Кровавый Ангел

— Как его нет?  — Пошли. Феликс встает и быстро выходит из гостевой комнаты. Чан, ничего не понимая, спешит вдоль высоких мраморных колонн за ним. Ludwig Göransson - Can You Hear The Music  — Что происходит? Что ты узнал?  Феликс стремительно пересекает двор под удивленные взгляды крестоносцев и выходит из крепости. Эсраилу кажется, что они идут в сторону Пустоши.  Погребение встречает архангелов легким ветром и сухим воздухом. Феликс увеличивает шаг и вдыхает полной грудью. Легкая белая рубаха развивается, позволяя теплому воздуху обнимать тело.  — Эсраил! Он убил Зверя!  Кричит отставшему брату через плечо Феликс и раскрывает руки в стороны. Мертвая прожженая  земля медленно становится мягче. С каждым шагом архангела она покрывается зеленью. Свежий воздух забивается в ноздри. Погребение стремительно окрашивается в неведомые раньше цвета. Синий, зеленый, янтарный, ярче…Ярче солнца. Феликс чувствует, как за спиной будто пробиваются его собственные крылья. Он чувствует радость.  — Как убил?  Чан тоже набирает темп, чтобы поспеть за неугомонным братом.  — Не знаю! Но он смог! Значит… Феликс осекается, когда видит неясное темное пятно наравне с собой.  Блондин срывается на бег. Высокая фигура следует за ним, но не обгоняет. Он готов уже развернуться и столкнуться с преследователем, но что-то заставляет его бежать дальше. И чем дальше он бежит, тем легче ему дышится, тем яснее он понимает, что ему нужно. Оно совсем рядом. Совсем близко… — Велиар!  Он не слышит. Мягкая зелень под ногами приятно шелестит, шум реки обволакивает разум.  — Он спас меня!  Феликс уже не оглядывается, он бежит по твердой разверзшейся трещинами земле, помнящей смерти миллионов душ, ощущая только легкий ветер, расправляющий его крылья. Рядом с ним уже не маячит, а отчетливо видится высокий силуэт в джинсовой куртке. Он бежит так же быстро, но чуть позади, то и дело крича что-то. И улыбается. Или это кричит Эсраил? Феликс не видит кровавый небосвод. Он видит только берег реки Хан и высокие деревья, которые огибает, пытаясь убежать от высокого брюнета.  Он оборачивается. За ним гонится не Эсраил. Обсидиановые омуты искрятся на ярком солнце, темные волосы развиваются, открывая безмятежное лицо. Хенджин улыбается ему, эйфория заполняет каждую клеточку тела ангела.  Он счастлив.  — Велиар! Подожди!  Этот крик тонет в очередном всплеске, разбившемся о берег, по которому они бегут. Феликс несется, не чувствуя своих ног. Он ощущает только взгляд, прикованный к его спине. — Феликс! Осторожно!  Впереди какие-то чугунные ограждения, скрепленные цепями. Он старается перепрыгивать их, но тех слишком много.  Чан прибавляет, насколько это возможно, но архангел уже взбирается на ступени.  — Стой! Туда нельзя!  Обеденное солнце переливается на платиновом затылке, куртка болтается на ветру. Солнечные зайчики отскакивают от яркой синей поверхности слева и приземляются на ограждения, которые мелькают всё чаще. Высокий брюнет пытается схватить его за рукав, но он выскользает.  «Не догонишь, Художник» — Велиар!  Чан перепрыгивает ступени по несколько штук за раз, но все равно не может поспеть за ним. Белокурый архангел уже почти на вершине горы.  — Он спас меня, Эсраил!  Все мысли покидают буйную голову. Он видит слева от себя бегущего рядом…демона?  «Ты совсем другой…Может, и я тоже?…Почему-то ты всегда в меня верил…Всегда…» Сотни демонов, расположившись в тенях вдоль всей длинной каменной лестницы, тихонько следят за незваными гостями, устроившими догонялки на их земле, но не решаются вылезти. Закат медленно пробивается сквозь высокие башни.  — Твою же… На очередном каменном лестничном пролете Чан хватается за меч.  — Он сошел с ума… Дыхание сбивается. Феликс перескакивает очередной чугунный столбик. Вдалеке, на другом береге, виднеется башня Намсан…. — Значит я должен…должен… Высокий брюнет хватает его всё-таки за край кожаной куртки. Но уже поздно. Он спотыкается об ограждение причала и летит на зеленый мягкий ковер.  Квисины удивленно смотрят на фигуру, впечатавшуюся на полном ходу в дубовые двери замка Князя Тьмы.  — Велиар!  — Я должен вернуться… ⚓️⚓️⚓️ Феликс чувствует металл под руками.  Шум реки и зеленый покров под ногами стремительно исчезают. Кровавый закат отражается в голубых глазах. Ладони как намертво приклеились к тяжелым высоким дверям. Он мягко проводит руками по деревянной поверхности. Он хочет войти.  — Я должен вернуться…— шепчет он снова, возвращая себя - пока только в Погребение. Мрачные тени медленно выползают из укрытий и постепенно смыкают кольцо вокруг двух архангелов. — Вел…Пожалуйста..Пойдем отсюда. Если вступим с ними в бой, это будет надолго, а ты даже без меча выскочил, — запыхавшийся Чан кладет свободную руку на плечо брата и тянет за собой.  Феликс вырывается из хвата и оборачивается на двор замка. Десятки горящих глаз без единого движения обгладывают его кости.  — Слушайте все! — собственный голос звучит громко и твердо, как будто он не пробежал только что всю Пустошь.  Нечисть замирает, как по команде.  — Я отнял у вас его! Да! Но я…— Феликс всё ещё слышит шелест листьев, но земля под ногами уже тверже металла, и мертвее пустых глазниц.  — Но я отнял его и у себя!  Демоны делают нерешительные шаги в сторону ангелов, кто-то посмеивается. Чан выставляет меч вперед и оборачивается спиной к брату, заслоняя его от всех.  — Не верите мне? Я верну вам Сатанакию! — Феликс отталкивает Эсраила и расставляет руки в стороны, оборачиваясь по сторонам и пытаясь заглянуть во все темные глаза разом.  — Я верну вам генерала!  Несколько демонов, скалясь, передвигаются ближе к центру. Чан бегло пытается прикинуть, сколько вокруг них противников, и группируется.  — Велиар, пожалуйста, пойдем.  Феликс тяжело дышит. Он так хочет войти в замок, но при нем даже нет оружия. Отчаянный взгляд брата всё же привлекает внимание. Окинув еще раз всех вокруг своими отчаянными кристалликами, он кивает, наконец сдаваясь полковнику, и они спускаются по высокой лестнице, выбитой в горе.  Полчища демонов провожают их горящими глазами, представляя ребра Владыки на вкус. Но им не дозволено трогать Стража. Пока что.

