени смеха: — Я видел Стража.

***

— Встань, — тихий рык разносится посреди темного двора храма - Сердца Погребения. Мужчина в черном плаще с капюшоном стоит в тени. Перед ним, на Свету, на коленях, скептически осматривается вокруг себя фигура, завернутая в плащ глубокого хвойного цвета. Изумрудные глаза загораются огнем. — Да , ты! Ты знаешь, кто Я? Вызвал Меня сюда?! — шипит Кот, стараясь не выдавать своего возмущения, и добавляет спокойнее. — Ты думаешь у Меня нет важнее дел, чем торчать посреди ночи около самого жуткого места во всем Погребении?… — Нэкомата, — прерывают Кота. — То, что только в этом месте ещё сохранилась живородящая и истинная Вера - не делает его жутким, — спокойно отвечает низкий голос, и фигура выходит на Свет. Нэко широко раскрывает свои изумрудные глаза и инстинктивно подается назад, пытаясь отползти. Но внезапно ладонь той руки, что он выставляет дальше назад, загорается острой болью и начинает жечь. Нэко в ужасе смотрит на землю и обнаруживает вокруг себя начертаный едва заметный круг радиусом около четырех метров. Та часть, где рука Кота коснулась круга, ещё слегка дымится. От земли взгляд возвращается на Свет. Нэко напрягает мышцы бедер и мощных ног и моментально подскакивает, даже не используя руки. — Ого…Страж! Какими судьбами! — старается улыбнуться, как можно искреннее Кот, и подавить все эмоции в голосе. Страж этого не любит. Потом медленно, не выпуская его из поля зрения глаз, слегка наклоняется в приветственном поклоне. Страж наблюдает за всей этой несуразной, по его мнению, картиной и искренне не понимает, почему Князь Тьмы выбрал в соратники себе именно этого древнего, но заносчивого демона. И очень болтливого. Хотя Йон тоже был болтливым. А ещё Нэкомата был красивым и грациозным, как Кот, коим он и являлся по сути, когда принимал истинную форму. Но и околочеловеческая оболочка была очень даже ничего. «Вот, наверное, как выбирал, Астарот. По внешнему виду. В этом весь он. Смотрящий лишь на оболочку, никогда не Вознесется». Страж отогнал лишние мысли из головы и подошел ближе к Коту. — У меня тоже нет ни малейшего желания проводить ночь в твоей малоприятной компании, поэтому я спрошу один раз, а ты честно и быстро ответишь. И каждый пойдет своей дорогой. Согласен? Отлично. Когда ты в последний раз видел Астарота? Нэко сглотнул и уставился немигающими изумрудными глазами на Стража. Натянул обольстительную улыбку и медленно подошел к тому краю круга, к которому мужчина в черном плаще был ближе всего. — Ну, что же ты так, совсем без прелюдий? Сразу к делу? Хотя мне нравится, продолжай…. Непроницаемая маска с пустыми глазницами по-прежнему была обращена на Кота. Страж молчал и не двигался. Нэко судорожно думал, как ему потянуть время. Как сбежать - он не думал. Это было невозможно. — Прости, я сказал что-то не то? Почему ты молчишь? — Нэко откинул капюшон, приставил указательный палец к подбородку и задумчиво уставился на собеседника. Спустя ещё долгих мучительных пару минут, когда Кот уже подумал, что перед ним не Страж, а просто его недвижимая мраморная статуя, тишину ночи разрезал очередной тихий рык, отдающийся эхом тяжелых раскатов грома, воплей тысяч истерзанных душ и рвущейся собственной плоти: — Я просто пытаюсь прикинуть, сколько своих ребер ты сможешь проглотить, пока они не встанут поперек твоего горла и не вспорят твой живот. Хочешь проверим? И в пустых глазницах едва заметно блеснул огонь, или это отразился свет от свечи в мраморной колонне. Нэко не мог сказать точно, но испытывать судьбу не стал. — Ладно-ладно…Я видел его так же, как и все - полгода назад… Не успевает он договорить, как Страж бесшумно оказывается прямо перед ним, а рука в тяжелой хромированной перчатке опускается ему на плечо. Чеканя каждое слово, делая паузы, как будто объясняет что-то непутевому ребенку, он медленно произносит: — Я в шаге от того. Чтобы овладеть. Всеми землями. Погребения. Отвести в лучший мир. Все Души. Искупить. Всех. Грешников. И для этого. Мне нужен полный контроль. Он же. Неконтролируемый. Непредсказуемый. Безумный. Поэтому я ищу его. А ты. Смеешь. Мне. Лгать. Я правильно понял? Кот поморщился. «В отсутствие Астарота Страж совсем озверел. Только Астарот мог его, кажется, усмирить…Черт, я скучаю…Когда он появится здесь снова, может я смогу наконец прикоснуться к его…» — Я СЛЫШУ ТВОИ МЫСЛИ, НЭКО! — ужасающий рык на ухо, звучит как будто в самом мозгу. Нэко летит на землю и глухо ударяется о каменный пол коленями, заваливается на бок. Жгучая боль в плече, обугленные лохмотья плаща спадают на землю. Страж присаживается на корточки и уже спокойнее добавляет. — Думай тише, если не хочешь остаться без своих блудливых рук….Минхо. Изумрудные глаза в ужасе и ярости сужаются, когда провожают до дверей храма удаляющуюся фигуру в черном. Часть круга стерта. Кот выдыхает и быстро возвращается домой.

