Кровавый Ангел

Они целовались, валяясь в теплой траве.  Ожившее, но всё ещё прибитое к стенкам души стрелой, окровавленое сердце настороженно, несмело тянулось через несколько слоёв одежды к распластавшемуся на земле блондину. Всегда ли за бурей следует Солнце?  Может ли Солнце превратиться в пламя, безжалостно сжигающее всё вокруг? Сердце ещё не понимало - это Солнце согреет его или сожжет.  А Хенджин не понимал и не хотел понимать, сколько это всё длилось. Час, два, три… Время для древних, существующих веками истерзанных сущностей наконец замерло. Всё остальное сразу перестало иметь значение.  Важны были только руки, спускающие с него джинсовку, не желающие отрываться от него мягкие губы, и глаза, не отпускающие его собственные ни на секунду.  Феликс подтолкнул слегка парня, чтобы тот отпустил его, сел и вытянул на секунду руки назад. Ставшая вмиг слишком жаркой кожанка сама соскользнула с него, он снова схватился за белую футболку и потянул ткань на себя. Хенджин обжигался об эти ловкие пальцы, прикасавшиеся то к его ключицам, то к шее, то к ребрам, словно, он был раскаленным железом в руках кузнеца, кующего искусный меч. Но не пытался отстраниться даже на миллиметр.  Поцелуи стали требовательнее, руки сжимали сильнее. Кажется, было жарче, чем во время экспериментов с металическими прутами в подвале. Его повалили на спину, Хенджин закрыл глаза. Он не хотел, чтобы эти ощущения заканчивались. Горячие ладони водили по его груди, спускаясь ниже, на шее разгорелся другой пожар под влажными губами неугомонного ангела. Глаза всё же пришлось открыть.  — Эй…полегче…это вообще-то общественное место…— не сильно возмущенно пробормотал брюнет.  — Ты кого-то здесь видишь? Я - нет. Хенджин с трудом удерживал за бедра елозившего на нем парня. Пернатый нахал.  Ещё через минуту сладких мук Хенджин в ужасе понял, что Феликс, кажется, на полном серьезе не против был заплатить штраф за административное правонарушение в парке Ханган.  В ушах зашумело. Каждая клеточка брюнета ровно в этот момент решила, что она живая и хочет найти себе пару среди аналогичных на теле сверху. Хенджин зарылся пальцами в светлые мягкие пряди и прижал к себе это тело ближе, тяжело дыша в ухо нахалу, рука которого уже гладила его по джинсам в известном месте.  Он снова зажмурился, терзаясь от неправильности и одновременно правильности происходящего. Как будто почувствовав внутреннюю борьбу под собой, Феликс резко вырвался из цепкого захвата и навис над ним.  — Ой да господибожемой! Верни мне Астарота! У него хотя бы был дух авантюризма!  — Прости, теперь у тебя есть только я.  Феликс провел по его скуле рукой и подтянул к себе крупную ладонь. Хенджин посмотрел в голубые кристаллики. В них дикие огоньки страсти вдруг сменились на теплый океан нежности.  Улыбка архангела слепила его, как и неожиданно яркое для заката Солнце за его спиной. Феликс прислонил чужие  длинные пальцы к своим губам. По каждому из них прошелся очередной разряд тока, разносясь по венам. Стайки мурашек пробежали по спине под белой футболкой, и он уже был в целом не против пугать прохожих интересным «кино» на берегу реки.  Феликс всё не отпускал его руку, а огненный диск за его спиной как будто увеличивался в размерах, заполняя ярким белым светом всё вокруг. Черты его Ангела размывались в этом безумном свечении. Хенджин попробовал приподняться, чтобы заслониться от него или притянуть парня к себе, но ни то, ни другое не получалось. Собственное тело как будто потяжелело в десятки раз. Искрящаяся белая дымка заполняла весь обзор. Только два голубых кристаллика продолжали пристально на него смотреть, как будто что-то говоря. Но он не мог разобрать что. Он всё ещё чувствовал мягкие губы, прижатые к своим пальцам. Собрав последние силы и напрягая зрение, он дернулся наверх.  — Феликс… Белый свет ещё больнее врезался в глаза, сжигая дотла сетчатку и выбивая на ней образ архангела. Откуда-то сбоку послышался треск, шум воды с берега сменился на какие-то голоса.  «В парк всё же пришли люди? Тогда надо уходить…Но так не хочется...» Хенджин ещё раз дернулся к почти исчезнувшим голубым глазам.  — Эй-эй…Ну…Тише-тише…Вы меня слышите?  Силуэт над ним снова начал проступать, и он уже обрадовался, что дурацкий свет отступил и Солнце успокоилось, возвращая ему его Ангела.  Но это был не Феликс.  Он резко сел в кровати, но чужие крепкие руки прижали его обратно за плечи. Хенджина замутило, глаза снова пришлось зажмурить. Что-то зашуршало, и через мгновение его вывернуло отвратительной субстанцией непонятно чего в вовремя подставленный пакет. В глазах мерцало пятнами. Хенджин не мог открыть их, всё тело заломило в неестественную позу, боль разрывала виски.  Он откинулся обратно на спину и попытался вдохнуть. Но в легких как будто застряли лезвия. Даже когда Страж вспорол острыми когтями его грудь - было не так мучительно больно.  — Простите, обезболивающее дать не можем, господин Хван…сами понимаете, думаю… Словно издалека слышался незнакомый голос на краю Сознания бьющегося в агонии парня. Мягкая кофта на нем была в той же кондиции, как если бы он в ней искупался в бассейне. В кипящем стоградусном бассейне. Кончики пальцев ног и рук онемели. Кровь неслась по венам, разрывая капилляры прямо изнутри бурным потоком. Из груди рвались то рваные вздохи, то сиплые крики. Каждый мускул и нерв натянулся, грозясь порваться в любой момент. Глаза закатывались глубоко назад, а их хозяин потерялся, кажется, во времени и пространстве окончательно.  Скорее всего, прошла целая Вечность, прежде, чем боль сжалилась и немного отступила от метающегося в холодном поту и в беспамятстве брюнета.  Ещё несколько мучительных дней повторялись по точно такому же сценарию. Периодически он приходил в себя, проснувшись с трубкой во рту и прижатый теми же руками к кровати, но, как правило, проваливался почти сразу обратно в темноту. 