***

Когда они снова поднимаются в гостевую комнату, камин уже давно «спит», а усталость увеличивается в троекратном размере, будто они пробежали марафон. Хотя, по сути так и было. Чан тяжело падает в мягкое кресло и запускает пальцы глубоко в темные пряди. Он даже не хочет ругаться на столь экстравагантный перфоманс Велиара.  Кажется, он, наконец, привык.  Однако стоит только его флегматично скользящему взгляду зацепиться за книгу, которая так и лежит на столе и к которой снова тянется ангел, он хватает меч и вытягивает его прямо над томиком.  Феликс (который, к слову, уставшим не выглядит, чем ещё больше раздражает Чана), удивленно замирает с протянутой рукой.  — Если это правда…То, что ты говоришь, — тихо говорит Чан, —…про Зверя. Если его больше нет, разве вся дурь не должна была вытечь из твоей головы вместе с ним?  Феликс молчит и долго смотрит в глаза брата, которые нервно бегают по его лицу. Тот сжимает меч крепче, всё так же сидя в кресле. Архангел аккуратно берется двумя пальцами за лезвие и отводит в сторону, не сыскав сопротивления, и поднимает книгу.  — Я должен вернуться. Если не хочешь мне помогать - просто не мешай.  Слышится глухой удар, когда тяжелый клинок ложится на стол.  — Разве нет другого способа? — полковник снова устало откидывается на спинку.  — Может быть, и есть. Но я пока нашел только этот, — Феликс подхватывает плащ и пояс с мечом и движется на выход.  — Эй, — Чан окликает его, — ты правда решил освободить Бина?  — Да, но не сегодня, а когда подготовлю ритуал и буду готов уходить. Замку и правда нужен хозяин.  Когда парень уходит, Чан не выдерживает и всё-таки выругивается в пустоту. Да…нужно быть осторожнее с желаниями. Мечтал увидеть своего белокурого ангела снова счастливым и полным жизни - вот и увидел.  Но чем это обернется всем остальным?

