Кровавый Ангел

Предполуденное Солнце отражалось от зеркал и стекол незнакомых машин. Блики слепили Хенджина и мешали, пока он быстрым шагом бродил между рядами автомобилей в поисках «Ямахи». Его не было меньше суток, но он умудрился забыть, где оставил свой транспорт. Всю прошлую ночь и это утро он так и не сомкнул глаз. Сначала - в шумном зале Пусанского вокзала, развалившись на жестких сиденьях в ожидании поезда, затем - четыре часа в трясущемся вагоне, стеклянным взглядом изучал пейзажи за окном, сейчас - в поисках мотоцикла на парковке станции «Сеул». Еще через полчаса он уже стоял в потоке машин на пересечении улиц Итэвон, Самил и Ханнам. Хенджин выпрямился и потянулся, положив руку на вибрирующий бак. Взгляд смотрел в одну точку - в указатель на перекрестке. Направо - мост Ханнам, парк Ханган и обычная дорога до Кандонгу. Налево - заповедник Намсан и район Намсанг-Ёчен-Гу.  Светофор, обычный светофор, медленно отсчитывал секунды, давая Хенджину подумать. Голова разламывалась от боли, ноги гудели, все мышцы затекли. Но он как будто не особо это замечал. Что может он найти в дома Стража? Зачем ехать туда?  Как минимум, можно было попробовать найти место, откуда тот совершал ранее «переходы», и хотя бы так успокоить воспаленное Сознание.    Да, там было, что успокаивать. Даже Астарот не мог докричаться до брюнета. А он, на секундочку, кричал прямо внутри головы, как мы помним. Вместо этого когда-то дерзкий и острый на язык демон смиренно притих внутри хозяина и ждал, что будет дальше. Даже он не лез в те уголки души, где обитал сейчас Хенджин.  Тем временем парень уже несся по широкому шоссе и продолжал через силу пытаться вернуть себя в те моменты, где с ним был Феликс.  Но воспоминания из Сеула то и дело упрямо менялись на аналогичные со Стражем и в Погребении.  «Йон был в полицейском участке? Он был в форме? Разве в горы Пукхансан можно подниматься на машине? В смысле, так высоко?» На очередном светофоре, он не выдержал и оторвал телефон от приборной панели. На главной странице парка Пукхансан висел огромный яркий баннер с кучей предупреждений о том, что паркинг располагается на станции Хаяке-Сео. На высоте двухсот метров. Не шестиста.  Про пешие маршруты значилось, что они открыты до площадки на высоте 400 метров. Проход на вершину Байгундэ закрыт.  Дальше прочитать он не успел. Светофор переключился, и Хенджин убрал телефон на место, возвращая на главный экран навигатор.  «Белка-полицейский», который на самом деле Йон, кухонный нож, воткнутый в паркет, как меч, пластырь с цыплятами, бесконечный зеленый серпантин… Являвшиеся ему образы всё больше походили на бред.  И никто, пока что, не мог подтвердить ему, что всё это было на самом деле.  Более откровенные воспоминания в компании Феликса он даже не воспроизводил - они были сейчас слабым аргументом вменяемости брюнета, ведь такое случалось и раньше в его голове. Когда в очередной раз превышал дозировку ангельской крови в «коктейле».  На ум пришли встречи и с другими жителями Погребения в Сеуле.  С Нэко и Йоном они всегда говорили лишь о Страже, не упоминая Феликса, как будто того и не было. Или как будто они его не знали.  Кроме того единственного раза, когда взволнованный Кот звонил ему, чтобы предупредить… Да, он и Йон просили его бежать, уходить оттуда…Вот только - откуда? Из дома ли Феликса?  Последняя здравая клетка мозга брюнета заставила его на очередном повороте съехать в дорожный «карман», остановиться и снова залезть в телефон. Журнал звонков ожидаемо не сохранил входящий вызов месячной давности. Прошло слишком много времени.  