Скользящие поцелуи

      Горячие, обжигающие поцелуи, патокой проходящие по шее, заставляют собраться горячему трепету внизу живота и желать свести ноги в попытке усилить давление, стимуляцию. Но мужчина лишь откидывается чуть назад: с молочной кожи сползает рубашка, являя взору чистую, нетронутую полоску кожи, к которой тотчас прижимаются горячие губы с каким-то медлительным желанием, огнём, расползающимся по венам; возбуждение отчётливо ощущается в момент, когда Майкрофт притискивается своими бёдрами к его, выбивая глубокий и долгий стон.       Мужчина медлит, ласкает так, будто хочет растерзать мужчину под собой, что так трепетно жмётся к нему в ответ и сцепляет руки в крепкий замок на шее, в клочья. Забрать его себе, заставить изогнуться до хруста позвонков изящной поясницы. Присвоить, собственническими вздохами провоцировать новые вскрики.       Прижимаясь губами к пульсирующей жилке и чувствуя, как губы ласкает глубокий стон, вдох и перекатывающийся кадык, Альберт с пленительной изящностью выставляет вперёд руку, юрким языком проводит по своим губам, когда Майкрофт с неохотой отступает, взглянув в его глаза.       — Что не так?       — Мистер Холмс, вы…       — Время почти полночь, — не желая слушать возражения, он вновь прижимается губами к его уху, которое стремительно краснеет от терзаний, — можно уже отказаться от формальностей, мой дорогой Альберт.       Продолжая вести руки вниз, он тормозит на поясе брюк, утягивая Мориарти в пленительный поцелуй, который сразу же превращается в более страстный. Альберт запускает руку в его кудрявые волосы, бережно уложенные в замысловатую укладку, испортив ту к дьяволу. С жадностью вдохнув воздух, он осоловело моргает мутным изумрудным взглядом, на выдохе тихо прошептав между поцелуями:       — Как мы пришли к этому…       Альберт поддаётся, когда широкая ладонь бережно прижимается к его щеке и заставляет поднять взгляд вверх.       — Тебе ли не знать, насколько я без ума от тебя?       Обжигающие поцелуи, опустившиеся на его плечи с едва заметными следами их прошлых страстей, приникают, явно желая пометить. Растерзать. Приятная теплота скользит по его позвоночнику вместе с рукой старшего мужчины, что прижимает его к себе.       Здесь, между разбросанными бумагами, среди горячего дыхания, аромата кофе и лёгкого опьянения от поцелуев и вина, они теряются в собственном танце под неторопливый и размеренный треск свечей, тускло освещающих кабинет. И нет никого и ничего важнее, чем их единение, искрами блестящее в глазах.       Рука Майкрофта скользит ниже, опуская рубашку на пояс и выпутывая Альберта из рукавов, в тот же момент направляя его руки обвиться вокруг шеи. Стоит горячему дыханию опуститься рядом с его грудью — ритм вздохов сбивается, а пальцы мужчины, мягко натирающие чувствительные места, заставляют простонать и горячо выдохнуть, уставившись поплывшим сознанием в едва заметные контуры потолка.       — Ах… перестань, у нас куча работы… — Альберт ёрзает на месте, чувствуя, что возбуждение медленно овладевает им, как горячее дыхание Майкрофта вместе с влажным языком скользят по вставшим от трения горошинам сосков.       — Давно тебя интересует работа больше, чем я? — осторожный, почти ласковый укус в то же мгновение зализывается мягким касанием. Лёгкое жжение едва ли способно привести разомлевших влюблённых в чувства и оторвать друг от друга.       Холмс властно разводит ноги, выпутывает рубашку и стягивает ремень. Альберт, захмелевший от вина, скользит по нему не менее голодным взглядом, и его слова про работу — едва ли правда. Он чувствует, как Майкрофт ласково заводит руку в его волосы, накручивая небольшие пряди на пальцы. Играется, а сам открывает себе больше доступа к шее.       — Тебе не стыдно так мучить своего возлюбленного, м?       