***

— И….он просто ушел, наградив меня этим, — Нэко скидывает плащ (на одном из «плечей» аккуратная темно-зеленая заплатка), расстегивает несколько пуговиц на белой рубашке и показывает Астароту обнаженную часть тела. Огромный жуткий шрам в виде растопыренной пятерни как будто какого-то зверя покрывает полностью все плечо парня. Астарот с интересом художника рассматривает огромный «рисунок- лапу» на теле молодого человека. Как будто медведь схватился за него и швырнул куда-то через весь Мертвый лес. «Наверное, когда она кровоточила и разрывала плоть - была очень красивой. Жаль, что это было давно», - с каплей досады думает Астарот, а вслух произносит: — Я все равно не понимаю, какого черта он тебя вызвал посреди ночи к Храму, зная, что ты все равно ему ничего скажешь. Ведь я бы убил тебя. Или заставил сожрать свои же щиколотки….Не суть. В общем, он точно знает, что ты скорее вырвешь себе сам язык, чем скажешь что-то. Бред какой-то…Так мы ничего не узнаем. Надо встретиться с ним. Нэко замирает, затем быстро застегивает рубашку и возмущено щелкает перед глазами собеседника. — Ты не слышишь меня? Или решил реально поджариться на 180-ти? Мужик говорит о каких-то грандиозных планах по завоеванию всего Погребения, практически в открытую называет себя Богом, буквально превращается в ТОГО, кем я его представил в тот момент в своих МЫСЛЯХ. Ах, да! Еще и знает мое человеческое имя! А вдруг знает и твое?? И ты хочешь с ним встретиться?! Снова? Он спятил. Говорю тебе. Ты чудом остался жив в прошлый раз, — закончив шипящую, но пламенную речь, Минхо откидывается на подушки в кровати и закрывает глаза. Он устал. Огонь в камине приятно потрескивает. Хочется завернуться в мягкий ворсистый плед и свернуться на теплом деревянном полу, укрытым ковром. И просто уснуть перед огнем. Как же достали эти ангело-демонские разборки, у кого меч длиннее, или ещё что… Астарот снимает плащ и садится на кресло, закинув ногу на ногу. Он размышляет ещё какое-то время, глядя на свое отражение в зеркале на противоположной стене. В глазах отражаются языки пламени из камина. — Нет никаких чудес, как ты знаешь, Нэко. Есть только Воля Судьбы. И Сила. Если Судьба так и не решила за всю Вечность, кто из нас с ним останется в живых, то мы решим сами. Если он умный мальчик - то решим всё мирно. И он просто уйдет, а я верну себе власть в Погребении. Если нет, то силой. Нэко убирает ладонь от лица, приоткрывает глаза и устало смотрит на Астарота. — Ты и правда думаешь, что он тебя послушает? Астарот, ты столько лет борешься с ним, иногда мне кажется, что ты знаешь его лучше, чем меня! Но при этом ты до сих пор не видишь кровавого Зверя внутри него? Астарот задумывается, поддевает корочку на запястье, где он делал надрез в своем подвале в Сеуле для очередного «перехода», и видит, как кровь снова медленно начинает сочиться из раны. Астарот улыбается уголком губ от внезапного озарения, которое поможет ему одолеть Кровавого Ангела. — Я вижу - Человека внутри Зверя. - И это станет его погибелью.

***

Хотя демонам и не требовалось спать, так же, как и ангелам, и архангелам и другой нечисти, когда они находились в Мире Мертвых, - Йондон, будучи единственным в свое роде духом домашнего очага и уюта, часто любил подремать. Свернуться подле не до конца приконченных банок с джемом или арахисовой пастой, которые периодически приносил Страж из мира людей, и просто поспать. А иногда и подле не до конца приконченных душ. По настроению в общем. Да, история умалчивает, почему обычно добрый и веселый дух домашнего уюта когда-то примкнул к нечисти и скитался не одно тысячелетие по Погребению. Пока не встретил архангела. И понеслась. Каждый новый день вершить Правосудие, убивать «неблагочестивых», про Крестовые Походы - вообще молчу. На протяжении этой Вечности в компании Стража, Йон чувствовал себя то секундантом самого Дьявола, то адвокатом убийцы, то целой группой по зачистке особо крутого отдела ЦРУ. Да, человеческие фильмы Йон любил. Может, это как раз они, человеческое сладкое и сон и помогли сохранить демону его первородную веселость и оптимизм духа домашнего очага? Да, сон был важнее всего. К сожалению, именно Страж зачастую превращает его сны в кошмары, а сейчас он и вовсе наглым образом его прерывает. Посреди ночи. Йон подскакивает в кровати, когда дубовая дверь его покоев буквально отлетает в сторону. Мрачный силуэт проходит вглубь и скидывает хромированную перчатку на пол. Она обуглена и дымится. Фигура в плаще отходит к окну и наваливается спиной на подоконник. Молча стоит. Из-за маски не видно, но Йон готов поклясться, что и под ней взгляд сейчас стеклянный. «Так, если бы он совершал «переход», то дымились бы обе перчатки, и ходил бы не так бодро. И ворчал бы точно. Значит был недалеко от храма». — В чем дело, Вел? Фигура медленно отталкивается от подоконника и упирается руками в бортик в изножии кровати демона. Голос звучит обманчиво мягко, хоть и хрипло. — Ты спрашиваешь «в чем дело?», Йон? Я скажу тебе, в чем дело. Феликс поднимает с пола уже почти остывшую перчатку и швыряет её в Хана. Тот инстинктивно дергается и ловит её. Металл все еще местами обжигает, но терпимо. Феликс снимает вторую перчатку, скрещивает руки на груди и произносит так спокойно, насколько может, сдерживая желание не оставить «звериный след» и на втором «любовничке», сидящем перед ним. — Йон, ты знаешь, что я тебе верю? — кивок. — Конечно, знаешь. Ты тоже должен мне верить. И слушать меня. Вместе мы найдем Истину и очистим Погребение от нечестивых душ... — Вел, я тебя не понимаю. Что ты хочешь сказать? — Йон нахмурился, Феликс вздохнул и тяжело осел на стул позади себя. — Не общайся со своим хвостатым другом, — последнее слово Феликс максимально выплюнул. — Я ему не доверяю. Я видел его мысли. Если такой…Если он слишком тесно и часто будет общаться с тобой, то мне придется….начать залазить и в твое сознание, — несмотря на спокойную и даже снисходительную интонацию говорившего, лицо Йона перекосило гримасой не то отвращения, не то разочарования, не то возмущения. Или все вместе. Видимо, виной тому маска, усилившая звуковой эффект рыка своего хозяина. — Вел, что за дела? Я служу тебе Верой и Правдой не один век. А ты приходишь среди ночи и отчитываешь меня за то, с кем я сплю. Но самое хреновое, что ты!…— парень поднялся на ноги и взмахнул в сторону ночного гостя рукой. —…только что усомнился в моей преданности! — заканчивает он, и начинает мерить комнату небольшими шагами из угла в угол. Феликс снова вздыхает. В голове всплывают не свои, чужие слова. «Я, может быть, смогу прикоснуться к его…» Ему душно. Хочется открыть окна шире, снять маску. А ещё сжечь парочку Помпей. Ну, так, просто, для профилактики. Ещё хочется вдохнуть Его запах, смешанный с дымом горящей плоти тысяч истерзанных душ, но росток Предательства уже прорастает внутри. Йон внезапно замирает посреди комнаты, как будто что-то вспоминает, и вперивает взгляд в пустые матовые зерницы. — Что такого было в его мыслях, что тебя так взбесило? Феликс уже несколько раз пожалел о своей секундной вспышке ярости, но отнекиваться не стал. Дверь ещё теперь придется чинить. — Ты знаешь, что я говорю тебе только Правду? Не приправленную Ложью или недомолвками. Йон, полагаю, что он не верен тебе. Йондон скептически поднимает бровь. «Я конечно, расстроюсь и откручу кое-кому хвост, оба хвоста…если это окажется правдой, но…приходить в такую ярость, что двухвостый японский похотливый демон-искуситель с тягой к некромантии переспал с кем-то за свою многовековую жизнь? Серьезно? Я никогда не понимал Стража в этом отношении. Они все практически бессмертны, живут век за веком, встречаясь иногда даже в разных телах и в разных мирах, а могут и не встретиться вовсе. Но Страж умудряется всегда думать о Верности? Хотя с его….избранником, не только верным будешь, но и от воздержания умрешь. Он пропадает по полгода где-то, а Страж даже и не думает смотреть по сторонам. Хотя если так подумать, то он и до Него не особо смотрел куда-то….. Куда-то дальше своей Гордыни». Йон вздрогнул от последней мысли, озвученной не своим внутренним голосом, а голосом Велиара. — Не бойся, больше не буду. Просто ты так крепко о чем-то задумался, я подумал ты в трансе, — отчего-то стоящий уже прямо рядом с ним Феликс убрал руку от виска Йона, присел на кровать, скинул капюшон и оперся руками позади себя. Йон медленно выдыхает, пытается переварить фразу, которую Велиар озвучил ему только что в его собственной голове, но решает, что подумает об этом потом. Садится рядом на кровать и переспрашивает: — Так что конкретно он сказал? Нэко. Что он сказал? Феликс поворачивает голову к парню, слегка наклоняет её вбок и усмехается. — Хочешь послушать сам? — да, он только что пообещал, что не будет лезть в Сознание Йона, но…по согласию…По согласию можно. Тем более, что нет никакого желания произносить эту грязь своим голосом. Йон закатывает глаза и кивает. Через пару минут он меняется в лице, вскакивает с кровати и почти кричит: — Да ты, верно, шутишь?? А ты не думал, что это может быть: «Я скучаю. Когда он в следующий раз появится, я, может быть, смогу прикоснуться к…..ЕГО БЕЗДЫХАННОМУ ТЕЛУ», например?! Ты не видел его полгода, даже не знаешь, жив ли он, но спокойно обвиняешь в том, что он спит с кем-то? Я правильно понял? Да ещё и подозреваешь в этом Нэко. Потом внезапно бесишься, сильно калечишь его, а теперь сидишь, как ни в чем не бывало, и говоришь о том, чего не знаешь наверняка? Феликс смотрит в потолок, внезапно ровный слой краски и штукатурки на нем трескается, падает с шумом на кровать. В воздухе поднимается пыль и известь. Становится ещё труднее дышать. Сквозь дыру в потолке Феликс видит не следующий этаж храма, а развернувшиеся огненные Небеса. Небеса извергают молнии, он слышит раскаты грома, отдающиеся тысячей голосов истерзанных душ и звуками собственной рвущейся плоти. Моргнув пару раз, он отгоняет видение и поворачивается обратно к Йону. — Я знаю. — Что?… — теряется парень. — Знаю, что он жив. К сожалению, — добавляет Феликс и снова утыкается взглядом в потолок.