Если там был входящий вызов.  Зато буря была однозначно.  В этом Хенджин не сомневался. Как и в том, что ни за что бы не сел за руль в такую погоду и уж точно два часа не ездил бы по Сеулу. Взору снова предстал мужчина в сером твидовом пальто и в таком же костюме.  Нет, серого пальто не было. Только серый костюм. Неоновая вывеска мотеля и яркие звезды сменились на просторную университетскую аудиторию, в которой Хенджин стоял…один.  Он сходил с ума.  Одинаковые аккуратные двухэтажные домики уже мостились по обеим сторонам узкой дороги. Лужайки наконец начали высыхать и тускнеть. Ноябрь вступал в свои законные права.  Остановившись напротив очередной ровной подъездной дорожки, он снова засомневался, не ошибся ли местом. Навигатор не сохранил точку геолокации, которую он, вроде как, ставил ранее, поэтому он приехал сюда по памяти.  Если он ставил точку ранее. Если был здесь в бурю.  Очередные сомнения пришли к Хенджину в тот момент, когда вместо старого «железного друга» Феликса он увидел семейную маленькую «Киа» цвета «индиго», припаркованную возле гаража.  Брюнет заглушил мотор и медленно подошел к двери. Прислушался. За ней отчетливо было слышно работающий телевизор.  — Подскажите, когда вы и к нам зайдете? Время уже почти полдень… Хенджин резко обернулся. На тротуаре напротив него стояла женщина с ребенком. Лицо парня ничего не выражало, и по цвету, кажется, ничем не отличалось от асфальта. Сощуренные глаза с темными кругами под ними впились в незнакомку.  — Айщ, простите, господин! Я думала, вы новый разносчик газет! — извиняющимся голосом проговорила женщина. — Когда парень Янов уехал, больше никто не приносит газету вовремя! Всё-таки какой пунктуальный этот юноша….— продолжала сетовать она, но Хенджин слушал уже в пол уха. Громко кричавший что-то ведущий развлекательного шоу за дверью занимал все его мысли.  —…и чета Ли жалуется, и Парки, и сестры Чхве… — Ли? — Хенджин прервал монолог ушедшей в свои безрадостные мысли женщины.  — Да!..А они ведь уже далеко не в том возрасте, чтобы самим сходить до киоска! Да ещё и после того, что случилось…— она неопределенно махнула рукой в сторону окна дома, у которого стоял брюнет.  «Что всё это значит? Ли - вторая по распространенности фамилия в Корее. И это могло быть очередное совпадение. Но как понимать «после того, что случилось?» — Ладно, хорошего дня, господин! Айщ…и когда же О Се Хун* возьмется за порядок в этом городе…— тихо сетовала женщина, уводя малышку дальше вниз по улице.  Хенджин постучал в дверь.  Пока он ждал, он старался ни о чем не думать. Вместо этого, напрягая слух, он пытался узнать, кто же всё-таки выиграл миллион в известном шоу. Громкие голоса и аплодисменты под музыку резко стали громче.  — Айгу!…Здравствуй, хубэ! Какой сюрприз, проходи!…Проходи!..Вонги, смотри! Кхк…Это же тот самый хубэ, который подарил нам тот чудесный рисунок…. Хенджин стоял в центре знакомой прихожей без стен. Плазма на стене громче, чем следовало бы, показывала уже новое шоу. Про выживание, кажется. Джостиков и приставки под ней не было.  Вместо мрачных плотных палантинов на окнах висели прозрачные занавески. Вместо плаката с известным корейским бой бэндом - ровная доломитовая поверхность холодильника. Рядом с кухонным «островком» - небольшой круглый стол с милой клетчатой бело-красной скатертью, за которым сидит седой мужчина и слабыми руками переворачивает страницу «Корейского Вестника». На редкость активная старушка уже хлопотала по кухне, ставя чайник.  