***

Неизменная пара скучающих крестоносцев привычно поклонилась ему перед высокими дверьми. — Пойди найди гонца и разошлите по всей крепости и окрестностям уведомление, что зал для молитв переносится в другое помещение. Этот зал я займу на неопределенный срок. — Но куда переносится?… — один из рыцарей поднял забрало.  — Не знаю…Эсраил придумает. Храм огромный, найдете, — отмахнулся Феликс и вошел внутрь.  Сбросив снаряжение на мраморный пол и аккуратно положив рядом книгу, архангел сразу направился в дальний угол к двери, ведущей на крышу. Но сегодня его путь не лежал туда. Он спустился по второй части винтовой лестницы вниз, в подземелье, и открыл маленьким ключом железные ворота. Здесь был его личный склад различных артефактов и ритуальных предметов. Архангелы пополняли его запасы после вылазок в Мертвый Лес или на земли демонов. Пошарив по прогнившим полкам, он притащил обратно в зал травы, каменные чаши, несколько эликсиров, редкие камни, собранные в жерлах заснувших вулканов и заговоренные кинжалы. Всё согласно описанному в ветхой книге ритуалу.  Zack Hemsey - The Way (instrumental)   — Свят тот каждый, кто на самом деле грешен…Свят тот каждый…Увидевший Свет во Тьме… Архангел поднял взгляд на огромный крест, переставая раскладывать мешочки с травами на мраморном полу. Псалтырские стихи здорово помогали разгрузить голову и настроиться. Этому его научил предыдущий Владыка, заставляя молиться перед каждой миссией этими искаженными версиями кафизмов. Он всё же отдавал себе отчет в том, что ворвался в обитель самой Тьмы посреди дня и без оружия. Да ещё и подверг опасности брата. Пусть они и были на данный момент самыми сильными созданиями Погребения - с сотней демонов вдвоем было бы справиться очень непросто. Тем более, на их территории.  Нет.  На его территории.  Это и была причина. Что-то щелкнуло в голове, и он искренне поверил, что все ответы в замке Князя Тьмы. Что внутри он найдет то, что докажет и Эсраилу, и всем остальным, что всё произошедшее - ошибка. И ему нужно её исправить.  Велиар ещё не знает, что как никогда был прав. Ведь замок Астарота хранит множество тайн, как и его хозяин.  — Ну, ладно. Поехали.  Феликс снова посмотрел на каменный крест в изголовье Главного зала и прикрыл глаза.  — Я - Велиар, второй сын Господа нашего, предводитель Кровавых Ангелов, ныне Владыка всего Погребения, взываю к тебе…— Феликса немного передернуло. Перед глазами всплыло воспоминание, как он делал это, стоя так же на коленях перед этим крестом, докладывая предыдущему Владыке об Астароте. Отогнав ненужные видения, он сложил руки вместе и слегка наклонил голову. —…Твоя сила и мудрость нужны твоему покорному слуге, дабы открыть грань, сомкнутую им самим по ошибке…— Феликс нашарил рукой кинжал у своих ног и легонько рассек левое запястье, не задевая уродливое клеймо с мечом и змеей. Тонкая алая струйка стекла в углубление, которое он сделал, вырвав кусок мраморного камня из пола. — Возьми мою кровь и напитайся силой, что я получил в бою.  Архангел поднялся и вышел из ровного круга, который начертил посреди зала. Он подошел к одному из зеркал, стоящих прямо рядом с крестом.  — Явись мне и открой грань.  Феликс занес руку над своим отражением. На него смотрел голубыми сапфирами невысокий светловолосый юноша и как будто…потешался.  «Как всегда сомневаешься, Велиар» — Хватит ли моих сил? «Конечно же, нет. Ты слаб. Гордыня наполнила твое тело и разум» Феликс сделал шаг назад и уперся спиной в деревянные скамьи.  «Твои помыслы снова затуманены тупой жаждой вернуть контроль» — Чушь. Я знаю, чего хочу.  «Нет, ты только думаешь, что знаешь. Тебя гнетет, какую власть он над тобой имеет. Ты хочешь забрать у него контроль над собой» — Ложь. Я ничего от него не хочу.  «Вся твоя жизнь - ложь»  — Я изменился.  Феликс тряхнул головой, скидывая свои же слова из головы прямо на мраморный пол. Но когда он поднимает взгляд, на него все так же смотрят два горящих голубых глаза.  «Ты ему не нужен»  — Заткнись. Феликс шепчет отражению, оглядываясь на круг посреди зала. Ничего не происходит.  «Ты никому не нужен»  — Я сохранял Равновесие много лет!  «Ангелы при первом удобном случае перережут тебе глотку, ведь они…боятся» — Я не причинил зла никому, кто не заслужил этого!  «Правда?» Феликс отошел подальше от креста, но из всех семи зеркал, которые он расставил по периметру, на него смотрели два горящих кристаллика. Не двигаясь, каждое отражение считало своим долгом что-то ему сообщить о нем. Слова врезались в сознание, звуча только в его голове.  «Ты мучитель» «Кровавый убийца»  «Тщеславный» «Трус» «Лжец» «Твое место здесь»  Феликс сел на пол и уронил голову на руки. Сколь сомкнутые пальцы он снова смотрел на алтарь с массивным крестом по центру. Перед глазами стояли огненные всполохи до небес, застывшие лица людей, отражающих ужас. Архангел зажмурился. Но видения становились только ярче. Каждое изуродованное им тело материализовывалось в большом зале Сердца Погребения, указывая на него.  «Во всём виноват ты» — Да, виноват!  Крик отразился от мрачных высоких сводов.  — Но я всё ещё ангел. Отец не забрал их. «Посмеешь осквернить их?»  Кровь с предплечья стекла на белую рубашку. Феликс всмотрелся в алый развод, увеличивающийся на боку.  — Не оскверню, а приму их. Он явится только если я буду в истинном обличии. Я понял.  Феликс отнял руки от лица и расставил их в стороны. Сжатые кулаки медленно наполнялись голубым свечением.  По всему телу прошла дрожь, мышцы стали каменными, ровно, как и спина. Отражения едва заметно скалились и что-то шипели сидящей на коленях фигуре. Он был не здесь, он был одновременно в небесных садах, под днищем «Хонды», на мосту Ханган, в супермаркете через дорогу в Намсанг-Гу, на яркой изумрудной траве, за маленьким столиком у окна… где угодно, только не здесь в этом проклятом зале с кучей массивных колонн.  Кожа загорелась как будто голубым пламенем, ткань на спине натянулась. Феликс разорвал и без того уже почти порванную рубашку и откинул вбок. Руки стали весить по тонне каждая и продолжали светиться, как голубые прожектора. Все свечи и факелы в мраморном зале вмиг потухли, погружая всё вокруг во мрак.  Был виден лишь яркий голубоватосветящийся силуэт и горящие глаза.  И тогда, они наконец появились.  