***

Мерное пищание над ухом терзало проснувшегося парня в очередной раз. Трубка во рту мешала глотать, для этого была другая, но он уже не бесновался так, как при первых пробуждениях.  Стеклянные темные глаза блестели, практически не реагируя на яркий белый свет люминесцентной лампы.  — Я сейчас достану трубки, но вы не должны резко вдыхать. Понятно?  Хенджин не мог даже при всем желании хоть что-то ответить. Если бы желание, конечно, было.  Когда челюсть наконец естественным образом сомкнулась, он устало прикрыл глаза.  — Возьмите воды.  Он взял слабыми пальцами протянутый стакан воды. Маленький глоток теплой жидкости резанул по горлу, как тысяча кинжалов. Он отставил стакан.  Мысли начали возвращаться в голову.  Как сильнейшего демона могла так размазать обычная человеческая ломка?  Конечно…ведь она и не была человеческой. Она была адской. Вернее, ангельской. С неведомым человеку составом принятого вещества.  — Господин Хван, — врач присел рядом с койкой на стул и снял очки. — Мы не смогли установить состав вещества, что вы приняли, в вашей крови не обнаружено ничего, но в ваших же интересах сообщить мне это. Мне бы не хотелось вызывать полицию…Мне очень жаль, правда.  — Что…что случилось, — игнорируя вопрос, задал свой Хенджин.  Мужчина устало откинулся на спинку стула.  — Передозировка. — Хенджин кивнул. — Насколько я знаю, вас нашли на выходе из вашей квартиры, в прихожей, 21 ноября. По всей видимости вы пролежали там без сознания несколько дней. Ваш разносчик газет забеспокоился, когда вы не открывали ему всё то время дверь, и позвонил в аварийную службу. Когда дверь вскрыли, вызвали «скорую». Дальше вы всё знаете.  Нет, он не знал кое-что ещё.  — Какое сегодня число?  — Первое декабря.  Хенджин зажмурился и прислонил ладони к лицу. Мужчина хлопнул по своим коленям и поднялся.  — Ладно, отдыхайте, пейте, по возможности, воду. Поговорим позже. Ваше состояние значительно улучшилось, но ингаляции с ксеноном я ещё буду ставить вам несколько дней. Хорошо? Отлично. Психотерапевта, который будет с вами работать, я уже вызвал. Советую к его приходу вспомнить, что за вещества были у вас в крови…. Хенджин уже не слушал окончание речи.  В тот же вечер не без труда, но он сбежал из клиники, не забыв «одолжить навсегда» свою мед карту. В надежде, что в его фирму еще не сообщили о «Черном отпуске» своего сотрудника. 

***

Вернуться домой было и хорошо и невыносимо одновременно. С того дня он дал себе слово больше не только не думать, но даже не произносить имени Кровавого Ангела.  Проведя беспокойную ночь в мучительных кошмарах, на следующее же утро он вызвал бригаду ремонтников и залил цементом «нижний» подвал вместе с оставшимися жуткими пробирками.  Десять дней в клинике всё-таки прошли не зря, и, чудом, ломка отступила. С работы его тоже, неожиданно, не уволили, но взять какой-либо проект он все ещё не мог. Концентрация внимания была ближе к нулю. Любимое хобби тоже пока пришлось отложить - кисти выпадали из трясущихся рук, хотя в голове уже прояснялось.  Нужно было чем-то себя занять - и мозги, и руки, чтобы отвлечься.  Хенджин вспомнил про книгу, которую привез из Пусана. Подойдет.  Отложив очередную чашку чая со зверобоем, он ушел в прихожую. Взгляд упал на пачку сигарет в углу. Хенджин схватил её и отнес на кухню. В урну. 