Хенджин низко поклонился старшим. Женщина бросила горстку шоколадных конфет на кофейный столик и снова обратилась к гостю. — Ты проходи, проходи!…Айгх…Чего стоишь? Сейчас чай будет готов!  — Я...мне не очень удобно.  — Прекрати, нам старикам и так скучно тут одним! Да, Вонги?…— мужчина что-то промычал в ответ и уткнулся в газету.  Хенджин осознал, что хангыль резко забывается у него в голове. Как и другие языки. Слова в целом не очень хорошо доходили до мутного Сознания.  «Что всё это значит? Кто эти люди?»  Он не знал, как задать главный вопрос, поэтому просто спросил, как есть. Даже если это прозвучало глупо. — Простите, аджумма…Вы живете здесь?  Старушка сидела рядом с ним и мужем за столом и помешивала горячий чай. На мгновение Хенджину показалось, что её добрые, глубокие, веселые глаза наполнились печалью.  — Нет, что ты, хубэ…мы живем в Кандонгу…Ты тоже живешь там?  — Да, — тихо ответил парень.  — Сюда…сюда мы приезжаем очень редко, просто проведать…Просто проведать, да…Ох, хубэ! Я даже не спросила, как тебя зовут! - внезапно прервала сама себя женщина.  — Хенджин, - спешно сказал парень и заглянул в морщинистое лицо пристальнее.  — Очень приятно, милый!.. Я - Минчэ, а это - Вонги, — она указала на мужчину с газетой. Вдруг голос её стал немного дребезжащим. — Это дом нашего сына, хубэ…он…он…погиб два месяца назад…— женщина внезапно разразилась сильным кашлем. Послышался тихий всхлип. Мужчина за столом наконец поднял голову и обратил на них внимание. — Ты так похож на него, хубэ…думаю, он твой ровесник…был бы…Ох, если бы только Феликс не…мы бы….— новый приступ кашля прервал сбивчивую речь.  Хенджин с громким стуком отставил чашку на блюдце.  В голове был вакуум. Защитные реакции организма работали на полную в стрессовой ситуации, и он спокойно, даже отстраненно спросил: — Как он…погиб, аджумма?  Мужчина по левую руку от брюнета закряхтел и попытался встать. Супруга помогла ему и отвела на диван в гостиной.  — Прости его…он всё ещё не может говорить об этом…. Хенджин кивнул и невидящим взглядом продолжил буравить холодильник за спиной женщины.  Стараясь быть чуть тише и смешаться со звуком громко работающей плазмы, старушка немного наклонилась к брюнету. — Разбился на мотоцикле. Хенджин вскочил из-за стола и отошел к входной двери. Пожилая женщина испуганно дернулась от этого резкого движения и взволнованно посмотрела на брюнета. Видимо, безумие снова отразилось на бледном лице.  — Хубэ, ты в порядке?…— обеспокоено спросила женщина, вставая.  Хенджин не ответил. Он хотел, чтобы этот идиотский сон прекратился быстрее. Но проснуться не получалось. Не говоря ни слова, он вышел на улицу и вдохнул свежий воздух. Растёр руками лицо. Дернул воротник футболки. В груди сдавило. Хотелось закричать, спросить, понять.  Но он молчал и продолжал смотреть на ровную лужайку с пожелтевшими листьями на ней.  Вышедшая вслед за ним хозяйка дома (?) не могла знать о причинах такого странного поведения парня, а потому без малейшей «задней» мысли обратилась к нему снова: — Я вижу, ты тоже на мотоцикле…хочешь посмотреть что-то из его вещей?…Они в гараже…Ему всё равно уже не пригодятся…А ты, вон, даже без шлема приехал…Нельзя так, хубэ, нельзя…— тяжело вздохнула женщина и выжидательно на него посмотрела.  Через пару минут Хенджин уже заходил в полутемный гараж.  Включилась тусклая лампочка, и помещение озарилось дребезжащим светом. Пахло немного машинным маслом и бензином, а ещё пылью. Если пыль может пахнуть, конечно.  Хенджин сделал несколько несмелых шагов и осмотрелся. На полу стояли ящики с инструментами, рядом валялись покрышки и гаечные ключи, в углах - канистры и другие емкости.  