Вырисовываясь лишь золотистым ярким контуром по шесть метров в каждую сторону от дрожащего тела блондина. Однако их мощь нельзя было переоценить. Феликс, отвыкший от такого и всё ещё пребывающий где-то на шоссе к парку Пухкансан, слишком резко поднялся. Хватило всего одного неосторожного взмаха и деревянные скамьи по обе стороны от него тотчас разлетелись в разные углы. Они с грохотом врезались в стены и крошились, пока архангел пытался удержать равновесие на неровных ногах.  Отражения замолчали и зло уставились на него.  — Что? Уже не так слаб? — прохрипел он, разминая спину, которая резко стала весить, как парочка автомобилей.  «То, что ты первый Падший, раскрывший крылья в Погребении, не делает тебя сильнее», - зашипело одно из отражений.  «Это лишь говорит о том, как ты безрассуден. Атомная бомба в жерле вулкана», — поддакивал другой голос.  — Я справлюсь. И никто не пострадает.  Голоса из зазеркалья снова пробрались в голову неровным шепотом. Их смех проникал под горящую кожу.  «Тебя не волнуют чужие жизни и смерти тоже» «И о тебе не волнуется никто» «Безжалостный» «Беспощадный» «Бессердечный» — Довольно!  Феликс в одно движение оказался возле распятия и заглянул глубоко в свои же глаза.  — Никто больше не пострадает. Кроме меня.  «Ложь…» — Я должен вернуться!  Феликс обрушил кулак на гладкую поверхность. Стекло раскололось на несколько крупных частей, каждая из которых засветилась на мгновение голубыми всполохами, а затем почернела. Архангел повернулся на свой ритуальный круг. Снова ничего не произошло.  «Почему не выходит?»  «Потому что ты слаб» «Тебе никогда не вернуться» Сколько бы ангел не старался, злость брала свое. А ведь нет страшнее и сильнее злости, чем…на себя.  Феликс парой движений придвинул оставшиеся шесть зеркал в центр зала так, чтобы они стояли друг напротив друга, образовывая узкий проход. Седьмое же - треснутое и почерневшее - он оставил напротив, рядом с крестом.  Архангел остановился в импровизированном проходе внутри круга и по очереди вгляделся во множество отражений. За спинами у отражений не было крыльев.  — Явись мне. Открой грань, — снова пророкотал он, но голос, отдавшийся эхом, дрогнул. — А если…если он забыл тебя? Или не захочет видеть?… Феликс махнул рукой, пытаясь отогнать голос теперь уже брата, явившийся в голове. За этим движением последовало как будто дуновение ветра, из-за чего тяжелые ставни на окнах отлетели и впустили вечернюю прохладу внутрь. — Как думаешь, ему понравится, что ты заставишь всех вокруг лгать ему?  «Нет, Велиар, ему не понравится, но…он ничего другого от тебя не ждет» «И тебя тоже - не ждет»  Феликс с криком врезается горящим подсвеченным кулаком в зеркало напротив.  — Ты всегда лжешь, а я всегда верю тебе.  — Я отпускаю тебя.  — Зато я тебя не отпускаю! — рычит Феликс и наносит ещё один тяжелый удар по очередному стеклу, которое сразу же чернеет, скрывая его собственный разъяренный взгляд.  Какое-то движение сбоку привлекает его внимание. Он подходит к первому разбитому зеркалу и всматривается. Чернота медленно спадает, стыки разбитых кусков стекла подсвечиваются голубым. Феликс видит знакомые коричневые полки, дубовый стол и множество книг.  — Не может быть… Он оборачивается на остальные разбитые зеркала. В каждом из них через черную пелену на поверхности проступают очертания очень знакомого помещения.  — Но как мне пройти! Феликс удар за ударом крошит тонкое стекло, осколки сыпятся на пол. Но каждое из них через несколько минут точно так же показывает ему длинные тисовые стеллажи с книгами и дубовый стол.  — Явись мне! Позволь пройти сквозь открытую грань!  Архангел разбивает все зеркала, подбегая от одного к другому, лишь бы разглядеть что-то ещё. Лишь бы понять. Круг, в котором он мечется, не загорается. Снова. Кровь, текущую по запястьям, он, как всегда, игнорирует. — Я твой покорный слуга прошу помощи! Возьми кровь мою, тело и разум и позволь пройти… Кажется, он уже и сам не понимает, что делает, постепенно затаптывая ритуальные предметы под ногами.  Зал подсвечивается по центру лишь семью светящимися зеркалами и одним мечущимся неспокойным, но тоже светящимся силуэтом.  Выдохнув, он сводит лопатки. Золотистые контуры медленно исчезают. В них нет нужды. Ничего не выходит. Он прикасается к одному из зеркал и замирает. Он не видит свое отражение. Он видит лишь дипломы психотерапевта на противоположной стене. Феликс замирает и переводит сбившееся дыхание. Руки немного дрожат, в спине немного колет. «На всё есть причина. Вероятно, Исайя может мне помочь»  — Кхм….Я конечно тоже восхищаюсь твоей красотой, как и все, но, по-моему, это уже перебор, дружище… Чан выразительно поднимает брови, видя полуобнаженного архангела, который увлеченно рассматривает свои семь отражений. Феликс медленно оборачивается.  — Что тут за апокалипсис произошел? — Чан проходит глубже внутрь, откидывая кусок скамьи, преграждавшей путь, и неспешно приближается к зеркалам. Ни одна эмоция не изменилась на его лице, когда он взмахом руки зажег несколько факелов на стенах.  «Значит, ты не видишь их» Феликс покосился в одно из зеркал. Там по-прежнему проглядывался кабинет Сынмина, хоть и чуть хуже из-за появившихся вокруг источников света. Впрочем, самого хозяина видно не было.  «Надо дождаться его. Но времени совсем нет» — Ритуал не сработал, — спокойно говорит архангел и начинает демонстративно убирать мусор из трав и окровавленных камней под ногами. Отчего-то, в последнюю секунду, он принимает решение не рассказывать брату ни об открытой грани в Пусан, ни о крыльях… — Да? — Чан только делает вид, что расстроен неудачей брата. На деле он ликует небольшой отсрочке кошмара, который пытается устроить этот ангел. Что ж…этой отсрочки ему будет достаточно…   Феликс мычит что-то, подтверждая, продолжая увлеченно собирать осколки в мешок. Изредка он незаметно поглядывает в зеркала на случай, если доктор объявится.  — Слушай…Я тут к Бину собирался…— увлеченно рассматривая потолок, протянул Чан.  — Зачем? — Феликс нахмурился и повернулся.  — Докучает охранникам…— отмахнулся Чан. — Вот проведаю, попрошу быть потише.  — Докучает? — всё ещё думающий о кабинета доктора рассеянно спросил Феликс.  — Тебя зовет, — тихо сказал Чан.  — Не утруждайся, я сам схожу, — слегка улыбнулся парень, подхватывая лоскуты, когда-то бывшие его рубашкой, и направился к выходу. — Кстати, зал закрыт, если вдруг тебе не успели сообщить, — на ходу добавил он. — Ты же сказал, что не получилось. — Но это не значит, что я перестану пробовать.  Чан посмотрел вслед брату, с рук которого по-прежнему стекали алые капли, а затем окинул взглядом хаос, творившийся в Главном зале. 