***

Расположившись на диване и поправив тонкие очки на переносице, Хенджин с интересом оглядывал фолиант. Обложка была полностью черной и очень ветхой, но по всей лицевой части были маленькие углубления с закрепленными в них стеклянными шариками. Было ощущение, что внутри этих шариков мелко плескалась какая-то вязкая багряная жидкость.  Хенджин покачал головой. Надеяться, что чтение будет легким, он и не собирался. На это намекала не только жутковатая обложка, но и странный смазанный багряный след на форзаце.  Старясь игнорировать такие «дизайнерские решения», Хенджин перевернул страницу до оглавления.  В середине списка он увидел крупный заголовок «78 - 85 гг. Падение Ангелов».  Раздел состоял из имен падших ангелов, которые, видимо, «отличились» в указанном периоде сильнее всего. Взгляд упал на подзаголовок из смутно знакомого ему слова.  Имя «Велиар» было вторым в списке.  Любопытство к истории неизвестного архангела превысило желание узнать, что стряслось с Люцифером, и Хенджин раскрыл книгу на нужной странице. 

***

«Велиар. Предание и Пророчество»

«Светлый дух Велиар в небесной иерархии происходит из Третьего Лика Божьего, самого высшего. Дух был наречен архангелом. Миссия его была оберегать народы и страны человеческие, сотворенные Отцом, и усмирять природные катаклизмы, вызванные нечестивыми духами. Если баланс все же нарушался силами Тьмы, он должен был наряду с братьями своими - Михаилом и Иеремиилом - возглавить небесное войско.  Велиар был благочестив в помыслах своих и Вере. Во всём он с благоговением следовал заветам Отца и распространял его учение другим. И пусть имя его дословно переводилось как «честолюбивый и безрассудный», никогда он не преступал грань, дозволенную Отцом, в сторону тщеславия.  Как и у всех архангелов, был и у Велиара дар, посланный небесами. Он мог слиться с разумом и рассудком любого существа, созданного Отцом, и не только человека, но любого светлого или темного духа, узнать то, что хранится глубоко внутри, а, иногда, даже «подсказать», наставить на путь истинный заблудшую душу. И будет думать душа, что то лишь её внутренний голос. Ведь Велиар никогда не являлся на землю, спокойно наблюдая за всем с небес. Так и протекали годы, десятилетия и столетия блаженной жизни архангела и его служение Свету.  К сожалению, благодать степенной жизни Велиара и его братьев закончилось в тот момент, когда в Мире Мертвых началась Смута. Когда Люцифер - первый из падших ангелов - внезапно исчез, оставив Погребение без Владыки, каждый демон захотел урвать себе кусок выжженной земли, совершая то или иное преступление против воли Божьей. И каждое такое деяние было ужаснее предыдущего.  Велиару с братьями всё чаще приходилось спускаться на землю и отгонять темных духов от людей. Но у Велиара была особая фора, за что уважал его Отец больше других, - применяя свой дар, он никогда не пользовался им в личных целях, он лишь узнавал помыслы темных сил и тотчас сообщал на небеса. Ждал он указания и спускался на землю совершить Суд и проводить душу на искупление в небеса. Если же дух ускользал, он просто защищал людей и возвращался в молитве домой.  Годы шли, но Смута только набирала обороты. Привычный порядок дел был нарушен. Изначально задумывалось создателем так, что души умерших людей должны были задерживаться в Погребении не дольше, чем свершится над ними Распределение, а затем душа отправляется на небеса. В редких случаях душа оставалась в Погребении и служила Владыке там. То были самые страшные темные силы. Но во время Смуты всё меньше душ возносилось на небеса, никто не отпускал их, никто их не искуплял.  Всё больше демонов крепли, а деяния их устрашались. Один такой демон не давал покоя Велиару и его братьям много веков. Был он проворнее и хитрее архангела, но тот каждый раз препятствовал очередному его деянию. Только благодаря своим способностям. Демон, разумеется, не знал о том, что в голову его и душу залазят без спроса и каждый раз удивлялся, как находит его этот дух на земле.  Поджигает демон деревню, а там - уже и нет никого. Велиар всех эвакуировал час назад. Обрушивается гневом своим демон на школу обычную, а там святой круг уже выставлен, и не может сквозь него пройти скверна никакая. Ведет демона его жажда крови в ближайший лес, выпускает он две реки из берегов, превращая их в одну буйную широкую, чтобы та затопила все окрестности и поселения вокруг, да только Михаил и Велиар уже там, бьют посохами своими одновременно по горе, что была рядом, и стекает вода вся в образовавшуюся расселину. И новая река, скручиваясь змеей, бежит дальше, питая землю живительной влагой.  