***

Конец сентября. За неделю до знакомства Феликса и Хенджина в кофейне. Последняя, до знакомства Феликса и Хенджина, встреча Велиара и Астарота

Хенджин сидит на диване в гостиной в черной широкой футболке и мягких серых домашних штанах, в его руках - толстая ветхая книга. На носу - тонкие очки. Периодически между бровей залегает складка, когда их хозяин скользит взглядом по желтым полупрозрачным страницам. Читать на древнегреческом - не самое простое занятие, но и корейский учить - тоже не сахар. «Сахар…» Парень отрывается и переводит взгляд в окно, думает, не сходить ли ему в кофейню. «А, может быть, кое-что получше?….» - шепчет голос в голове. Пальцы на ногах непроизвольно поджимаются, а сам Хенджин напрягается и смотрит отчего-то по сторонам. Взгляд цепляется за календарь на стене. «Сегодня вторник. А значит до планового «перехода» - еще три дня, включая сегодняшний. Можно немного расслабиться, да?» - поторговавшись с совестью секунд десять, Хенджин вспоминает, что вообще-то у него ее нет, убирает очки и книгу на столик и спускается в подвал. Привычный полумрак, газонокосилка, массивная дверь за стеллажом встречают его, и, наконец - настоящая Обитель. Хенджин снимает резинку с руки и скрепляет волосы в мягкий хвост. Подходит к маленькому холодильнику: десятки пробирок с завихренными в них «нитками» тока «смотрят» на него призывно. На другой полке мостятся столько же флаконов с имитированной архангельской кровью. С недавних пор переходы он осуществляет спокойно, пропорции высчитаны, дозировка подобрана. Но теперь перед каждым переходом, после окропления одной пробиркой постамента с мечом и змеей, неизменно добавляется укол из другой пробирки. Хенджин бережно, невесомо проводит пальцами по стеклянным флакончикам и берет один в руки. Пальцы уже начинает покалывать. Фантомно. Вернувшись за стол, Хенджин протирает руку спиртом, достает новый шприц и погружает иглу в искрящуюся жидкость.

***

В окрестностях Кандонгу начинает смеркаться, но в подвале ничем не примечательного дома, расположенном под квартирой никому не известного Хван Хенджина, нет окон. Там и так стоит вечный полумрак. Из проигрывателя в углу тихонько доносится пластинка с «Here With Me» d4vd, посреди подвала стоит мольберт. Холст на нем пуст. Высокий брюнет в растянутой футболке с закрепленной за ухом кисточкой и закрытыми глазами плавно двигается, как тень, по одному ему известной траектории. Длинные руки грациозно цепляются за очередную высокую ноту и медленно рассекают воздух. Тело изгибается под очередной звук растекающейся по подвалу мелодии. Внезапно стеклянные глаза распахиваются, улыбка озаряет лицо парня. Ноги сами плавно несут его к мольберту. Он глубоко вдыхает, ощущая терпкую сладость масляных испарений. На холсте огненными всполохами появляются рваные, абстрактные линии глубокого…кобальта, оксана, ультрамарина, Клейна, сапфира… Все оттенки синей ночи смешиваются в острых чертах лица на портрете, но на нем не хватает одного - глаз. Глаза - это зеркало души. Но Хенджин не знает Душу блондина из кофейни. Зато он знает Душу Стража. Уродливую, израненную, сломленную Душу. Под последний аккорд песни рука сама выводит две огромных пустых черных глазницы. Наступает Тишина. Хенджин ласково проводит по холсту сверху вниз, за его пальцем тянется черная полоса из матовой глазницы. «Словно кровавая слеза» - улыбается Хенджин и мягко садится на стул, все ещё наблюдая за растекшейся по кобальтовому лицу черной полосой. Прикоснувшись ко лбу, он понимает, что горит. Жар был сильный. Смоляные пряди из хвоста выбились спереди. Футболка прилипла к телу. Капля пота стекла от виска до шеи. Хенджин поднял правую руку, рассматривая ее в тусклом свете от лампочки в подвале. Она тряслась. Безумная улыбка снова разрезала красивое лицо. Казалось, что все его кости вынули и выкинули, а внутренности и органы заживо сгорают внутри тела. Парень щелкнул пальцами - из кончиков буквально посыпались искры. Или это игры Сознания? Но трещало и кололо конечности по-настоящему. Как если бы он обнял опору ЛЭП. Перед глазами опять стоял образ Всадника на вороном коне. Тканевый темный плащ развевался на штормовом ветру. Слышны были раскаты грома, отдающиеся эхом тысяч истерзанных душ и звуками собственной рвущейся плоти. Плоть. Вот, что нужно. Его плоть… «Может быть….хотя бы..когда ты будешь захлебываться собственной кровью у меня на руках….я смогу увидеть твои глаза?» - подумал последним Хенджин и провалился во Тьму.