***

Через полчаса ангел уже привел себя в порядок и быстро спускался по каменным ступеням в промерзлые подземелья. Темница встретила его знакомым заплесневелым запахом. Но внутри было даже как-то слишком тихо.  Пара крестоносцев, о которых говорил Чан, куда-то подевалась. Скорее всего, смена караула. Тем лучше, меньше свидетелей того, что обычно говорит поганый язык Бина. Феликс подошел к маленькому импровизированному «окну», выбитому в кирпиче ровно напротив камеры узника, и прикоснулся к вертикальным чугунным прутам, служащим решеткой.  Из-за того, что была почти ночь, только свет от Луны слегка просачивался внутрь, факелы на стенах кто-то потушил. Он посмотрел вниз. На полу, под его ногами, блестела вязкая алая лужа в свете от «окна»… — Что за?… В следующую секунду он сполна ощутил прочность кирпичной кладки своей головой. В ушах зазвенело, а поперек горла уже сомкнулась массивная хватка, перекрывающая путь кислороду.  «Как же я не почувствовал» Он кряхтел и плевался кровью, пока тяжелый кулак вбивал его в стену, даже не пытаясь рассмотреть своего противника. И так было понятно, кто это. Вместо этого он пытался закрыть голову руками, пока получал новые удары в живот. Что-то железное ударило прямо под коленом, и ангел упал на пол. Сдерживая стоны боли, он попытался подняться, но его уже прижали к холодному липкому камню.  — Ну, что? — послышался хриплый голос над ухом, а огромные горящие янтарные глаза заблестели на пару с безумной улыбкой. — Сначала подправим твое красивое личико? Или что-нибудь другое?… — Достаточно.  Феликс повернул голову на тихий голос, донесшийся из тени, но перед глазами всё расплывалось.  — Отвали, Эсраил, — прокряхтел демон, и Феликс почувствовал, как рвется очередная новая рубашка в районе груди. — Всё ещё влюблен, малыш? — почти ласково обратился к нему генерал. — Хорошо. Очень хорошо. Давай тогда оставим напоминание об этом?  — Бин!  Знакомый голос утонул в крике, который ангел уже не смог сдержать. Склонившись над ним, демон разрезал раскаленным до оранжевого блеска кинжалом бледную кожу. Феликс не был уверен, но, кажется, прямо сейчас на его груди, в области чуть выше бьющегося органа вырезали уродливое кривое сердце. Если бы это был простой нож, он бы и звука не издал, но генерал точно использовал свою силу, как будто знал, как причинить боль по-настоящему, а значит, он уже освободился от заговоренных кандалов.  Феликс почувствовал, что отключается, держась последними остатками сознания за размытый силуэт брата, пытавшегося оттащить Бина. Закончив свой «рисунок», тот рывком поднял легкое для него тело и прислонил к стене с «окном». Через мгновение тяжелые цепи сомкнулись намертво на его запястьях, поднятых над головой, приковав его к чугунной решетке.  — До утра без лекарей, так, да?  Феликс уронил голову и отключился. 