Тихий смешок, и рука Альберта скользит по столу, из-за чего он едва не теряет равновесие. Горячая ладонь опустилась на талию, и он со смешком произносит:       — Не сбежишь. Это ты меня мучаешь, знаешь как?       — Я слушаю тебя.       Губы захватывают чужие; Альберт тихо шепчет в них, между которыми едва ли есть несколько миллиметров:       — Такой красивый. Желанный. Так бы и взял тебя на этом столе, — горячие, совершенно пошлые слова, произнесённые голосом, полным томления, благоговения и восхищения. Майкрофт припечатывает своими губами на его шее последнее: — И только мой.       Собственническое чувство Альберта от этих слов сладко тянется, и волны мурашек возбуждения прокатываются по его спине. Выдохнув, он поворачивает его голову так, что шепчет вкрадчивым голосом в самое ухо:       — Меня раздражает, что ты чертовски одет.       — Ну так раздень меня, — хмыкнув, мужчина сам избавляется от пиджака, потому что знает: Альберт в таком состоянии готов изорвать все вещи в клочья, лишь бы добраться до него. Горящие зелёным глаза светятся, отражая неровное пламя свечей. Мориарти стягивает с себя брюки, бросив их на пол одним небрежным движением.       Едва заметный стон срывается с губ Майкрофта, когда он опускается на колени перед Альбертом, приникая губами к гладкой коже на его животе, желая расцеловать каждый миллиметр, каждый небольшой шрам. Руки ложатся на тазовые кости и натягивают кожу в жадном жесте, заставляя изогнуться в спине, а ноги — устроить на плечах. Мужчина теснее прижимается к его белью, которое с каждой секундой становится всё более липким. Взгляд синих глаз темнеет, когда слишком громкий стон отскакивает от стен кабинета.       Альберт прикрывает рот, притворно охнув:       — Прости…       — Продолжай, — больше ничего не говоря, Холмс цепляется пальцами за его тело, будто имея тайное желание съесть его на ужин. Хотя, будем честны, это не так далеко от реальности.       Мориарти убирает руку от лица, переставая скрывать усмешку, но теряет всю способность здраво мыслить в момент, когда Майкрофт Холмс поднимается, нависнув над ним. Он держит его ноги, плотно обхватывая большими ладонями бёдра снизу, а после прижимается к колену, принимаясь осторожно выцеловывать всё, до чего способен дотянуться.       Приятные ощущения и возбуждение импульсами бегают от затылка до блестящего от смазки члена, заставляя выталкивать из себя больше; каждый толчок отдаётся вибрирующей пульсацией. И Альберт сдаётся, откинув назад голову. Когда лицо оказывается слишком близко к самым чувствительным местам, Мориарти тихо просит:       — Я… Мне нужно больше, Мистер Холмс.       — Майкрофт, — обрывает его мужчина, раздвигая ноги и отводя одну в сторону. Горячие от масла пальцы мягко сжимают сначала его член, неторопливо двигаясь вверх-вниз, а после толкаются в послушное кольцо мышц, с лёгкостью принимающее пальцы.       — Ах… м-мистер…       — Альберт, — строгие властные нотки скользят в его голосе, будто сталь, — перестань. Зачем пальцы… — тихое бормотание тает в ещё одном нежном поцелуе где-то в районе кадыка.       — Для трения. Дополнительного.       — Д-даже суток не прошло с последнего раза… Мистер Холмс, — каждое слово Альберт говорит с придыханием, и избавиться от лишней одежды хочется с каждой секундой всё сильнее.       — Провоцируешь, хитрец?       — Может быть…       Хриплый стон тонет между влажным звуком толчка и поцелуем. Горячие прикосновения становятся ощутимее, руки с силой и властью сжимают нежные бёдра, но его возлюбленному подобное только в удовольствие.       — Будь громче. — Толчки становятся быстрее, чётче и увереннее; мерный стук стола, который скоро начинает сдавать позиции, разносится вместе с горячими, как жерло вулкана, стонами Альберта, который и вправду становится чуть громче.       — Мистер Холмс, вы…       — Замолчи, — Майкрофт обрывает его на полуслове, сжимая колено сильнее и врезаясь в его губы с очевидным нетерпением, — не говори этого.       — Ах… почему же? — Альберт позволяет повалить себя на стол, обхватывая ногами мужчину и притискивая его к себе ближе. — Это что, неправда?       — Ты знаешь, насколько я без ума от того, как ты зовёшь меня. — Глубокие толчки, несдержанный укус под ухом, горячий шёпот и блуждающий язык.       — Директор Холмс, я не понимаю, о чём вы, — между хриплым выстаныванием Альберт продолжает его провоцировать.       Тяжёлая рука с небольшой силой бьёт его по правой ягодице, обдавая её жаром и не снижая темпа ни на секунду. Наоборот, кажется, что старший мужчина едва способен держаться, чтобы не сломать стол.       Громкий стон в ответ — его награда.       Хлёсткий шлепок — его цель.       — Хитрец. Любишь такое, да? Тебя только сильнее заводит это, не так ли?       Кивок.       — Хочешь ещё? Знаю, что ты хочешь ещё. Ты ненасытнее меня, мой дорогой Альберт. — Горячее дыхание оседает на шее, язык слизывает солоноватые бисеринки пота.       — Прошу… пожалуйста, — взмаливается мужчина, едва соображая, о чём просит.       — Не слышу, — холодно произносит Холмс, сжимая его бёдра и продолжая наращивать интенсивность толчков.       — Молю…       — Громче.       — Майкрофт, пожалуйста, я… — удовлетворённо выдохнув, он выполняет просьбу.       Доводя Альберта до конца, сжимая краснеющие ягодицы в широких ладонях, он целует его торопливо и жадно; они сталкиваются губами и носами.       — Что нужно сказать?       — Я… я близко, — Альберт выдыхает, передавая над собой полную безраздельную власть, зная, что Майкрофт отдаст ему точно такую же, стоит только попросить.       Ритм и темп толчков варьируются от резких и прицельных до медленных и глубоких настолько, что головка неумолимо сталкивается с предстательной железой, изнеженной глубокими прикосновениями и грубыми толчками.       — Ляг полностью.       Закинув ноги повыше, Майкрофт наваливается на него и тянет к себе, заставляя привстать и опереться на локти. Стол ходит под ними ходуном; мужчина рычит ему в губы:       — Сейчас мы поедем домой, и я клянусь, что…       — Что ты? — всхлипнув, Мориарти отрывается от его лица и откидывает голову назад, давая заполнить пространство своими стонами и громкими хлопками.       — Я возьму тебя на весу. На каждой поверхности. На всём, на чём ты скажешь. — Хрипло простонав, он тянет того к себе. — Произнеси это, давай. — Рука ложится на возбуждённый и раскрасневшийся член, мягко ведя по нему в противовес грубым и нетерпеливым толчкам.       — Боги, Майкрофт… — Альберт едва не хнычет, но вместе со стоном выдыхает: — Я люблю тебя.       И это всё, что требуется для того, чтобы излиться в чужую грубую ладонь, чувствовать, как в него продолжают толкаться сквозь оргазм, прикрыв глаза. Со стоном искать чужие губы и утонуть в пленительном горячем поцелуе. Майкрофт шепчет заполошно, что тоже любит, что весь мир к ногам положит, врезаясь в его простату и, глухо простонав, изливаясь на бёдра.       — Ну и беспорядок же ты устроил, Майки, — ласковое прозвище срывается с губ, когда Майкрофт спускает его со стола, заботливо набрасывает плед и стирает тёплым полотенцем подтёки спермы.       — Ничего. Я больше беспокоюсь о том беспорядке, что ты устроил у меня в голове.       — Всё не так плохо.       Майкрофт натягивает на него одежду, пока сам Мориарти едва ли не засыпает.       — Может, домой? — уточняет мужчина. — У меня ещё работы много.       — Без тебя не поеду, — отнекивается Альберт. — И кто обещал на весу, м?       Альберт кошкой обвивается вокруг его руки, мурлыча что-то себе под нос.       Майкрофт выдыхает, кидает взгляд на стол и задувает свечи.       — Поехали.