***

Экран в подвале неприятно шипел, пытаясь разбудить хозяина. Хенджин кое-как разлепил глаза, боль, как от похмелья, но в тысячи раз сильнее, пронзала виски. Чертыхнувшись, парень огляделся - кажется, он отключился. На сколько? Подойдя к ненавистному сейчас объекту шума (экрану от камеры в подъезде), он увидел приветливого русого корейца лет 18-ти в голубой рубашке и с сумкой наперевес. Хенджин затянул руку на уровне вены бинтом, через который все еще сочилась кровь, и поспешил наверх. Ну, как поспешил, еле доковылял на ватных ногах до прихожей. По пути стянул со стула светлую клетчатую рубашку с длинным рукавом и накинул на себя. Прежде, чем открыть дверь, он распустил уже полностью растрепавшийся хвост и пригладил волосы. — Ени, привет! — улыбнулся Хенджин и пожал руку парню, - ты не рано ли? — Доброе утро, господин! Никак нет, десять утра, как обычно! — весело ответил парень и протянул Хенджину газету. Взгляд зацепляется за дату на титульном развороте. Четверг. «Вот черт, кажется, я отключился от последнего «коктейля» на двое суток? «Переход» уже завтра, надо срочно привести себя в порядок». Хенджин непроизвольно прикоснулся к сгибу локтя с внутренней стороны. — Господин…Ваша рука…— Чонин удивленно посмотрел на проступившее красное пятно на рукаве брюнета. — А, это…Ени, это всего лишь краска…Я же художник, забыл? — подмигивает Хенджин и в подтверждение своих слов показывает большой палец правой руки, испачканный в черной крови Стража. «В черной краске вообще-то» - мысленно поправляет себя брюнет. Чонин облегченно выдыхает и машет на прощание, прежде чем пойти к следующей квартире. Хенджин захлопывает дверь, прислоняется к ней спиной и медленно сползает на пол. Его все еще немного потряхивает. Руки и ноги - ледяные. «Дофаминовая яма в этот раз будет глубже» - безрадостно усмехается он. Согнув колени, уперев в них локти, парень кладет голову на сцепленные руки и некоторое время сидит так.

***

Пятница наступает слишком быстро. С последнего пробуждения вчера утром, Хенджин так и не решается больше спать - боится снова отрубиться надолго. А потому тщательно готовится к вылазке в Погребение. Самое важное в его сборах - придумать, как ему раздобыть плоть не какого-то архангела, а самого Стража. Зачем ему плоть Стража? Казалось бы, ответ лежал всегда на поверхности, но он упорно не замечал его. Раньше не замечал. Попробовав однажды кровь архангела, он привязывал того к себе, высасывал его энергию, подавлял его и даже…располагал к себе, мягко говоря. Подсев на свою «кроваво-электрическую» зависимость, он одновременно сам стал наркотиком, за которым вновь и вновь возвращались бедные архангелы и просили снова взять их кровь или плоть. Они сами шли в лапы к Тьме, будто были заворожены, восхищались ей и все дальше падали в Бездну. Если бы Хенджин не знал, что в бОльшей степени на поведение ангелов повлияла наука, а не магия, он бы даже посмеялся, сказав, что это прям «приворот» какой-то. Но Ангелы не были влюблены, они были одержимы. В те часы, когда Хенджин забирал их силу и плоть, они продолжали с благоговением и обожанием смотреть на него. Приглашали в свои покои стать ещё ближе. Но Хенджин был ослеплен Стражем (ненавистью к нему, конечно же), желанием одолеть, сломать его, поэтому он укреплял связь с другими архангелами без «плотских утех», а лишь их кровью и плотью, становясь сильнее, и снова пытался подобраться к Стражу. Но в тот вечер вторника, когда он переборщил с очередной дозой «кровавого коктейля» и отключился на два дня, пелена перед глазами наконец расступилась и Хенджин осознал, как был глуп все это время. И сколько потерял времени. Ну, не то чтобы потерял, конечно: сила по меньшей мере 20-ти архангелов теперь бушевала в нем, а еще иногда их нудные изречения всплывали в голове, но это, видимо, побочный эффект. Так или иначе, всё сводилось к одному: раз в честном бою он не может одолеть Стража - он привяжет его к себе, буквально физически, его плотью и своей кровью, подавит его Волю и будет смотреть, как тот постепенно угасает на его глазах. А ещё как он будет Вожделеть Хенджина. Как он будет умолять его прикоснуться к себе и остаться с ним на всю Вечность. «Нет ничего приятнее, чем увидеть, как твой Враг сам встанет на колени и склонит голову перед твоим мечом», - облаченный в тонкую кольчугу, черные одежды и кроваво-багряный плащ, Хенджин усмехается. Он цепляет оружие и склянки привычно за пояс, надевает карбоновую маску и окропляет кровью архангелов маленький артефакт с мечом и змеей.

***

Пустошь Погребения встречает Хенджина темно-красным небосводом, скрытым за черными тучами и тишиной. Но тихо только на первый взгляд: гулким эхом неизменно звучат тяжелые раскаты грома, истошные крики тысяч истерзанных душ и треск собственной лопнувшей плоти. Кстати, о ней. Пока Хенджин смотрел, как вены снова врастают в кисть руки, оплетаются сухожилиями и покрываются тонкой бледной кожей, он думал о том, куда ему лучше всего бить Стража. Чтобы отобрать его плоть. Вчера он уже точно решил, что недостающий ингредиент он будет срезать. Откуда? С руки. И нужно подгадать момент, когда он как раз только вернется из Мира Живых. Чтобы он был слаб, чтобы конечности не до конца ещё отросли. Только так Хенджин сможет застать его врасплох. Ноги - не вариант: доспехи от самой груди, через пояс, намертво скреплены с тяжелыми хромированными сапогами. А вот руки и лицо - единственные уязвимые места, потому что и маска, и хромированные перчатки никак не скреплены с остальными доспехами. Значит есть зазоры, в которые можно просунуть меч. Но маску трогать Хенджин не будет - слишком часто он и так пытался ее сбить с головы противника, Страж будет этого ожидать. А вот удар по кистям… Хенджин стряхнул последний пепел с ноги и поднялся на выжженную землю. Устремив взгляд в мрачное небо, он выставил вперед руку и щелкнул пальцами в кожаных перчатках. В тот же момент одна из туч расщепилась на две части, два темных пятна стали стремительно приближаться к Астароту. Поравнявшись с Князем Тьмы, они снова сомкнулись в уродливую невесомую темную массу, которая начала постепенно приобретать форму. Сильные бедра, копыта, шерсть, горящие большие обсидианы, как и у Хозяина. Из ноздрей черного мощного коня повалил дым. Морда была изуродована большими клыками, с которых капала черная кровь. Внезапно он завыл, словно волк, и легонько толкнул мужчину головой в плечо. Астарот похлопал по холке страшного зверя. -Привет, дружище, я тоже скучал.