На крючке возле двери, ведущей в дом, «спряталась» пара кожаных курток.  В полумраке на стенах висели множество дипломов, кажется, от спортивных мероприятий, рядом с ними - как на своебразном алтаре - висели десятки медалей за соревнования по тхэквондо. Это было последнее, что осознал Хенджин, пока всё перед глазами не начало расплываться. Он не видел ни имен, ни дат. Это было не важно.  Взгляд уже намертво приковался к огромному куску брезента, стоящему у стены. Из-под него вытекал перламутрово-радужный ручеек к ногам брюнета.  Не особо осознавая, что он делает, Хенджин дернул брезент вверх.  — Мотоцикл мы починили, а вот….тело…там ничего не осталось….мы…пустой гроб…ладно, что это я…— донеслось откуда-то издалека, и тихий плач наконец прорвался наружу.  Ноги парня вмиг стали ватными, он отпустил брезент, который показался ему весом с наковальню. В ушах немного заложило. Защитные реакции переставали работать.  «Два месяца назад? Когда я впервые увидел Феликса в кофейне и стал за ним наблюдать? Невозможно. Это какая-то ошибка».  Парень вышел из душного гаража на улицу. Нужно было подтверждение. Какой-то сигнал, знак, что всё это было. Что Феликс был. В этом доме. С ним. Что он не сошел с ума.  Ворвавшись обратно на кухню, он бросился к микроволновке. Мужчина на диване недовольно что-то пробурчал. Пожилая хозяйка еле успела нагнать брюнета, победно рассматривающего прожженую в столешнице черную точку.  — Ох, это…Вонги! Сколько раз говорила тебе! Не кури без пепельницы!… Хубэ, ты останешься на обед? 

***

Хенджин несся по оживленным улицам Кандонгу домой. Он и минуты больше не смог бы провести рядом с милой пожилой парой.  Приехав домой, он сразу же спустился в подвал. Перешагивая через разломанные стеллажи и куски стекла, Хенджин выгреб всё содержимое холодильника-мини-бара, подхватил на выходе старый проигрыватель и вернулся в гостиную.  Пластинки сменялись одна другой дрожащими пальцами. Короткая игла царапала винил, другая игла неровно вонзалась в вену уже третий раз.  Что если тогда, после столкновения в дверях кофейни, он так и не заговорил с Феликсом? Что если всегда был только Страж? И что если он так и не снял маску? Чье это было лицо со шрамами? Что если блондин, образ которого успешно стирался из головы, жил обычной жизнью в Сеуле, пока не отправился в последний путь на черной «Хонде»… Он мог видеть его в кофейне пару раз в начале сентября. А потом?  Черная пелена постепенно окутывала всё вокруг.  Состояние было не таким, как когда он лежал на твердом полу разгромленного подвала, окропляя его собственными слезами. Тогда он ощущал себя живым. Разрывающимся от боли в груди, в агонии, с рвущимися наружу истошными криками. Но…живым. Сейчас же… Хенджин стеклянным взглядом смотрел в выключенный экран телевизора - в его голове проигрывалось собственное «кино». Долгий перерыв от ангельской крови давал о себе знать. Ощущения были в разы ярче и острее. Пока в ногах ещё оставались последние силы, он притащил мольберт и несколько пустых холстов в гостиную, мысленно порадовавшись, что не уничтожил их в своем диком порыве накануне. Запах краски приятно смешивался с растекающейся истомой. Оттенки синего снова заполнили холст. И ещё один. Через час по всей гостиной были разбросаны несколько рисунков, отдаленно напоминающих портреты. Вот только черты его «Ангела» никак не хотели воспроизводиться.  Вместо этого на каждом холсте мертвыми чернильными пятнами выделялись две огромные пустые матовые глазницы. 