***

Ему снился странный сон, как маленькая белая собачонка ходит у него по лицу. Крохотные пушистые лапки то и дело щекотали кожу. Ему захотелось чихнуть, но не выходило из-за пса. Чем дольше она настырно продолжала барахтаться на лежащем Феликсе, тем яснее было видно, что уши, мордочка и частично брюхо были черными.  Феликс недовольно дернулся и наконец проснулся. Заплывшие глаза сфокусировались. По его щекам усердно хлопал Сариил. Чуть поодаль сидел Самаэль и водил руками по раздробленной кости ниже колена.  Рук ангел пока не чувствовал, но мелкие покалывания уже пробирались от пальцев выше. Видимо, провисел на цепях долго, затекли. А вот нога болела по-настоящему. Хотя регенерация уже началась, встать без помощи двух ангелов он не смог. Феликс забросил руки им на плечи, не сопротивляясь, чтобы они помогли выйти ему наружу под обеспокоенные взгляды крестоносцев. Эти двое ангелов никогда не задавали лишних вопросов, и Феликса это устраивало.  — Укрепите все входы и выходы из крепости. Все рейды в Пустошь отменить. Обо всех перемещениях за пределами храма докладывать мне, — подал голос он сам, когда ангелы усадили его на лавку во дворе. Свежий воздух расчистил затуманенную голову и осознание резануло, как удар пощечины. — Иерахмиил и Эсраил - предатели, они помогли сбежать Бину. Сейчас все трое в замке Астарота, полагаю.  — Собрать отряд? — быстрее пришедший в себя Самаэль размял кисти характерным хрустом. Именно он был вторым генералом, ведущим небесное войско в любой битве, в отсутствие Эсраила.  — Нет, — Феликс поднялся, опираясь на дерево рядом. — Просто укрепите крепость, на случай, если они вздумают вернуться. Всё, помогите мне дойти до моей комнаты.  Ангел краем уха слушал, что ему говорит Самаэль касательно ноги, как долго она будет восстанавливаться и какой нужен уход. Перед глазами всё ещё стояли темные глаза брата.  — Спасибо, всё понял, — перебил внезапно очередное назидание Феликс и зашел внутрь. Долгожданная тишина и чистые простыни. Он упал на кровать и забылся без снов. 

***

Бессилие всегда пугало его. Невозможность что-то сделать. Сейчас же его пугало то, что он просто не знал, что предпринять. Приближенные архангелы твердили, что нужно устроить мощную облаву на замок Князя Тьмы, и Феликс понимал, что это правильный вариант. Демоны в любом случае доставляют ежедневно немало проблем мирным. А теперь наконец появился реальный повод вступить в бой - они сами нарушили условный «статус-кво», выкрав генерала Бина. Плюс, измена, предательство двух высочайших рангом ангелов. Но Феликс знал, что если он ворвется во владения Астарота с мечом и войском, то лишь сыграет на руку Эсраилу. Точнее тому, кто за всем этим стоит. От сплетен до уродливого шрама у него на груди.  Сомнения появились у него ещё на горе. Когда эйфория от внезапного озарения прошла, а картинки с улыбающимся брюнетом снова превратились в мрачную Пустошь, он насторожился. Почему никто не нападал на них с Эсраилом?  Потому что не было приказа.  Теперь Феликс это наконец понял. Несмотря на то, что формально замок все еще принадлежал Астароту, «серый кардинал» из его свиты уже во всю правил там несколько месяцев и кошмарил всю периферию.  Ангел сделал ежедневную зарядку и потянулся. Спину тянуло теперь всегда, но эта тяжесть не была инородной. Напротив, он привыкал к давно забытому ощущению с благодарностью. Поэтому к упражнениям для раздробленной, но почти зажившей ноги добавились силовые для спины и подъем железных балок разной тяжести.  Он жадно отпил воды из фляги, в очередной раз заботливо принесенной Сариилом, и посмотрел в зеркало у кровати. На него в ответ смотрел уставший и измотанный юноша.  «Всё верно. Если я сейчас устрою бойню, то отвлекусь от того, что начал в Главном зале. От ритуала. Кто бы ты ни был, ты хочешь именно этого. Ты боишься потерять власть» Кандидатов из приближенных Астароту у Феликса было всего три: Саргатанас, Мулцибер и Небирос.  А вот Бина он вычеркнул сразу из этого списка. Тот никогда бы не пошел против Князя Тьмы. И ему никогда не была нужна власть, несмотря на то, что многие кололи его нахождением в тени начальника.  Саргатанаса он немного знал по прошлым битвам и давно сделал вывод, что тот достаточно слаб волей. Он вряд ли бы придумал такой искусный план, да еще и склонив на свою сторону двух сильнейших архангелов.  Оставалось двое.  Феликс переоделся в очередную новую рубашку и медленно пошел вниз. Нога все ещё ныла, из-за чего он прихрамывал, но за неделю, в которую он восстанавливался, ситуация почти нормализовалась. Однако больше сидеть сложа руки он не мог.    «Неважно, кто конкретно. Но кто-то из них сделает всё, чтобы я не помешал их власти. Кто-то из них так ненавидел Астарота, что готов развязать очередную войну на хрупком перемирии, лишь бы остаться наконец единственным сильным существом Погребения» Знакомые двое крестоносцев кивнули и сами открыли ему двери, однако чья-то рука резко схватила его за рукав.  — Велиар! Они напали на все деревни разом. Гонцы сообщают, что все отряды по окраинам они уже перебили. Думаю, пора выдвигаться.  Феликс внимательно выслушал Самаэля и кивнул.  — Выдвинемся, обязательно. Я скажу когда.  — Но… — Я ценю твой бойкий настрой, Самаэль, прибереги его до битвы. Феликс скрылся за высокими дверьми. 