Вскоре братья оставили Велиара, Михаил стал разыскивать Люцифера, а другие отправились в крестовые походы с людьми. Велиару же было наказано оставаться на небесах и продолжать предугадывать деяния темных сил. Доверял ему Отец, и всё чаще архангел не делился с ним тем, что видел в заблудших умах и душах. Сам разбирался он с нечистью, докладывая о результатах на небеса. Демон тот, что не давал покоя ему, так и не отступил, продолжая изводить архангела годами. Пытался он найти информацию о нем, да никак не находил. Или слишком низкого чина был демон или скрывал всё хорошо.  В один из ясных дней в начале человеческой осени прохаживался Велиар по блаженным садам с необыкновенными растениями в нем. Утопал он в аромате, кружившем голову, но внезапно пал его взор на свинцовые тучи, медленно затягивающие небосвод под ним.  Сразу же наклонился он к самому краю и пригляделся. Кажется, его вечный соперник освоил новые искусства и теперь повелевает природой. Нахмурился архангел и настроился на «волну» демона. То, что услышал Велиар в его помыслах ближайших, заставило светлый лик вмиг исказиться гримасой ужаса.  Поспешил архангел к Отцу рассказать о страшном деянии, что задумал этот никому не известный демон. Отец внимательно выслушал и подозвал сына поближе.  — Велиар, демон этот оказался не так прост, как мы думали. Происходит он из древнего рода высшей демонской касты. Не просто он сеет хаос и мóрок на людей, он куда опаснее. Он обучает их точным наукам и ремеслу, заставляет забыть слово Моё, отказаться от Веры и не обращаться за советом на небеса. — Отец, мне удавалось с ним справиться всегда, я не подводил тебя ни разу.  — Это пока, сын мой.  — Что ты имеешь в виду, Отец? — дух был очень взволнован. Как мог бог-отец подумать так о нем? Усомниться в нем? Что он мог сделать не так? — Успокойся, сын, — мягко проговорил тот. — В тебе я не сомневаюсь. Насчет духа этого я узнал кое-что.  Велиар весь обратился в слух.  — Он один из тех, кто наиболее близок сейчас к месту нового Владыки. В погоне за властью он больше других совершает сейчас деяний и в мире людей, и в Мире Мертвых. Но то лишь часть беды. Пророки расшифровали послание, в котором говорится, что совершит он совсем скоро страшное, непоправимое зло, которое унесет множество жизней, и наполнится земля эхом криков тысяч изуродованных душ и звуками лопающейся плоти, огненные всполохи до небес, прямо до сюда, разрежут земную гладь, а жидкая кипящая змея будет извиваться, неся в себе с небывалой скоростью тела людей, застывших в тех же позах, когда настигнет их это несчастье.  Благодаря тебе, Велиар, теперь мы знаем. Он хочет пробудить древний вулкан и уничтожить Помпеи» Хенджин резко закрыл книгу.  Тонкий столбик пыли поднялся в воздух.  Парень сел на диване и растер слегка виски. Когда он брался за эту книгу, он ожидал узнать что-то об архангелах, но никак не думал, что будет читать про…себя.  Сколько бы ни прошло времени с тех пор, он, конечно, помнит светлого набожного духа, который вечно портил его планы. И да, то, что будет дальше, он тоже знал. И не хотел лишний раз об этом вспоминать. Он уже совсем не гордится тем деянием, о чем когда-то «покаялся» в горах Пукхансан одному архангелу.  Однако хотелось понять, как связан этот Велиар с тем, что случилось в Помпеях. Хенджин со скрипом в сердце опять перелистнул ветхие страницы.  «—…должен ты, сын мой, предотвратить сие страшное зло и не дать прийти к власти этому демону. — Думаю, я смогу отправиться в Неаполь раньше и успокоить вулкан, выставлю там нашу защиту и тогда… — Нет, Велиар. Ты не понял. Пророчество гласит, что ты должен уничтожить его. Окончательно. Другого выхода нет.  Велиар в непонимании смотрит на бога-отца. Тень чего-то доселе ему неизвестного просыпается внутри.  — Но, Отец!…А как же учение твоё? Разве вправе мы отнимать чью-то жизнь? Будь даже это самое страшное зло. Погубив душу, мы же станем ничем не лучше врагов наших нечистивых. — Сын…То не погубленная душа будет, а преподнесенная, как жертва миру и спокойствию во благо. Сие есть баланс. Баланс сейчас нарушен в сторону Темных сил. Ступай. На рассвете двадцать третьего дня следующего месяца найди его и смиренно отправь душу его на покой. Три дня и три ночи ходил Велиар с опущенной к человеческому небосводу головой.  Кое-что страшное уже случилось в его голове и душе - зерно Сомнения родилось там. Но благодаря способностям своим, смог он спрятать это ужасное открытие пока от самого Отца-создателя.  Так прошел почти месяц.  Зерно росло и постепенно превращалось в огромное дерево, размашисто укрывающее его Сознание от слова Божьего. Наблюдал он всё это время за демоном, который у подножия вулкана каждый день готовился к ритуалу своему, и всё новые вопросы и чувства посещали его.  Безусловно, архангел страшился того, что с ним происходит, но и противиться никак не мог.  Всё чаще стал спускаться Велиар на землю, когда наблюдал за демоном. Когда спускался же он, то являлся в облике чудесного юноши неземной красоты в белых одеждах и источал добродетельную энергию, которой напитывались даже деревья и реки вокруг него.  