***

Каждый последующий день когда-то сильнейшего демона Погребения превращался в «день сурка». Шла уже вторая неделя с его поездки в Пусан. Он продолжал ходить в кофейню. Несмотря на почти закончившийся ремонт, она больше не была для художника уютной или любимой. Люди и лица сменялись, но никто из них не превращался в улыбчивого блондина.  Хенджин либо почти не спал и не ел, либо наоборот, спал сутками и мог уничтожить за один присест две доставки самой разной еды. Алкоголь не был спутником парня в это время, ему и так было достаточно своей вновь образовавшейся зависимости от страшных «коктейлей». Вскоре он договорился с новым разносчиком газет за символические 1000 вон покупать ему сигареты и приносить по утрам вместе с «Корейским вестником». Иногда он заглядывал на страницы издания, сейчас там сообщалось о наконец-то подсчитанном количестве жертв землятресения и об уроне, нанесенном городу. А паренек исправно приносил всё хуже выглядевшему брюнету пачку «ESSE» вместе с куском типографской бумаги.  Хенджин перестал выходить из дома.  Время шло, и он чувствовал, что буквально гниет изнутри. Физически. Затем сгорает в агонии ужасной боли борющихся за жизнь органов, а потом расслабляется в апатии, сменяющейся безразличием. И так по кругу.  С каждым таким кругом в теле оставалось всё меньше здоровых клеток, а на костях - всё меньше мяса, расщепленного по кусочкам разъедающей всё на своём пути кровью ангелов. Судьба имела чувство юмора. Такое вот наказание за больную привязанность к одному пернатому.  Помимо парня с газетами, имени которого он не знал, недостаток общения ему возмещали доставщики еды и курьеры, привозившие иногда краски и новые холсты.  Темные круги под глазами начали походить на чернильные мертвые глазницы, смотрящие на него с каждого холста. К ним так же добавились и различные абстракции, выведенные неровными линиями и имеющие смысл только для своего творца.  В перерывах между эпизодами всепоглощающей тьмы от очередного укола Хенджин что-то всё ещё чувствовал. Например, как собственная кровь течет по венам, как затекает шея или нога, как болят глаза и давит дофаминовая яма на виски, как саднит истерзанная левая рука в десятках тонких красных отметин. Но в груди его была тишина и пустота. Наконец-то желанное расслабление пришло к нему. Перманентная рефлексия прекратилась. Иная боль наконец отступила. Он бы даже порадовался этому, если бы что-то ощущал, кроме сплошного вакуума.  В один из холодных ноябрьских дней, он полусидел-полулежал на диване за своим обычном занятием - смотрел в пустую стену с выключенным телевизором. Возможно, было дневное время суток, он не был уверен, задернутые шторы скрывали от него эту информацию, телефон уже несколько дней валялся разряженным на кухне. Две предыдущие недели слились в один сплошной день.  С силой оторвавшись от увлекательного занятия, он прошел на кухню и нахмурился - кажется, закончился его запас кофе. Нужно было заказать доставку. Отшвырнув разряженный телефон обратно на стол, он, неожиданно для себя, решил всё-таки сходить в кофейню. Видимо, отсутствие воздуха в прокуренной квартире давало о себе знать, его уже подташнивало. Белая футболка, светлые джинсы и такая же светлая джинсовая куртка с белым шарфом в кармане - не совсем по погоде, но ему было всё равно. Перед самым выходом он поколебался. Нервно взглянул вглубь квартиры. И спешным шагом вернулся в гостиную.  Через пару минут чернеющая темнота приятно разлилась по всему телу. 