***

В тридцати метрах от высокой кирпичной стены Астарот остановился и прислушался. Храм - Сердце Погребения - был прямо за ней. Мраморная церковь внутри замка. Астарот бесшумно соскочил с коня, хлопнул легонько его в бок, и тот отошел в тень большого дерева. Перефирийным зрением он уловил как что-то юркнуло темным размытым пятном около него. Сверкнув глазами из-под маски и зло оскалившись, Астарот резко согнул колени, присел на корточки, выставил руку вверх и схватил мелькнувшее в воздухе черное пятно за….хвост. — Уймгх!… — что-то длинное и тяжелое, плюхнулось на землю с характерным звуком. — Ты, что? Бессмертный? Поверь, если Страж тебя увидит - ты будешь молить о Смерти, — прошипел Астарот незваному гостю и встал. Кот отряхнулся, принял человеческий вид и с обидой посмотрел в ответ. — А, ты - пошел умирать и решил даже не попрощаться с другом! — сказал он и скрестил руки на груди. Астарот усмехнулся. — Нэко, я не умру сегодня. А вот Страж умрет, но тоже не сегодня. К сожалению. — Мне бы твою уверенность. Или безумие. Как ты вообще собирался проникнуть в храм? — Как обычно - через лаз в часовне, — отмахнулся парень. Нэко покачал головой, подошел вплотную к другу, прислонился лицом к тому месту, где под капюшоном должно было быть ухо, и зашипел: — Ваше Величество так долго отсутствовало, что ему не ведомо о том, что лаза больше нет. Пару месяцев назад Страж узнал о нем, страшно взбесился и приказал сравнять с землей и часовню, и ближайшие дома, через которые пробирались по ночам торговцы. Астарот присвистнул. «Ого, да он уже уничтожает Божьи Дома. Точно возомнил себя Богом. Отлично!» — Что тут «отличного»? Видимо последнее слово из своих размышлений Астарот сказал вслух на радостях. Он зашагал в тень дерева, утягивая за собой Кота. — Отлично то, что он все больше и больше становится ослепленным своей Гордыней, отчего совершает такие необдуманные и опрометчивые поступки. Чем больше он их совершит, тем быстрее он станет уязвим. Для меня… — И для Владыки. — Верно. Полагаю, Владыке он надоел так же, как и мне, и он не упустит случая от него избавиться. Когда они схлестнутся друг с другом - как раз и появлюсь я. И уничтожу обоих. — Ты спятил. Чтобы победить Владыку, одних «коктейлей» из крови архангелов будет недостаточно, Астарот! — Конечно-конечно…Я знаю. Для этого мне и нужен Страж. Он одолеет Владыку, я в этом не сомневаюсь, но,так как он, уже будет в этот момент привязан ко мне, его Воля и Разум будут подчинены мне - одолеть его после смерти этого жалкого Змея будет проще простого. А я законно приму трон нового Владыки Погребения. Точнее, верну то, что у меня отняли. Вот и всё. Быстро. Эффективно. Аккуратно. Без следов. — Только тебе нужна ещё его плоть для начала…. Астарот резко поднял руку вверх, призывая Нэко замолчать. Вдалеке у ворот крепости проходили два монаха. Монахи-охранники (те самые крестоносцы, да) совершали ночной обход вокруг замка. Нэко задержал дыхание и выдохнул, когда те ушли достаточно далеко. Астарот проследил за ними взглядом и повернулся к горе-спутнику. — Нэко, я - Порождение Греха, Князь Тьмы, Покровитель Боли и Страданий и далее по списку, сам знаешь…но прямо сейчас я хочу тебе сказать, чтобы ты убирался отсюда. Ты не обязан мне помогать. В конце концов, Йон расстроится, когда Страж выпотрошит тебя у него на глазах. Кот удивленно смотрит на друга и хватает его за плечи. — Разрази тебя Зевс! Кто ты и что ты сделал с Астаротом?! — А…не обращай внимания…слишком долго был в Мире Живых….сильнее обычного нанюхался краски и наслушался d4vd..хах…— весело отмахивается Астарот. Мужчины смотрят в кровавый небосвод, каждый думает о своем. — Ладно, хвостатый, черт с тобой…я понял, что ты не свалишь. Так? — Так, мой Князь Тьмы, - голос с издевкой. — Как по-другому пробраться в замок? — Есть одна идея….

***

Астарот притаился под деревянным мостиком, который соединял два берега широкого рва перед воротами в крепость и думал, что это очень хреновая идея. «Кот точно умрет или лишится какой-либо части тела. А, жаль, он ведь красивый. Говорят, красивым - дозволено всё. Но Страж отчего-то красоту не прощает. И не ставит ее в почет». Астарот вздыхает и терпеливо ждет, когда начнется шоу. Через десять минут по биологическим часам Хенджина - и пару мгновений по ощущениям Астарота - тихое пространство вокруг разрезает громкий крик. — ДА КАК ВЫ СМЕЕТЕ?! Я - древнейшее могущественное божество! Я - сама Смерть и Погибель заблудших душ! Немедленно отведите меня к Владыке! Я буду говорить только с ним! Не меньше дюжины крестоносцев пытались удержать агрессивного шестиметрового, но ловкого Кота. Раздвоенный хвост то и дело всполохами огня разрезал воздух и отбрасывал мужчин в рясах и доспехах в разные стороны. Послышался скрежет металла мечей и истошные крики монахов. «Вот и пробрался незаметно называется, без шума» - подумал Астарот и выглянул из-под моста. Луна почти полностью вышла из-за туч. Почти. «Ну, давайте же. Времени совсем нет, Страж скоро вернется» - Астарот в нетерпении постучал пальцами по дереву. Вскоре широкие ставни разошлись в стороны и массивные врата открылись. Еще пол дюжины монахов устремились к Коту, который уже почти раскидал по полю «первую партию» воинов. «Сейчас» - скомандовал себе Астарот и выскочил из укрытия. Он молнией проскользнул мимо бегущих навстречу крестоносцев и забежал во двор храма. Не дожидаясь, пока шум утихнет, он сразу же бросается между высоких колонн к боковой каменной двери. Вытащив маленький ключ с гравировкой меча, обвитого змеей, он вставляет его в скважину. Каменные ставни расходятся, впуская незваного гостя в огромный пустой зал со скамьями и высокими потолками. В самом конце зала - всё тот же крест с мечом и змеей. Только не маленький, как за поясом у Астарота, а три метра высотой. По бокам от креста с двух сторон в полу - люки. И рычаг. Астарот морщится. «Лучше я буду служить Тьме, чем обернусь к этому лживому Свету. Впускать такую опасную силу в себя - может только безумец. В мире людей это бы назвали ядерным оружием». Астарот знал, кто приходит в этот храм - Кровавые Ангелы, которые якобы все еще служили Свету. Знал Астарот и про их «сеансы связи» с Владыкой. И про кандалы, и про страшное шипение в собственной голове. Он тоже мог слышать Зов и речь Владыки, но по своей Воле - никогда не будет вызывать его. Ему хватает, что он и так «светится» перед Змеем во время «переходов». Астарот, старясь больше сильно не глядеть на постамент в конце зала, пробегает к противоположной стене и влетает на каменную винтовую лестницу.