***

Пророк как будто издевался над ним.  Он снова даже близко не появлялся на рабочем месте. Феликс уже в деталях изучил весь кабинет психотерапевта, хотя и так помнил его хорошо.  Он сидел на том, что когда-то было скамейкой в зале храма, сейчас же скорее было похоже на груду из деревянных палок. Но физический дискомфорт его мало волновал. Заглянув в самый угол зеркала, он заметил, что от окна льется ровный свет фонаря, когда как в самом кабинете темно. Видимо, в Пусане поздний вечер.  Ангел нервно встал и прошелся мимо всех зеркал, надеясь, что в одном из них он увидит подсказку, но все они показывали одно и то же. «Как же мне привлечь твое внимание? Времени совсем нет, Исайя, пойми. Мне очень нужна помощь» Мольба в собственных мыслях поразила Феликса, он давно не испытывал такой жалости к себе.  — Черт! Он машинально щелкнул по одному из зеркал пальцами. В этот момент несколько страниц на открытой книге, лежащей на столе пророка, перевернулись, как от легкого ветерка.  Феликс впился глазами в отражение, заглядывая в разные углы помещения, но все окна были закрыты. Проделав этот фокус ещё несколько раз, он уже не сомневался, что не просто может быть наблюдателем, но и способен влиять на предметы (а, может, и людей) за гранью.  Споры с совестью - вещь пока все еще непостижимая для Феликса, поэтому не долго думая, он еще одним щелчком замыкает проводку в кабинете психотерапевта и щедро поливает водой из стакана щиток, который расположен по случайности внутри этого же помещения.  Но ничего не происходит.  «Конечно, вот я болван. Может, он и живет, как человек, но защиту на кабинет поставил. Мои фокусы бессильны» Тогда ангел закрывает глаза и начинает по памяти восстанавливать всю остальную клинику. Холл, входная группа, столовая, бойлерная, кабинет охраны…В клинике только пожилой мужичок с пивным животом. Феликс, к своему удивлению, видит его, что-то клацающего в компьютере, как через тепловизор. Всего лишь очертания мужчины, но они вполне живые и двигающиеся.  — Ладно, надеюсь, ты спасешься. Прости.  Зачем-то говорит Феликс то ли сам себе, то ли пытаясь передать эту мысль ничего не подозревающему охраннику, и напрягает все силы, чтобы разгерметизировать клапаны в бойлерной и поднять давление. Огромный цилиндр с паром не выдерживает и взрывается, обрушивая поток кипятка, выбивающего дверь комнатушки. А дальше ничего делать и не пришлось. Ранее выбитая из строя проводка, не способная навредить кабинету доктора, реализовывает замысел ангела здесь, в проходах и на потолке. Одна маленькая трещина в тянущихся под потолком кабелях, задетая бурным потоком воды, и искра перескакивает с одной легкой почти картонной плитки на другую. Вы точно видели такие потолки из минерального волокна. Они есть и в школах, и в больницах. Не то чтобы это слишком дешевый материал. Просто совсем не безопасный.  Феликс задумчиво наблюдает за тем, как огонь медленно проглатывает всю входную группу и холл клиники.  — Да не трогай ты уже огнетушитель, там же газ, болван…  Устало тянет вслух ангел, видя, как охранник в последний момент успевает спрятаться за стеллажами в приемной от взорвавшегося огнетушителя.  Через полчаса пребывают пожарные и полиция, но Сынмина так и нет. Перепуганный мужичок, выскочивший через черный ход, оторопело сидит на траве сзади полыхающей клиники.  Через двадцать минут, отойдя от шока, он позвонит семье и успокоит. Еще через десять - начальнику, сообщая о пожаре.  Прождав до глубокой ночи, Феликс так и засыпает среди зеркал, подтащив  в центр зала кусок одной из скамеек и укрывшись своим плащом. 