***

Хенджин толкнул знакомую дверь. В кофейне было неожиданно светло и уютно, он давно не ощущал этого. Расфокусированный взгляд флегматично проскользил по столикам, которые снова стояли по-другому. Стены переливались на внезапно вышедшем ярком солнце персиковыми оттенками. Хенджин сделал несколько неровных шагов вглубь помещения. Мутные обсидианы вдруг приобрели тень осознанности. Они зацепились за угловой столик в углу. За небольшим диванчиком «спиной» к нему торчала блондинистая макушка.  Хенджин продолжал стоять на входе, не позволяя наваждению покинуть его. Вот только оно никуда не уходило. Более того, платиновая голова повернулась слегка к бару и что-то кивнула девушке за кассой. Что-то вроде «Да, это действительно было вкусно, спасибо!» глухо прозвучало издалека. Брюнет нерешительно сделал несколько шагов. Руки затряслись. Мóрок в голове мешал сосредоточиться. Мыслительный процесс не желал запускаться. Ноги сами привели его к угловому столу.  — Привет, Художник. Я всё думал, когда же ты придешь.  Низкий бархатный голос разлился в душе Хенджина, задевая что-то, что давно было мертво, как он думал. Яркие голубые сапфиры впились в парня. Легкая извиняющаяся улыбка заиграла на губах.  — Прежде чем ты начнешь бить мне лицо, хочу заметить, что выглядишь ты…ужасно. Что с тобой?  Хенджин понял, что теряет равновесие. Мозжечок с вестибулярным аппаратом на пару показали ему средние пальцы и ушли в закат. Если бы его рассудок представлял собой библиотеку с высокими стеллажами, то сейчас все они бы с грохотом повалились, как домино.  Он действительно зашатался, как будто книги из стеллажей уже начали вылетать на пол, однако неожиданно маленькая, но сильная рука вовремя схватила его за рукав.  Хенджина прошибло током.  Не таким, какой был в его убийственных «коктейлях». Другим. Желанным и давно забытым.  — Тааак. Пошли-ка на свежий воздух, красавчик, — блондин тащил его за рукав под стеклянным взглядом темных обсидианов. Хенджин никак не мог выйти из оцепенения. Астарот, как назло, тоже предательский молчал и никак не хотел помочь сориентироваться в пространстве своему верному спутнику жизни.  Брюнет глубоко вдохнул, взгляд наконец сфокусировался. Феликс немного обеспокоенно смотрел на него и продолжал крепко держать за джинсовую ткань. Сам он был в своей коричневой кожанке с мехом, тонкой черной футболке и таких же темных джинсах. Тоже не по погоде.  Хенджин огляделся. Яркое солнце слепило его, отражаясь в россыпи веснушек на знакомом лице. Платиновые волосы снова были коротко пострижены. Легкий ветерок всколыхнул несколько прядей.  «А, может, и по погоде…» - отстраненно подумал Хенджин. Ему действительно стало припекать от солнца на абсолютно ясном небе. Взгляд вернулся к обеспокоенным голубым глазам.  — Но…как?..— сиплый, тихий от долгого молчания голос в паре со слабо двигающимися губами — Хенджину казалось, что это и не его голос, что он звучит как будто издалека.  — Я всё тебе расскажу, когда придешь в себя. Не думаю, что ты сейчас способен меня выслушать, — маленькая рука выпустила его рукав. Укоризненный взгляд пристально сканировал лицо брюнета.  Хенджина вдруг прошиб холодный пот, он резко вцепился в отвороты кожаной куртки и нырнул в омут голубых глаз безумным взглядом.  — Ликс…это правда ты? — снова не свой, как будто чужой голос воспроизводил звуки его ртом.  Феликс мягко убрал его подрагивающие руки от себя и неожиданно щелкнул парня по лбу. Хенджин прислонил пальцы к ушибленному месту.  Легкая боль была реальной.  — Так веришь? — Феликс закатил глаза и покосился куда-то вбок.  — Я всегда тебе верю, а ты всё время лжешь мне, — первое связное предложение родилось наконец в голове брюнета.  — Хенджин, — он мечтал услышать своё имя, произнесенное этим слегка уставшим снисходительным голосом, целую Вечность. Выяснять отношения резко расхотелось. Сейчас хотелось только почувствовать. Хоть что-то. — Мы обо всём поговорим…позже. А сейчас, идём.  Хенджин позволил себя утянуть куда-то за угол кофейни. Сангам вдруг наполнился звуками и шумом. Раскаленный асфальт блестел на солнце. Возле тротуара была припаркована черная «Хонда».  Феликс уже перекинул ногу через свою любимицу, когда вновь обернулся на брюнета.  — Садись. Но, — парень грозно посмотрел на него, — только при условии, что будешь крепко держаться. В мои планы не входит сегодня соскребать твою милую физиономию с асфальта.  