Бог-отец его и братья были так заняты битвами в Погребении, что Велиар совсем остался предоставлен сам себе. Не отчитывался он больше о посещении мирской земли, ровно так же, как и о том, что происходило у него в душе.  А происходил там хаос. Впервые архангел не знал, как ему поступить, и у кого спросить совета. Да, был его близкий друг и пророк Исайя, был брат его любимый Эсраил, но даже им он боялся открыть страшную тайну, хранимую в сердце.  Стал он чувствовать свое сердце иначе, видя каждый раз высокий силуэт, склонившийся над очередным зельем и книгой с темными заклятиями.  Как это «иначе» - архангел не знал. Ему было неведомо, что с ним происходит. Ему просто вдруг захотелось часами сидеть в укрытии и наблюдать за демоном. И когда он делал это, было на душе невообразимо спокойно и необъяснимое тепло заполняло его с головой.  Так как демон больше не отвлекался на мелкие пакости, а был сосредоточен на своем главном деянии, то и их бесконечные стычки прекратились. Чем больше Велиар проводил времени с демоном таким странным способом, тем больше он в ужасе понимал, что убить он его не сможет.  Но разве можно ослушаться воли Отца?  Корил себя за эти мысли архангел, и каждую ночь исправно молился, прося прощения. Только так, чтобы Отец не услышал, о чем именно он молится.  Когда пришел тот самый день (по человеческому календарю то было 23 октября 79 года до нашей эры), Велиар совсем запутался, а Отец тем временем снова обратил на него внимание. Наказал ему бог-отец отправляться скорее в Помпеи и закалить свой меч кровью этого демона. Не хватило сил у сына-архангела рассказать ему о своих новых чувствах. Был он послушным сыном, но отчего-то посчитал, что нельзя говорить об этом никому.  Когда ступает Велиар на землю неаполитанскую, видит он под скалой, на которой стоит, как простирается город. Он видит людей. Некоторые безмятежно лежат в тени деревьев, другие носят огромные ведра с водой и фруктами. Где-то в отдалении слышатся голоса детей, бегающих вокруг маленького сарая. Где-то пастух гонит стадо, подгоняя веселыми выкриками. Видел он это и раньше. Каждый раз спускаясь в мир людей, он слышал их боль и страдания, веселье и грусть, радость и нежность… Но то были чужие чувства, а теперь Велиар, кажется, ощутил свои.  Он любил людей, любил Отца и братьев, любил каждую тварь, что населяла и мирскую землю, и небеса, и даже Погребение.  Когда же занес он свой меч над демоном, завершающим ритуал у вулкана, стало ему страшно. Понял он, что полюбил он кого-то больше, чем людей, Отца, братьев и каждую тварь, что населяла мирскую землю, небеса, и даже Погребение.  Предал он себя и заветы Отца. Возлюбил чистой и искренней любовью кого-то сильнее Создателя. Непоправимый грех. Но какой сладострастный. Приносящий мир и покой в душу архангела. Любил он без единого «грязного» помысла. Он просто не знал такого. Любил искренне и безвозмездно. И причин тому не находил. Не узнал бы об этом Отец никогда, мог бы скрыть одаренный архангел сей грех, но приказано было убить ему создание, которое он полюбил. И не смог он найти ответа в Вере. И нашел он ответ во грехе.  Опустил он меч под громкие крики бога-отца, и ушел, оставив демона завершать свое страшное деяние.  И разразилось голубое небо грозой, смешавшись с раскатами грома, отдающимися эхом криков тысяч истерзанных душ и звуками рвущейся плоти. Земля исторгла из себя огненные всполохи, огромная кипящая змея поползла по ней, и всё сущее погрузилось в кровавый закат. И разверзлась в тот день граница между Миром Живых и Миром Мертвых. Ткань миров была нарушена, и могли теперь души путешествовать между мирами.  В тот день погибли не только Помпеи, но и два ближайших города римской империи - Геркуланум и Стабия, а пострадали еще два - Октавианум и Ополонтис. Общее количество жертв оценивается от 3 до 7 тысяч. В бешенстве бог-отец придумывает для своего падшего сына самое страшное наказание - отказывается от него и низвергает в пучину Преисподней, туда, где за своё деяние тот самый демон принял почетное звание Князя Тьмы и Владыки Погребения».  Хенджин нервно усмехается.  «У меня был сталкер, кошмар…а я и не знал».  Усмешка застывает на губах брюнета.  Знал. Точнее, чувствовал. Всегда ощущал незримое присутствие кого-то рядом. Но каждый раз, когда оборачивался, видел лишь пустоту.  «Как страшно, наверное, было этому архангелу признаться себе в том, за что в итоге он пал». Хенджин действительно глубоко задумался об этой грустной истории. Он, конечно, не виноват, что какой-то пернатый потерял голову от него, но было немного…жаль? Хенджин снова обратился к книге. На удивление это был не конец, имелось продолжение истории Велиара и после Падения.  «Велиар смиренно принял наказание Отца и решил с того дня во что бы то ни стало вернуть его любовь и доверие.  Как это сделать, он не понимал.  