***

Поднявшись наверх храма (пространство напоминало больше крышу замка с бойницами и острыми кирпичными стенками), Астарот бесшумно подбирается к центру. «Чуть не опоздал» - выдыхает он, мельком взглянув на Луну, которая зависла в черном небе теперь прямо над головой. В пяти метрах от него, на каменной поверхности, в круге из зажженных свечей, спиной, стоит на коленях фигура в плаще. Тяжелые хромированные сапоги и такие же перчатки - дымятся. Ощутимо пахнет жженой плотью. Металлический привкус крови как будто бы собирается на языке. Или Хенджин и правда прикусил свою губу под маской от этого вида - непонятно. Картина поистине завораживает - перед ним на коленях Его Страж. Смиренно опустил голову и застыл, как статуя. Красота! Но Астарот знает, что это лишь иллюзия. Он осторожно делает пару шагов вперед и замирает, когда слышит хриплый рык: — Скажи Нэкомате, что если я ещё раз увижу его подле Йондона, я лично скормлю ему оба его хвоста прямо на глазах Йона, а его изумрудами, которые служат ему глазами, - я сыграю в «Падук» (корейский вариант китайской игры в «Го» - прим. Автора) - тяжелый тихий голос будто бы звучит в голове у Астарота, царапая стенки Сознания и отдаваясь эхом раскатов грома…(криками тысяч истерзанных душ и звуком рвущейся собственной плоти - да-да, я не просто так это всё время повторяю, имейте в виду - прим. Автора). Кончики пальцев Хенджина начинает покалывать. «Мм..я скучал по тебе…Мой Страж..»- вопреки своим будущим планам думает Астарот. Страж медленно поднимается и, так же стоя спиной и неглядя на ночного гостя, продолжает: — А за сегодняшний спектакль он уже лишился уха, разумеется. Астарот мысленно ругает хвостатого друга и надеется, что тому хватило мозгов свалить уже куда подальше, желательно в Мир Живых. Страж вряд ли оставит его в покое. Он явно на него за что-то злится. Князь Тьмы делает ещё несколько бесшумных шагов вперед и невесомо прикасается к до боли знакомым плечам. Тело под пальцами не напрягается, не дергается. Астарот наклоняется к мягкому капюшону и, горячо выдыхая сквозь прорезь своей маски в затылок, шепчет: — Страж….Мой милый Страж….Ты не видел меня полгода, и первое, что ты решил сказать мне при встрече - это то, как собираешься истерзать моего похотливого друга на глазах у его парня?…— Хенджин облизывает губы и в очередной раз жалеет, что не может прикоснуться ими к настоящей плоти Стража. Без кучи металла и карбона. Это бы взбесило его. «Скоро я смогу и это» - думает Хенджин и аккуратно пытается рассмотреть, какая из перчаток дымится сильнее. «Кажется, правая. Значит, рубим её». —…покалечил Нэко….Оставил такой заметный след…и эти когти….Надо же…Знаешь, что он думает про тебя?…— продолжает спокойно и приторно говорить Хенджин, словно он читает колыбельную ребенку. По сути, ему и нужно усыпить его. Его Сознание. Он осторожно убирает одну руку с плеча Стража и тянется к своему поясу. — Он думает…Что ты - Зверь. Представляешь? Кровожадный, дикий, грязный Зверь…. Занесенная над головой Стража рука Хенджина с пробиркой (с той же черной жидкостью, которой он пугал по возвращению Нэкомату) замирает, когда из-под маски раздается утробный рык: — Что думает обо Мне твой «Ублажитель» - меня совершенно не волнует. Как и мнение любой другой демимонденки*. На крыше внезапно поднимается ветер, и круг из свечей вокруг них потухает. Хенджин загорается безумной улыбкой и ещё одним осознанием - Страж отчего-то думает, что его с Котом связывает не только верная служба на протяжении веков, но и плотские утехи. «Это смешно, но он как будто верит в это. И злится. Прелесть. Конечно, это не ревность, просто собственнические замашки. А он, кажется, считает всё Погребение - своей собственностью». Чужая слепая злость придает Хенджину еще больше смелости. Рука с пробиркой возвращается на пояс, другая - медленно, но уверенно ползет от плеча по руке вниз. Там, где в теории за слоем металла и ткани должна быть талия, он аккуратно сжимает свирепого воина. Кажется, что металл доспехов Стража под пальцами начинает гореть. Хенджину в его кожаной, не слишком толстой перчатке, это ощущается слишком явно. Мужчина делает последний шаг и вплотную прижимается всем телом к спине в черном плаще. И вот теперь Страж напрягается. Всё его тело. Но не отталкивает. Хенджин удовлетворенно посмеивается про себя. «Страж-Страж…Я вижу тебя насквозь. Я знаю, что ты Лживый Лицемер и тебе совсем не чужды Пороки, которые ты якобы порицаешь. Если бы ты только признал это сам…Выбил бы всю эту дурь из своей головы про Величие Света и служение Свету….Возможно, тогда не пришлось бы тебя убивать…Кто знает, может быть, мы бы вместе смогли править Погребением?» - весело думает Хенджин, а вслух медленно и четко произносит: — Никто. И никогда. Не сравнится с тобой. Мой Страж, — Хенджин шумно выдыхает в районе уха мужчины и заносит руку с пробиркой снова. Следующее, что он чувствует, это как тяжелая рука в хромированной перчатке сжимает его горло. Уродливая маска с оскалом и пустыми глазницами - в жалких сантиметрах от его лица, прикрытого карбоном. Еще через мгновение его сильно отбрасывают от себя метров на десять на каменный пол, но он ловко приземляется на ноги и сразу же выхватывает меч. «Черт. Быстро не получится, ясно. Зануда, ты, Страж. Хоть бы раз расслабился, подыграл что ли. А то все только деремся да деремся» - раздосадованный Хенджин медленно движется идущему на него Стражу. В левой руке у последнего - пробирка. Внезапно он немного поднимает руку, показывая ее, сжимает пальцы, слышится треск, и черная вязкая жидкость вместе с осколками стекла стекает вниз. Перчатка, которая вся ещё дымится, на это действие….никак не реагирует. «Как будто в флаконе была вода» - закатывает глаза Хенджин. «Ну какой же ты Позёр всё-таки. И предсказуемый» - добавляет он про себя и взмахивает мечом. Феликс реагирует молниеносно. Правая рука в перчатке хватается прямо за лезвие меча, намертво держа его, и Хенджин чувствует, как древко начинает теплеть. Левая рука Феликса изворачивается и тоже выхватывает меч. Прежде, чем он успевает сделать выпад, Хенджин со всей силы рвет свой меч на себя и ликует - тяжелый металл на перчатке под таким напором, да ещё и нагретый по ошибке самим же Стражем, трескается пополам. «Трещина небольшая, но именно она станет твоей погибелью» - заключает Хенджин и, крепко держа двумя руками горячее древко, снова бьет по руке, но теперь повыше - в предплечье, чтобы отвлечь. Доспехи ожидаемо удар выдерживают, а вот следующий удар Князя Тьмы встречается уже с лезвием Стража. Ужасный скрежечущий звук металла о металл разрезает ночь. Искры летят от мест соприкосновения мечей, никто не молвит ни слова, лишь изредка тяжелое дыхание противников слышится во Тьме. Хенджин прекрасно знает, сколько могут длиться такие их «дуэли» - ни час, ни два, и даже не день, а целую Вечность, но сегодня на это времени нет. Хотя это и веселое занятие, выплескивающее кучу адреналина. А это всегда приятно. Уж Хенджин, как зависимый со стажем, может оценить по достоинству. С внезапными выбросами дофамина и эндорфина он был знаком. Их страшные кровавые, грязные дуэли имели ненормальный, маниакальный оттенок. Одержимость. Учитывая, что в плотском отношении Страж был непреклонен - Хенджин предпочитал называть