Да, это был точно он. Черный юмор и знакомая ухмылка. Лукавые глаза. Хенджин хотел закричать в голос, но сдержался. Он наконец начинал чувствовать жизнь вокруг. Зацепившись за новые ощущения, которые наполняли его, он сделал несколько шагов и уже хотел сесть к мотоциклисту, как вдруг насмешливый голос опять вырвал его из только появившихся мыслей.  — Что? Вот так просто? Даже не скажешь, что вдруг кто увидит? Ничего больше не «порицаешь»? — лукавая улыбка играла на губах, которые так притягивали Хенджина.  Феликс опирался на руль двумя руками и в пол оборота смотрел на него из-под торчащих платиновых прядей.  — Один парень сказал мне как-то, что людей по большей части не волнует то, что ты делаешь и с кем, пока это не касается их напрямую, а я…— Хенджин начал узнавать свой собственный голос с нотками сарказма и перекинул ногу через узкое сиденье, —…собираюсь касаться…только тебя, — крупные ладони несмело заползли под коричневую куртку и обхватили тонкую талию.  Феликс посмеялся своим лающим смехом и завел мотор.  — А шлемы? Ты же только что так волновался о безопасности?  — Я поеду медленно. И нам недалеко, — Феликс сосредоточенно глянул назад на дорогу из-за широкой спины брюнета, пропустил несколько машин, проехавших рядом, и оттолкнулся ногой от бордюра.  Cigarettes After Sex - Dark Vacay И он действительно поехал медленно.  Можно было рассмотреть названия магазинов, бутиков, прачечных и салонов с альбомами и мерчем известных к-поп групп на пестрящих вывесках Сангама. Увидеть лица людей, спешащих по своим делам или мирно прогуливающихся под мягким солнцем. Можно было почувствовать теплый ветер, нежно ласкающий лицо, вдохнуть свежий воздух с примесью пыли от дороги. Узкие улочки сменяли одна другую, пока потрепанная «Хонда» в умелых руках лавировала между машинами. Казалось, что даже все светофоры автоматически загораются зеленым, стоит двум парням только приблизиться к ним.  So come on, dark star Been loving you and I can't get enough Хенджин отвернулся от созерцания веранд маленьких ресторанчиков с корейским фаст-фудом и посмотрел вперед. Руки на упругом прессе, обтянутом черной футболкой, сжались крепче. Он аккуратно коснулся носом платиновой макушки.  Теперь он понимал Феликса, когда тот его вдыхал. Брюнет сейчас делал то же самое. Он прижался сильнее к хрупкому телу. Он не видел, но чувствовал, что блондин улыбается. Feel the world around you Feel the world surround you Хенджин закрыл глаза.  Сквозь рёв мотора и тихо играющую знакомую песню, включенную водителем, он наконец слышал биение собственного сердца.  Покой легким приятным бризом накатывал на берег его Сознания.  Он был дома. На очередном повороте солнце снова пыталось проникнуть под сомкнутые веки брюнета, перед глазами проступили оранжевые пятна.  Видимо, один светофор всё-таки имел в арсенале, как минимум, два цвета, потому что они наконец остановились. Хенджин почувствовал, как его крепко сцепленных рук на чужом теле коснулись маленькие прохладные пальцы и погладили. Он блаженно улыбнулся и сильнее зарылся лицом в мягкую макушку, щекоча своим дыханием загривок водителя.  Они снова двигались вдоль шумных улиц. Хенджин даже не знал, где именно они, ему было совершенно не интересно ничего, кроме теплого тела, прижатого к нему без капли расстояния между ними. Это было так много для него, но всё ещё не достаточно.  Feel the world around you — Съедь на обочину, — горячее дыхание опалило ухо блондина, перекрывая льющийся трек и шум дороги. Они ехали параллельно трассе N-88 по Сеонса-роуд. Феликс, не задавая вопросов, плавно съехал на обочину под мостом Санхэнгё, через который проходило шоссе. Видимо, счёл состояние пассажира всё ещё слабым и боялся, что того укачало. Он обернулся через плечо.  Feel it all around you  crash Как только они остановились, Хенджин сразу наклонился, ухватил острый подбородок блондина, повернутого к нему, и прикоснулся к желанным мягким губам своими. Скорее всего, его спутник желал этого не меньше, потому что без всякого удивления он сразу же изогнул одну руку за спину и притянул темную макушку ближе. Он отвечал спокойно и без напора. Наконец их поцелуи перестали быть диким сражением за первенство в одной только им понятной игре.  