Он оказался на самом дне, в грязи, среди полчищ нечисти, боли и страданий. В то время как враг его стал самым важным созданием Мира Мертвых и приобрел невообразимую власть.  Скитался падший архангел по выжженной земле Погребения не один десяток лет, попутно помогая, где мог, заблудшим душам, сопротивляясь мóроку Тьмы и искушений, молился каждый день, взывая к Отцу.  Жил он как отшельник, скрывая своё истинное обличие, но по всей Пустоши и за её пределами, в деревнях и поселениях уже давно ходили слухи, что поселился с ними сильнейший дух, да никак не покажется он.  В один из дней попался ему немощный старик на дороге, ведущей к замку Князя Тьмы. Избит был и изуродован он, лежа под дождем в тряпье и в грязи.  Не смог пройти мимо архангел и спросил, может ли он помочь. Поведал ему старик, что сделала это с ним свита страшного Князя Тьмы, и о других деяниях демонов. О том, как мучают и терзают они души, как не отпускают никого на небеса.  Задумался Велиар. Чувствовал он, что не совсем правду говорит ему незнакомец. Ведь он не лишился своего дара небесного и чувствовал, что души, попадающие в Погребение, всё-таки возносятся периодически. Но постепенно рождавшаяся из неуместной любви ненависть застилала разум и благодать Велиара. Он хотел отмщения. Всё в его благочестивой жизни пошло не так из-за этого демона, ныне такого сильного Владыки.  Не выдержал он и рассказал незнакомцу свою историю. Терять ему было больше нечего. Тогда старик изменился в лице. Как будто даже морщины слегка разгладились на его изуродованном лике. Заверил он Велиара, что есть у него средство от такого недуга, как «любовь». И что поможет он архангелу, если тот поведет армию и свергнет Владыку.  Велиар задумался. Брать ещё один грех было так же страшно, как и первый. Но старик рассказал ему и о том, что оказывается после его Падения, Отец сослал в Погребение ещё сотню его братьев.  Велиар был в шоке. Он хотел встретиться с братьями. Если они свергнут Владыку, и установят Равновесие, мир в Погребении, то, возможно, Отец простит их? Подначивал его старик, обещал, что поможет разыскать братьев и расскажет о слабых местах Князя Тьмы, а еще дарует ему Силу, неведомую даже небесам.  Велиар дал согласие и отправился в хижину незнакомца. Еще год провели они в поисках всех падших ангелов, в подготовке восстания. Силы архангела крепли, намерения были четкие и благородные, но чувства его к демону никуда не делись. Изводил он себя днями и ночами, терзая душу и пытаясь вынуть оттуда беснующееся сердце. Но никак не желало оно причинять вред Князю Тьмы.  Чтобы не подводить собранное войско и не спасовать в нужный момент, подумывал он уже отдать командование своему любимому брату Эсраилу, что так же пал, но внезапно вспомнился ему уговор, заключенный со стариком.  Пришел архангел к нему за день до восстания и попросил о том чудесном лекарстве, о котором тот говорил.  И тогда расплылся старик в змеиной улыбке и отвел Велиара в Мертвый лес. Наказал ему ждать там полуночи, а сам ушел.  Когда луна встала высоко над лесом, а Велиар, прислонившись к дереву, считал звезды на черном небе, яркая вспышка озарила всё вокруг. Неестественное белое свечение окутало архангела. Оно не было похоже на его небесную силу. Это было что-то другое. Вдруг из-за деревьев показался такой же светящийся силуэт. Разобрать ничего не мог Велиар, всё смешалось в одно светлое, режущее глаза, пятно.  Непонятное нечто неожиданно дернулось в его сторону и прошло сквозь него, распоров грудь. Но обратно не вышло. Всё тело архангела наливалось болью, руки в ужасе закрывали окровавленное лицо, изнутри его как будто рвали на кусочки. Он несколько часов, мучаясь на холодной земле, взывал к небесам и к кому-либо живому о помощи, молился и кричал. Но никто не пришел.  Когда до рассвета оставалось меньше часа, он открыл глаза, налитые кровью, оперся руками и ногами о землю и взвыл протяжно, как самый настоящий Зверь.  Кое-как он вернулся в хижину и накинулся на старика, грозясь порвать его голыми руками. Но тот внезапно спросил его, что он чувствует к своему этому демону.   И тогда Велиар прислушался к себе.  Зверь внутри него превратил каждую мысль о нежном чувстве в искреннюю жажду крови Князя Тьмы.  Уронил одну скупую слезу архангел и поблагодарил старика. На утро Велиар с братьями разгромили войско Князя Тьмы и запустили череду новых сражений, которые происходят и по сей день. Старик тот сразу же превратился в уродливого Змея и обратил в свою новую веру множество душ, включая ангелов. Он обещал им мир и покой, баланс сил, пока они служат ему и, самое главное, честный суд для каждого умершего.  Построен был на костях и крови Храм для служения Свету. И не было в том Храме ни единого зеркала. И тогда изменил новый Владыка Змей в имени Велиара две буквы, и стало оно звучать на иврите, как «Белиал», то есть «не имеющий жалости».  