такое поведение, как сейчас, «сублимированием». Не зря он столько специализированной литературы по химии и биологии читает. Уже больше получаса никто из них не уступал в страшной битве, но та самая трещина на перчатке неумолимо росла. Каждые два-три сокрущающих удара Хенджин бил точно по куску хрома на руке, а её хозяин, кажется, не замечал никакого подвоха и ещё яростнее набрасывался в ответ. «Ну, конечно! Как Он может подумать, что его может переиграть такой, как я! Куда уж нам - мерзким Грешникам! - тягаться с Великим Стражем Света - Он у нас самый Святой из всех Святых! Самый Благородный из всех Благородных! И ещё у него Самый Великий и Большой Чл…»- откровенно смеется про себя Хенджин, смотря в бездонные черные глазницы напротив, нанося очередной удар в руку. Но вдруг, тело перед ним исчезает, слышится лязг доспехов, а секунду спустя он оказывается прижат грудью к кирпичной стене у края крыши. Меч выпадает с оглушающим стуком на каменный пол. С трудом повернув голову, Хенджин косится наверх, на свою правую руку: она зажата мертвым хватом хромированной перчатки и впечатана в стену чуть выше уровня его плеч. Кирпич под их руками слегка треснул. В это же время с другой стороны - мощный захват поперек груди не дает дышать. К горлу приставлено длинное ледяное лезвие меча. — Астарот…- Феликс вжимает его всем телом в кирпичную стену. Хенджин закрывает глаза и делает медленный вдох. Кажется, если пульс под сонной артерией забьется ещё сильнее, то буквально прорвет кожу, и он сам, без чьей-либо «помощи», напорется на лезвие. - Знаешь почему ты до сих пор не стал Владыкой Погребения? - рык повторяется. Сердце бьется прямо под клинком Стража, опасно, и горячо. Улыбка светится под легкой карбоновой маской. Хочется больше. Сзади него как будто атомная бомба или тысяча горящих Помпей. Хенджин открывает глаза и смотрит в маленькую прорезь бойницы, видит красное зарево за вечно черными тучами, напрягается всем телом и сам аккуратно подается назад, насколько это позволяет мертвый хват. Назад к обжигающему металлу. Феликс хрипло выдыхает под маской, сильнее сдавливает широкую грудь Хенджина. Кажется, кольчуга начинает трещать. Чужой низкий голос, сквозь скрежет плотно сомкнутых зубов, словно, звучит в голове: — Ты все еще не Владыка Погребения…Потому что, - Страж резко толкается вперед. —думаешь, — ещё толчок. —… только, - толчок. - о членах, - и замирает. Хенджин, и Астарот тоже (на удивление), пребывают в шоке. Почему он - демон похоти - постоянно плавится под звериным напором Стража, сгорает от его тяжелых захватов, как сейчас, и раскрывает шире глаза, когда слышит его хриплый рык - Хенджин еще может понять. Ему, вроде как, положено быть таким. У него это в самой сути заложено - он свободный и разумом, и телом. И может хотеть и чувствовать то, что пожелает и с кем пожелает. Но пока это первый и единственный раз, когда его Мистер-Меня-Не-Интересуют-Грязные-Плотские-Утехи ответил ему взаимностью. Ну, как смог, ответил. Хенджин не смел пошевелиться в тяжелом хвате, который вмиг стал горячим объятием. Он понимал, что Страж преступил свою собственную черту, что он сам сейчас наверняка в шоке, что он сейчас максимально уязвим, что есть всего пара мгновений, чтобы закончить то, зачем Князь Тьмы сюда изначально пришел. Тем более что рука, которая намертво сжимала его собственную, явно только что резко ослабила хватку. Идеальный момент. Но Хенджин отчего-то застыл. Даже вечно саркастичный голос Астарота подозрительно молчал у него в голове. Зато Хенджин чувствовал другой голос. Едва осязаемое инородное присутствие. Страж залез в его голову. И тяжело дышал сейчас как будто прямо внутри неё. Хенджин слышал конечно, что некоторые архангелы первого порядка могут проникать в сознание других душ, и что его Страж - безусловно, сильный архангел, но…почему тогда он ни разу за всю Вечность не сделал так раньше? И почему сделал сейчас? Да ещё и на таких дурацких мыслях забавляющегося Астарота. Хенджин почти что ухмыльнулся, но рассудок постепенно возвращался под развеевающимся туманом похоти, и он вспоминал, кто он, и кто с ним. Всё естество Князя Тьмы сопротивлялось, не хотело отрываться от такого желанного тела сзади, скрытого кучей ненужного металла. Хотелось продолжения, хотелось еще раз….Но он не посмеет угодить себе в свою же ловушку. Сделав над собой неимоверное усилие, он резко схватил пальцы в тяжелой перчатке, переплел их на мгновение со своими и….дернул под неестественным углом. Страшный рык сзади резанул по барабанным перепонкам, смешавшись с уродливым хрустом пальцев Стража. Хенджин оттолкнул плечом другую руку с мечом, развернулся лицом к Нему и, глядя в пустые глазницы, воткнул кинжал в трещину на перчатке. Клинок прошел насквозь с другой стороны кисти, и хром, развалившись на две половинки, упал на каменную крышу. От разрывающей боли и ярости Страж взревел и отшвырнул Хенджина от себя на землю. И в следующую секунду оказался над ним сам, занеся меч над головой. За секунду до столкновения Хенджин сделал великолепный (именно великолепный! - прим. Хенджина) маневр и откатился в сторону, когда летящий по инерции на него Страж продолжал падать на землю. Хенджин вскочил, резко ударил упавшего на колени Стража в спину ногой, и тот распалстался на земле окончательно. В левой его руке по-прежнему был зажат меч в перчатке, другая - была так же обнажена и проткнута кинжалом. Все пальцы загибались под неестественным углом. Хенджин понимал, что несмотря на все увечья противника, это все лишь минутная фора, поэтому сразу же сел сверху на спину Стража, резко вывернул его правую руку на себя, заломал и вытащил кинжал. Хлестанула кровь. «Всё-таки не черная...» - на периферии сознания подумал Хенджин и одним четким хирургическим движением срезал кусочек плоти с внешней стороны кисти. Тело под ним неистово вырывалось, что-то рычало и кричало. Уже нельзя было разобрать, что именно он говорил, кричал, шипел - это и правда как будто был Зверь. Феликс в очередной раз скинул с себя противника, перевернулся кое-как сам и прямо лежа ударил его со всей силы левой рукой с мечом…по лицу. Искры полетели из глаз Хенджина, он пошатнулся, оступился, но устоял на ногах. Карбон - хороший материал, прочный, легкий, удобный. Но перед закаленной сталью - конечно бессилен. Да ещё и при такой силе удара. Попади Феликс хотя бы на миллиметр выше или в бок - голова Хенджина уже бы представляла собой кровавое месиво, но маска приняла на себя весь удар и теперь двумя половинками валялась у его ног. Боли не было, был Страх. Холодный липкий Страх сковал Хенджина, прошелся по спине, обвел ребра и прикоснулся к загривку, волосы, на котором вмиг встали дыбом. Феликс замер, все ещё лежа на земле, он глядел на лицо Хенджина. На лицо без маски. На довольно красивое человеческое лицо. Под левым глазом у него был…шрам. Небольшой, но заметный, глубокий шрам. Хенджин со смесью ужаса и ярости смотрел на свое отражение в пустых глазницах. Выйдя из оцепенения, он, на чистом адреналине и на Вере в Бога, Дьявола, Пасхального Кролика (да в кого угодно уже!), выхватывает из-за пояса артефакт с мечом и змеей, окунает в расхлестанную повсюду кровь Стража, видит красный луч, разрезающий пространство на две половины, разбегается и бросается с крыши вниз.