Хенджин, не отрываясь, улыбнулся. Свободная рука водителя безуспешно пыталась вслепую нащупать кнопку включения «аварийки», ведь они были всё ещё на дороге.  Кровавые дофаминовые приключения вновь проиграли трепетным ощущениям, которые дарил Хенджину его архангел.  Feel the world around you Feel the world surround you — Мог бы и…подождать…мы уже приехали вообще-то, — немного сбивчиво пробормотал Феликс, вопреки своим словам не отпуская шею парня.  Хенджин ничего не ответил, для его рта было более интересное занятие, он это быстро уяснил. Они просидели так ещё минут пять, лишь иногда прерываясь обновить топливо для поцелуя (кислород). Черная «Хонда» осталась где-то в тени высоких деревьев, укрытая от слишком яркого солнца. Двое парней шагали по набережной парка Ханган. Квангнару-Ханган, если быть точнее. Мягкая удивительно зеленая трава шелестела под ногами. Казалось, что осень забыла про это место и ещё не успела раскрасить в свою желто-оранжево-красную палитру растительность вокруг.  Стоя на берегу переливающейся всеми оттенками голубого реки Хан, Хенджин мысленно пообещал и себе, и Феликсу бросить эту дурь, отравляющую его тело и рассудок. Тем более, что теперь это было ни к чему. Теперь всё было хорошо. Ведь так? Из задумчивого состояния снова вывели прохладные уверенные пальцы, переплетающиеся с его длинными и ещё подрагивающими.  — Какой отсюда красивый закат.  — Закат?… Хенджин машинально повернулся к воде. Ему казалось, что они выехали примерно в обед, но в мерцающих бликах реки действительно отражалось яркое слегка порозовевшее солнце. Он не доверял себе, как тому, у кого день смешался с ночью - вряд ли бы он со своим последним образом жизни отличил утро от вечера. Поэтому он блаженно повернулся вновь к Феликсу.  Тот с какой-то лукавой улыбкой неожиданно толкнул его в бок и припустил по берегу, ака Форрест Гамп. Хенджин, как в замедленной съемке, смотрел на быстро удаляющуюся фигуру. Придурковатый смешок вырвался из брюнета, и он рванул следом.  Когда-то его волновала совместная поездка на мотоциклах с незнакомцем, теперь же - он нисколько не удивлялся тому, что два взрослых мужика со смехом подбитых чаек бегают по набережной друг за другом. Тем более, что вокруг не было никаких невольных зрителей.  Хенджин расслабился в мыслях, а наяву - вёл самое что ни на есть ожесточенное преследование. Охота на скоростных блондинов продлилась еще минут десять, пока тот нелепо не запнулся об ограждение причала. Не успевший затормозить Хенджин на полном ходу снёс ругающегося на смеси корейско-английского парня. — О боже мой! Я умираю! УМИРАЮ! Ты сломал мне ребро!!! - визжал, придавленный к траве Феликс, пытаясь скинуть с себя тяжелое тело.  — Ничего подобного! — в тон ему крикнул Хенджин и подумал ещё об одном оружии, которое он ещё не испытывал на этом противнике.  Очередной визг спугнул птиц с ближайших деревьев. Хенджин в шоке размышлял, где мог прятаться этот звонкий смех и крики обладателя самого низкого, глубже, чем Марианская впадина, голоса.  Он продолжал безбожно щекотать брыкающегося Феликса, уворачиваясь от маленьких кулаков, летящих ему аккурат между глаз.  — Ну всё! ВСЁ! Ты поверг великого Стража Света!! Отстань!! — закричал Феликс, театрально безжизненно откинувшись на траву, закрыв глаза и сделав вид, что сдох.  Сидевший на нем Хенджин сжалился, но свой смех так и не смог остановить. Он не смеялся так целую Вечность.  Feel the world around you Feel it all around you  crash  and  …fall По всей видимости, Феликс и не думал «оживать», продолжая строить из себя обиженный трупик и пытаясь отдышаться от внезапной «битвы».  Хенджин убрал несколько травинок, застрявших в платиновых прядях, мельком оглянулся по сторонам и наклонился к любимому лицу.  Как только он вновь припал к живительным алым губам, мягкие родные руки проникли под голубую джинсовую куртку и прижали его сильнее к себе.