Другие же все боялись его и звали Стражем Света».  Хенджин ещё несколько раз перечитал последний абзац.  Он так увлекся историей, что, дойдя до последнего предложения, подавился воздухом и закашлялся.  «Это что? Шутка какая-то? Кто это вообще написал?…» Хенджин ещё раз стал осматривать фолиант со всех сторон, но ни внутри, ни снаружи не значилось имя автора.  «Это настоящая летопись?»  Парень быстро переворачивал страницы и пытался найти что-то ещё о Велиаре или о себе, но то был единственный раздел во всей книге, где о них что-то было написано. Хенджин отложил книгу и уставился невидящим взглядом в стену.  «Я должен поверить в то, что Страж был влюблен в меня…семь с лишним тысяч лет?» От одной этой мысли стало не по себе. А от следующей ещё хуже.  «Он подавлял это столько времени из-за Зверя. Так он и правда меня ненавидел. Ненавидел за то, что я, получается, отнял у него…всё?» Хенджин опустил голову на колени и зарылся в волосы пальцами. «Но ведь я не виноват? Я ведь даже…я ведь…почувствовал к нему то же..» Брюнет в ужасе смотрит на книгу. Истерический смех буквально прорывается наружу.  — Оригинальный способ признания, Страж!  Книга ему, конечно же, не отвечает. Улыбка сходит с лица парня.  — Велиар…  Он тихо пробует это имя на губах.  Он так мечтал узнать о том, как пал Страж, узнать его историю, его силу, его страхи, узнать о Звере. И вот он узнал. Только осознание это привело не облегчение в душу, а навело там новую смуту. Если у Князя Тьмы были века, чтобы понять себя, смириться с непонятными чувствами к Стражу, а после признаться, что влюблен и даже захотеть жить, как человек, то Страж наоборот - любил его ещё будучи бестелесным духом, а потом подавлял это годами таким страшным способом.  «Ладно, допустим это так. Но привязка? Только благодаря ней он пошел на взаимность и дальше…и всё, что было дальше, да…» Кивнув себе, Хенджин поискал свое любимое «настольное» чтиво в виде томов по зельям Погребения. Он потратит хоть неделю, хоть месяц, но узнает, как «привязка» может быть отменена. Зачем? Он же понятия не имеет, как вернуться.  О возвращении он и не думал. Но мог применить антидот на себе. Возможно, так ангелу станет хоть немного легче.

***

Хенджин вновь и вновь читает выученные наизусть страницы томов об эликсирах Погребения, но ничего, что бы ему помогло, не находилось. Он и сам до конца не знал, что ищет. В главе «антидоты» были в общих чертах описаны возможные вещества и субстанции, способные нейтрализовать эффект какого-либо эликсира. Основным критерием тут является наличие в антидоте вещества, которое в своем первоначальном агрегатном состоянии (то есть до попадания в эликсир) уже является нейтрализатором хотя бы одного компонента зелья.  Звонок в дверь заставляет Хенджина оторваться и пойти в прихожую. Как только он открывает, на него сразу же набрасывается Чонин, раздается сдавленный собачий лай. Парень, видимо так резко кинулся к хозяину дома, что потянул за собой поводок. Чонин крепко сжимает брюнета, но, как будто опомнившись, быстро отнимает от него руки и отходит на шаг.  —Хенджин! Ты как?! — Я нормально…Чонин. Уже лучше. Говорят, нашли вовремя.  — Ох, и да, я так волновался! Когда я увидел тебя тут на полу, я чуть не поседел, честное слово!… — Постой, в смысле ты меня видел? —рассеянность Хенджина исчезла на глазах. — Мне сказали, меня нашел новый разносчик газет.  Чонин махнул рукой куда-то в сторону.  — Да…я пока ждал тут с тобой «скорую», складывал газеты, разбросанные на полу. Когда все приехали, я тут с кипой «Вестников» стоял. Возможно, подумали, что я - это он.  Хенджин удивленно посмотрел на парня. Снова он. Оказывается в нужный  момент рядом.  — Но, Ени, ты же должен быть в Пусане? — Меня отпустили на выходные, завтра я уже снова вернусь, - погрустнев, ответил Чонин и поднял пушистый прыгающий комок с пола. — Я, собственно, не только проведать тебя пришел…Бабушка сказала, что ты не против взять Кками. Ты не передумал?  Только сейчас ещё пока медленно соображающий после больницы Хенджин сфокусировался на псе и на огромном пакете, стоящем у ног гостя.  — Что?..Нет, не передумал, конечно. Спасибо, что привез её мне, но я и сам бы мог… — Хенджин! Спасибо! — Чонин с благодарностью закивал и протиснулся в дом. — Смотри, тут её корм на несколько недель вперед, бумажку с её графиком питания я прикрепил сбоку к пакету, а это лежанка, её лучше установить с южной стороны в квартире…Ты знаешь, где у тебя тут южная сторона? Ох, а это её любимая игрушка мистер Паппи-Эм, она спит только с ней…— продолжал тараторить Чонин, доставая содержимое пакета на кухонный стол, пока Хенджин пытался осознать, на что подписался.  