***

Феликс провожает взглядом исчезающего в красном луче демона и откидывается на спину. Он смотрит в чернеющее небо, лежа в собственной луже крови. В ушах стоит гул. Громче, чем обычно. В том числе из-за болевого шока и повышенного артериального давления, от кровопотери. Но он как будто не замечает этого. Все чувства притуплены. Все, кроме одного. «Так вот ты каким стал» Феликс флегматично осматривает свою руку, из которой хлещет кровь, на изломанные пальцы, когда десяток крестоносцев врывается на крышу. — Страж! Вы в порядке? - монах отворачивается и кричит подбегающим братьям через плечо. — Слава Всевышнему! Он тут! — крики со всех сторон проносятся белым шумом. Феликс особо не слышит и не слушает, что ему говорят, но что-то про то, что ночью прорвали периметр крепости двое неизвестных демонов, он улавливает. Архангел прерывает очередной поток вопросов воинов взмахом целой руки. Как же хочется Тишины. Ему нужно подумать. Дышать тяжело, кажется, кровь скопилось под маской. Надо её снять. Не обращая внимания на крики вокруг и предложения помощи, он поднимается и уходит прочь, волоча за собой кровавый след и….обломки маски Князя Тьмы.

***

Вечером того же дня пальцы кое-как срослись, рука была забинтована и потихоньку регенерировала, простая белая рубашка на нем пахла свежестью, а не потом и кровью, длинные до плеч платиновые волосы собраны в небрежный хвост. Без маски дышалось легче. Феликс сидел за столом и рассматривал куски карбона, поднося их по очереди к горящим свечам. Объяснений тому, что произошло прошлой ночью на крыше, у него не было. Ничему из того, что произошло. Воспоминания эти обжигали болью из-за проявленной слабости, но одновременно отдавались легкими покалываниями в пальцах рук и ног. Держа в руках несчастный матовый кусок карбона, он всматривался в углубления для глаз. Перед ним снова то и дело всплывало прекрасное лицо с уродливым маленьким шрамом. Рациональная часть Феликса уже думала о том, что он, с этим новым знанием, за пару дней найдет Астарота в Мире Живых. Но другая его часть… Думала о глазах. Оказывается, все это время под маской скрывались два больших безумных обсидиана. Смотрели на него с такой яростью, страхом и…вожделением. «Интересно» Одно дело - слышать постоянно похабные шутки от Астарота, только догадываться, как он улыбается, когда чувствует свое превосходство и свободу, другое дело - увидеть это вживую. Мысли снова вернулись к ужасной сцене у кирпичной стены бойницы. К его собственным рукам, сжимающим крепкое горячее тело. К бешено колотящемуся сердцу - и непонятно: Феликса это было сердце, или Его. К тяжелому рваному дыханию над ухом и манящему запаху, смешанному с кровью и плотью тысяч истерзанных Им душ. К внезапной вспышке то ли наслаждения, то ли агонии, заставившей потерять его на мгновение бдительность. Ощущения перепутались. Почему он считал именно этот момент ужасным, а не битые два часа, когда они валялись в собственной крови, пытаясь убить друг друга? Потому что… ….ему понравилось.

***

Хенджин с глухим ударом свалился на пол подвала. В его руке все еще была зажата плоть Его Стража. В полумраке он нащупал тумблер запасного генератора и щелкнул им. Стало чуть светлее. Оцепенение не проходило. Скорее на автомате, он поднялся и на ватных ногах доковылял до шкафчика с лабораторной утварью. Одной рукой пошарился в нем, схватил мягкий вакуумный пакетик с формальдегидом, разорвал его аккуратно зубами и бережно опустил туда кусочек кожи. Надежно закрепив пакетик, он положил его в маленький холодильник сбоку (ака мини-бар в отелях). «Теперь ты мой» - подумал Хенджин прежде, чем обессилено повалиться вниз, - «До встречи, Мой Страж» - сказал он себе, засыпая прямо на полу посреди подвала.

***

Конец флешбэков.