***

Он всегда доверял Исайе.  Они были достаточно близки ещё с тех пор, когда Велиар исполнял приказы Отца, спускаясь на землю.  Пока они не узнали о пророчестве.  Это стало причиной их разногласий. Их дороги окончательно разошлись, когда пророк изъявил желание перебраться в Мир Людей насовсем. Архангел не понимал, как он, могущественный провидец променяет почти всю свою силу на ежедневное общение с жалкими запутавшимися людьми. Но времени серьезно задумываться об этом у него тогда не было. Были войны, был пробудившийся Зверь, передел власти в Погребении и был Астарот.  Он верил Исайе. Так же, как верил Эсраилу, Иерахмиилу, Йону…И куче других предавших его существ.  Поэтому за легким настроем, с которым он ежедневно беседовал с пророком, скрывались тревога и настороженность, но ему нужна была помощь. Хорошо, что психотерапевт мог видеть лишь его горящие глаза в отражении.  — Эй, псс, — Сынмин, копошащийся в картотеке в маленьком стеллаже возле зеркала, закатил глаза и незаметно бросил взгляд через плечо. Девушка сидела в кресле так же понуро опустив голову и нервно перебирала пальцами. — Карьеристка, два бокала вина перед сном превратились в привычку, позднее - в алкоголизм. Меняет мужиков, как перчатки…пришла к тебе с проблемой выгорания на работе? А про Дэби она тебе рассказала?  — Кто такая Дэби? — тихо прошептал Сынмин, роясь дальше в поисках карты клиента. Отражение победно сверкнуло глазами.  — Её дочь от первого мужа-американца, которую она бросила и укатила сюда на заработки. Если ты заглянешь в её бумажник, то найдешь там фотографию малышки. Дай ей направление в наркодиспансер и выпроваживай. Нужно поговорить.  Сынмин недовольно цокнул языком и развернулся.  — Прошу прощения, совсем забыл, я убрал вашу карту в папку для активных приемов. Сейчас посмотрю там и скажу, сколько вы должны за предыдущий месяц…— сказал учтиво доктор и принялся рыться уже в папке на столе.  — Ой нет, что вы , что вы! Я и так помню тариф! Сейчас я всё оплачу! — девушка полезла за бумажником, раскрыв его, она достала внушительную сумму и положила на стол психотерапевта.  Однако тот смотрел не на деньги, а на внутренний карман кошелька. За тонким кусочком клеенки была пожелтевшая фотография улыбающейся белокурой девочки.  «Засранец» — Ладно, что ж, спасибо, Дженифер.  — Так какие будут наши дальнейшие действия?  Сынмин вздохнул и протянул буклет девушке.  — «12 шагов»? — она недоуменно посмотрела на мужчину.  — Да, очень советую вам туда записаться. На данном этапе мои консультации сработают только в купе с профессиональным лечением.  — Я не алкоголичка! — воскликнула она, вставая.  — Я не считаю вас алкоголичкой. Но вы очень близки к этому. Бокал вина перед сном не должен быть каждый день.  Девушка побледнела и обмякла в кресле.  — Но…Как вы узнали?  Сынмин снова вздохнул.  — Профессиональное чутье. Простите, если был бестактен. Я лишь хочу помочь.  Девушка собрала вещи, поклонилась и в замешательстве вышла из кабинета.  Сынмин скинул пиджак и расстегнул жилетку. Как же тяжело работать, когда все время одна заноза что-то трещит над ухом. Но это очень сильная заноза, а потому он не может перечить отражению, черт подери.  — Ну, чего хотел? Если из-за тебя она напишет мне потом плохую рекомендацию… — Я пытаюсь понять, почему ритуал не работает, — перебил Феликс. — Я делаю всё в точности, как написано во втором томе «Оков Погребения», но круг не загорается. Только долбаные зеркала показывают мне твой кабинет.  — Не удивительно.  — В смысле? — Феликс сощурился, пытаясь рассмотреть эмоции доктора, наливающего себе очередной бокал огненной жидкости. Наконец, серые омуты посмотрели прямо на него.  — На данный момент, мой кабинет - одно из самых магических и напитанных силой мест во всем Мире Живых. Плюс из всех таких мест для тебя лично - оно более близкое. Пока что…Поэтому неудивительно, что ты смог открыть грань именно сюда. Сила чувствует силу. Всё просто.  — Хорошо, раз я смог открыть грань, почему тогда не могу призвать Его?  — Потому что ты ставишь две задачи одновременно. И Силе ничего не остается, как выбрать одну из них. Вот она и выбрала наименее деструктивную, по её мнению, и выполнила её.  — Значит мне не нужны зеркала? Нужно просто дальше молиться на алтаре только на призыв?  — На алтаре? — Сынмин позволил себе усмехнуться.  Феликс в замешательстве нахмурился.  — Ты молишься Ему на алтаре прошлого Владыки в Главном зале?  — Ээ...ну да.  Сынмин удивленно поднял бровь и поболтал содержимое в стакане.  «Ошибки юности - не порок, Велиар. Если готов признать их» — Ты должен отречься от всего, что делал веками в Погребении. От ложной веры и постулатов, которыми пропитывался все эти годы, когда Змей занял Его место. Понимаешь?  — И тогда сработает?  — Если твои цели будут четкие и если сформулируешь свой призыв конкретно.  — И ты даже не против? Не скажешь, что я сошел с ума?  Сынмин удивился внезапному смену тона собеседника.  — Против?  — То, что он вернется. Все вокруг только пытаются мне помешать. Сынмин присел на край дивана и повернулся на стеллаж в противоположном углу кабинета. Ровный ряд фолиантов, когда-то одолженных у Велиара, был по центру полки.  — Я за то, чтобы установился истинный порядок вещей.