Через полчаса разговоров об уходе за псом, долгих прощаний с четвероногим и слова, данного Чонину, что о его «ребенке» позаботятся, Хенджин провожал гостя на выход. В дверях он придержал вдруг парня. Он ведь так и не задал ему вопросы о странном стечении обстоятельств, связанных с ним. Про бурю, карту, дом Стража, светофор. — Ени, я хотел сказать, — Хенджин улыбнулся. — Спасибо тебе за…ну за то, что вызвал «скорую» и всё такое. — Пустяки, Хенджин! Ты вроде хороший человек, мы должны помогать друг другу, — Чонин опять ему ярко улыбнулся и с энтузиазмом пожал протянутую руку. — Кстати! Совсем забыл, - парень хлопнул себя по лбу. — Я же прихватил тебе пачку чая, который ты тогда пил у нас. С травами. Он в пакете. Попей его, он полезный, и снимает стресс.  — Спасибо, Ени, - благодарно повторил Хенджин, уже закрывая дверь за парнем. Вопросы к Ени перестали иметь значение. Спросит как-нибудь потом. На душе было неожиданно тепло. Что-то мягкое вилось у ног. Брюнет опустил голову вниз. — Ну, и что ты мне хочешь сказать?  Пёс удивлено склонил мордочку вбок и высунул язык. Или не удивленно. Как можно вообще понять, что там на уме у щенка?  Хенджин усмехнулся и отнес пса на лежанку в гостиной, которую они уже успели установить с Чонином.  Еще какое-то время ушло на разбор «вещей» Кками. Брюнет повертел в руках чай, открыл, понюхал. Пахло вкусно, действительно какими-то травами… «Травы» «Ну, конечно!» Сам ещё не понимая до конца, что конкретно его осенило, Хенджин забежал в гостиную и стал опять рыться в шкафчике под телевизором в поисках очередной книги.  Кками с интересом наблюдает из-за ноги нового хозяина за этим копошением и в панике отскакивает, когда огромный том «Редкие растения  и травы и их воздействие на человека» летит с грохотом на пол.  В отличие от того чтива про ангелов или про эликсиры Погребения, которое так и лежит на столике у дивана, эта книга относительно современная, двухтысячных годов, издана была в Германии. Обычный справочник с краткими характеристиками растений, но редких.  Пробежавшись по оглавлению, Хенджин действительно находит раздел о растениях, способных нейтрализовать электрический ток.  Это совершенно обычные, хоть и не самые распространенные, растения, которые просто немного снижают уровень статического электричества в помещении, где растут. Ещё интересный факт о них - они могут расти без естественного дневного света, а некоторые - и вовсе в темноте.  «Нефритовый кактус, экваториальное алоэ-вера, китайский потос, колокольчик, бостонский папоротник…» - быстро читает про себя Хенджин и напряженно думает.  Если «привязку» он применял по факту к себе, то есть вероятность, что и отменить её можно на нем же. Почему выбор пал именно на нейтрализаторы тока? Основными компонентом того жуткого «коктейля» для Стража были кровь, плоть и ток. Как нейтрализовать первые две составляющие парень в душе не чаял, а вот с третьим оказалось намного легче.  «А, что, если…Нет, не может быть» Хенджин отложил справочник и взял опять «Эликсиры Погребения». На этот раз том-2. На букву «З» быстро нашелся печально известный ему эликсир Забвения.  В голове зашумело. Возможно, от столь активных действий в предыдущие полтора часа, как физических, так и умственных, организм немного сдавал. Хенджин отложил все книги на стол и взял пса на руки. Дрожащие руки немного успокоились, зарывшись в мягкую длинную шерстку. Два больших темных глаза с интересом посмотрели в горящие обсидианы.  — Кками, этого не может быть, говорю тебе.  В голове у Хенджина пролетела мысль, что помимо присутствия демона в голове и разговоров с Дэвидом, он теперь разговаривает ещё и с собакой, однако его уже это мало теперь волновало.  — В составе эликсира Забвения есть концентрат из ягод потоса. Не простой сок, конечно, а обожженный на солнце и выдержанный 40 часов в дубовой бочке, но всё же…— проговорил, всё так же обращаясь к Кками, парень. — Что, если…если Страж был привязан ко мне ровно сутки? Пока не уколол меня этим эликсиром, а потос не нейтрализовал действие тока и саму «привязку»?  Произнеся это вслух, Хенджин и сам не поверил. Но, кажется, вся его жизнь именно с того момента приобрела закономерность на выпадающие совпадения, связанные со Стражем. И вот, кажется, он наконец нашел первое из них. Самое важное.  Голова шла кругом от новой информации, но неожиданно никакой злости не было. Ни на себя, ни на ангела.  Были досада, боль, грусть, но не такие, как после приезда из Пусана, и не такие, как после возвращения из Погребения. Боль была тупая, ноющая, но дарующая наконец спокойствие.  Стрела была бережно изъята из сердца, аккуратно сложена в шкатулку и отправлена Хенджином в музей памяти глубоко в душе. Брюнет гладит эту шкатулку и слегка улыбается.  «Если бы я только мог тебе рассказать, что всё это было взаправду. Что ты и правда всё чувствовал… …Велиар» Кками лежала в ногах, проваливающегося в сон Хенджина. Окончательно измотанного и все еще слабого после приключений в больнице. Вечер окутал его не тревожным, а, впервые за долгое время, спокойным сном.